Помочь звезде не могли ни семья, ни врачи Новый день не сулил ничего хорошего –опять эти раздражающие звонки… – Что всем надо? – с трудом продирая глаза, бормотал бледный Дмитрий Харатьян. – Я не хочу в эту жизнь! Отстаньте! Мне бы уснуть и не видеть больше никого. Так начиналось почти каждое утро звезды. – Я думал, пьянство не скажется на моей жизни. Думал, пронесет. Но потерял много ролей, репутацию и чуть не умер! – признается артист. Ну, а тогда ему было плевать! Дима отрицал все. И был полностью отрешен от внешнего мира. Помочь не могли ни семья, ни врачи. Как же «гардемарин» довел себя до такого состояния? – В моей жизни было три серьезных кризиса среднего возраста, которые я глушил еще большим количеством алкоголя, чем в обычные дни: в 33 года, 37 лет и последний – в 42, – признается народный артист России. – Самый затяжной – второй. Это был запой и жуткая депрессия. Я не хотел просыпаться. Понимал, что утро, но опять накрывался одеялом. Ничего вообще не хотелось, кроме того, чт
Помочь звезде не могли ни семья, ни врачи
Новый день не сулил ничего хорошего –опять эти раздражающие звонки…
– Что всем надо? – с трудом продирая глаза, бормотал бледный Дмитрий Харатьян. – Я не хочу в эту жизнь! Отстаньте! Мне бы уснуть и не видеть больше никого.
Так начиналось почти каждое утро звезды.
– Я думал, пьянство не скажется на моей жизни. Думал, пронесет. Но потерял много ролей, репутацию и чуть не умер! – признается артист.
Ну, а тогда ему было плевать! Дима отрицал все. И был полностью отрешен от внешнего мира. Помочь не могли ни семья, ни врачи. Как же «гардемарин» довел себя до такого состояния?
– В моей жизни было три серьезных кризиса среднего возраста, которые я глушил еще большим количеством алкоголя, чем в обычные дни: в 33 года, 37 лет и последний – в 42, – признается народный артист России. – Самый затяжной – второй. Это был запой и жуткая депрессия. Я не хотел просыпаться. Понимал, что утро, но опять накрывался одеялом. Ничего вообще не хотелось, кроме того, чтобы закрыться и опять уснуть. Нет, это еще не смерть. Но я стоял на краю.
До 30 лет организму, в который вливался алкоголь, хватало ресурсов, заложенных в спортивном детстве.
– А ведь я себя ни в чем не ограничивал: гулянки, пьянки, бессонные ночи – все это было, как у многих, – не скрывает Харатьян. – И еще года три после 30-летия как-то выезжал на своих генетических «запасах», данных природой и родителями. Ну, а после все мои «резервы» поиссякли.
И последовали кризисы, которые «Алеша Корсак» топил в бутылке. От чудовищных последствий много раз спасало… провидение.
– В моей жизни было много звоночков! – признает Дмитрий Вадимович. – Судьба говорила: «Остановись, хватит». Например, несколько раз я попадал в крупные аварии в состоянии сильного опьянения. Но, видимо, не все сделал на земле, раз выживал.
И не обращал внимания на эти тревожные звоночки.
– Напивался и для радости, – кается знаменитость. – Первый, второй день так весело! А на третий наступала расплата. Срывал графики съемок, терял профпригодность. Становилось стыдно, и тогда я снова напивался, чтобы уйти от этого чувства. Но лишь глубже увязал в проблеме. Знали бы вы, сколько я не сыграл из-за этого! И какие роли! Что касается медицины, то я обращался к ней за помощью. Но она оказалась бессильной.
Однако звезде все же удалось победить зеленого змия.
– Мне помогли два обстоятельства, – улыбается «гардемарин». – Поддержка жены Марины. Она не ушла, не бросила меня. Стала настоящим спасателем – создавала комфортную обстановку, вызывала врачей, ухаживала за мной… Второе – вера в Бога. Просветление случилось на похоронах актрисы Марины Левтовой в 2000 году. Батюшка, отпевая ее, был так искренен! В этот момент произошло что-то важное в моей душе – я вдруг начал переосмыслять жизнь. Пришел к вере в состоянии краха и пустоты. Но через некоторое время смог сказать себе: «Всё! Стоп!» И уже 15 лет не пью. Ибо знаю: мне, как алкоголику, если попадет в руки хоть стопка – конец. Я сорвусь и полечу в пропасть…