Начало романа.
Глава 19.
Глава, в которой наш герой впервые в жизни пересекает границу
Германии и попадает в настоящую Европу.
Пройдя паспортный контроль, Громобоев выскочил из
душного зала ожидания на перрон, швырнул на асфальт тяжелый чемоданище, огляделся, заметил указатели номеров
платформ и поездов. Затем быстро переместился ближе к
цели, отдышался. Вскоре показался локомотив с прицепленной вереницей вагонов. Эдик в числе первых разместился:
обычное типовое купе, пыльное, душное, с заблокированными, неоткрывающимися окнами. Капитан ожидал, что вагоны будут пошикарнее, все-таки этот поезд советских пассажиров за рубеж возит! Ну да ладно…
Появились попутчики: семейная пара, следующая из отпуска обратно в Дрезден. Муж был майор-летчик, а жена —
учительница.
Дамочка, едва они познакомились, принялась щебетать,
как ей не хочется возвращаться обратно, как тоскует постоянно в Неметчине по Родине, но вскоре сбилась с этого
мотива и принялась рассказывать о страстях с ценами в
родной Пензе. Причитала о пустых прилавках магазинов,
о преступности и хулиганах, о плохих дорогах и прочих
тяготах пребывания в отпуске. А потом принялась хвастаться:
— Ах, какой Дрезден красивый старинный город! Ах, до
чего же нам повезло с местом службы! — стрекотала манерная офицерша. — Гарнизон замечательный! Недавно удачно
купили подержанную «Волгу», надо будет по замене пере-
гнать домой. Служить осталось год, но если повезет, то еще
немного задержимся в Германии…
— А как же тоска по Родине? — ухмыльнулся Эдик.
Дамочка покраснела, но сделала вид, что не заметила колкости, и продолжила треск. Под эту неумолкаемую болтовню
мужчины-попутчики не заметили, что состав тихо, без рывков поехал. Но вскоре встали, и довольно надолго, как пояснил Эдику летчик, специальные деповские бригады меняли
колесные пары с широких советских на узкие европейские.
Когда поезд вновь тронулся, за грязноватым окном замелькали аккуратные европейские пейзажи: подстриженные
газоны, поля и лужайки сменяли аккуратные перелески и
рощицы. Вдоль железнодорожного полотна почему-то не
валялось никакой битой посуды, консервных банок и обрывков бумаги. Громобоев выразил вслух свое удивление.
— Чисто, потому что убирают! — подтвердил сосед. — Да,
впрочем, они и не особо сорят. Но Польша — это что, ерунда! Вот в Германии настоящий порядок! Но что рассказывать, сам скоро все увидишь!
И тут Эдик увидел на полянке несколько зайцев. Он испытал настоящий детский восторг, не смог удержаться, дернул майора за рукав и воскликнул:
— Зайцы! Погляди-ка! Это же настоящие дикие зайцы
бегают вдоль дороги! Да взгляни же ты!
— Ну и что? Эка невидаль зайцы, кролики, суслики!
Присмотрись, ты и оленей увидишь, и лис, только не зевай, — отмахнулся летчик. — Поля опрыскивать дустом и
дефолиантами не надо, тогда зверье будет жить и плодиться.
Да чтобы браконьеров было поменьше, и не давить зайцев
машинами, и не палить во все живое почем зря!
Пока за окном не стемнело, Громобоев все стоял в коридоре у окна и любовался красивыми пейзажами, во все глаза смотрел на прыгающую живность и пенял отечественным
лесхозам на малочисленность в русских лесах и полях диких животных.
Следующей ночью прибыли в мирно спящий Франкфурт. Не в тот, настоящий большущий город Франкфурт,
что раскинулся по берегам реки Майн, а в наш, в «советский», бывший гэдээровский, что на Одере. Поезд шел дальше на Берлин, но туда Эдуарду сейчас было не нужно, а
требовалось сойти на станции и далее каким-то образом попасть в город Магдебург.
Он потащил за собой в здание вокзала ненавистный чемоданище, никак не желающий стать хоть чуточку легче. Было
темно, но даже в темноте он невольно полюбовался нетипичным для Советского Союза вокзалом в готическом стиле.
В фойе капитан нашел патруль, и начальник подробно рассказал, как найти комендатуру.
— Не торопитесь, там до утра никого нет! Ночь, люди
отдыхают, утром приходи, после шести часов!
— А что мне делать до утра?
— Спать. Садись на лавочку и дремли, как все.
— Могли бы и работать! Ведь знают же, что поезда ночные! Никакого порядка! — бурчал Эдик.
Патрульный офицер рассмеялся:
— Где же это видано и слыхано, чтоб совмещались такие
понятия, как Россия и порядок?
Делать нечего, пришлось прикемарить у окошка на лавочке. В полупустом и гулком здании ютились с вещами несколько таких же, как он, бедолаг. Разместился он вполне
терпимо, ведь зал был довольно чистым. Оставив поклажу на
попечение соседа, капитан вышел на привокзальную площадь. Прохладный ночной воздух незнакомой страны слегка
пьянил. Уснуть так и не удалось. Едва забрезжил рассвет,
Эдуард сразу подхватил злополучный чемоданище и побрел
в указанном патрулем направлении. По пути с интересом разглядывал здания старинной постройки: с мозаикой, с ажурными витражами, с разнообразными остроконечными башенками, с просторными балконами. Ну вот она, та самая Европа!
Пришел рано. До открытия чуть постоял у входа, дождался появления первого офицера, помощника коменданта
по ВОСО (военным сообщениям), получил проездные билеты на немецкие поезда до Магдебурга. Билеты были выданы с пересадкой и почему-то через все тот же Берлин, до
которого он мог добраться ушедшим поездом. Ну да властям лучше знать, почему так заведено.
— А как мне найти дорогу? Я же в немецком ни в зуб
ногой? — спросил Эдик.
— Спрашивай на английском, — посоветовал помощник
коменданта.
— Да и с английским у меня такие же успехи… — пробормотал Эдик.
— Язык до Киева доведет, а тебя до Магдебурга, — ухмыльнулся старлей. — Ты ведь офицер! Не переживай, все
как-то добираются и не теряются. К тому же многие немцы
знают русский, да и нашего брата тут как собак нерезаных.
Не пропадешь…
Эдику выдали двадцать восточногерманских марок командировочных денег, два билета на разные поезда и отправили в иной мир, с иным бытом и укладом жизни, в
мир, ему прежде абсолютно незнакомый. Разве что по кинофильмам…
Пока капитан Громобоев находился в комендатуре, на
дворе полностью рассвело, солнце высоко поднялось и стало не по-весеннему жарко.
«Эх, сейчас бы раздеться и поплавать в этом Одере, как
говорится, форсировать реку… — подумал с тоской Эдуард. — Но кто знает, где этот пляж и можно ли купаться…»
Капитан шел по перрону вокзала, ориентируясь по указателям с трудночитаемым готическим шрифтом, подолгу
разбирал информацию на многочисленных информационных табло, переспрашивал у «аборигенов», но таки нашел
необходимый поезд на Берлин. Сел вовремя, даже успел по
пути прикупить в магазинчике пару банок пива. О как!!!
Настоящее баночное пиво! Последний раз (вернее сказать,
это был единственный раз в жизни) Эдуард пил баночное
пиво вместе с офицерами из разведцентра и военными советниками по дороге из штаба армии в советское посольство
в Кабуле.
Громобоева жутко мучила жажда, поэтому едва он устроился в сидячем купе без указания места и лишь с одним
попутчиком, тотчас дрожащими пальцами оторвал с крышки за язычок заглушку и влил без остановки в пересохшую
глотку содержимое. Вспомнил былой вкус. Триста тридцать
граммов «желтой воды» значительно облегчили существование, но ненадолго.
— Товарищ, а вы заполнили билет? — спросил сосед по
купе.
Попутчик был тоже одет по гражданке, но, несмотря на то
что Эдик не произнес ни слова по-русски и при входе учтиво
поздоровался «гутен таг», мгновенно вычислил земляка.
— Ой! Забыл!
— Сейчас будет контроль, поставьте в билете дату, — попутчик ткнул пальцем в бумажку, — вот так и вот тут, а
иначе оштрафуют!
Он показал свой заполненный проездной билет и приветливо и одобряюще улыбнулся. Эдик спохватился, занервничал (вот шляпа!), его ведь предупреждали о правилах
в комендатуре.
— Куда едем? Первый раз в Германии?
— В Магдебург. Надо будет сделать пересадку в Берлине.
Не подскажете, как попасть на нужную станцию для пересадки?
Сосед оказался тоже военным, из штаба группы войск в
Вюнсдорфе, человек бывалый и знающий, он подробно рассказал, как перебраться с вокзала на вокзал, каким трамваем, где купить и как пользоваться билетами. Эдик слушал,
кивал, запоминал, благодарил.
— Главное — нечаянно не уйти или не уехать в Западный
Берлин. Это сейчас запросто, стену ведь сломали. Формально немцы уже почти объединились, дело осталось за малым,
объединить валюту. А если вдруг заблудишься и на старой
границе заметут особисты, тогда сразу говори: прощай, Германия!
Центр Берлина ошеломил Громобоева своей красотой.
Никаких следов военных разрушений, никакой обветшалости, всюду чистота и порядок, отсутствие мусора. И хотя попутчик минут десять подробно пояснял, как действовать,
Эдик с непривычки все-таки сбился с намеченного маршрута
движения по городу. Громобоев чувствовал себя инопланетянином, исследующим незнакомую цивилизацию. Заплутал
ненадолго, услужливые и доброжелательные немцы подсказали дорогу жестами и знакомыми по фильмам о войне словами, типа хальт, цурюк, линкс.
К тому же в транспорте было много указателей и объявлений, а заслышав русскую или украинскую речь, Эдик сразу
спешил к говорившим и уточнял, верно ли он едет. Все обошлось — не потерялся, нашел необходимый вокзал и поезд.
Там капитан вновь приобрел в дорогу баночного пива,
сосиску, пирожок.
— И ведь действительно не пропал! — радовался и восклицал Эдик вслух, разглядывая во все глаза мелькающие
за окном аккуратные, словно игрушечные, немецкие города
и деревни. — Как-нибудь доберусь до полка, осталось чутьчуть…
И в Магдебург поезд прибыл тоже засветло, в шестом
часу утра. В вагоне Громобоев быстро переоделся в парадную форму: рубашка, китель с орденами, брюки, фуражка.
Высокому начальству следовало представиться как положено, при полном параде: порядок есть порядок.
Магдебург был большим восточногерманским городом,
если говорить по-нашему — областным центром.
Эдик никак не мог привыкнуть к новому временному поясу, поэтому
путался в часах и постоянно сверял свои часы с вокзальными. Уже рассветало, на площади вовсю трудились дворники,
прибирая брошенный кем-то мусор, а восходящее солнце
своими лучами начинало освещать шпили и крыши домов.
Город изумил его пьяным шумом и гамом. Едва он сошел с
платформы и вышел из мрачного и величественного кубического здания вокзала, как к нему подвалили три в сис@ьку
пьяных немца и протянули ополовиненную бутылку местной водки и загоготали:
— Рус! Комрад!
— Дринк!
— Шнапс!
Немцы выглядели так, словно они сбежали из бродячего
цирка. У каждого на голове черный цилиндр, на теле верх
от фрака, низ без брюк — лишь длинные трусы. В руках
мужики держали какие-то веники, тросточки со звоночками
или колокольчиками.
— Найн! — только и сумел сказать растерявшийся Эдик,
иных слов он не вспомнил.
— Найн, рус камарад! Дринк, дринк! — настаивали пьяные немецкие товарищи. — Водка! Дойч водка! Карашо!
Из цепких лап доброжелателей Громобоева выручил
советский военный патруль и подоспевший немецкий
полицейский. Вояки потащили Эдика в сторону комендатуры, а полицейский энергично помахал дубинкой перед
сизыми носами земляков. Подвыпившие доказывали, что
все в порядке, они лишь миролюбиво предлагали выпить.
Полицейский через начальника патруля спросил, нет ли у
офицера претензий к шаромыгам, капитан ответил — конечно нет, не отнимали ведь, а, наоборот, дружески угощали…
В это время мимо них проехала черная карета с открытым верхом, плотно набитая подобными же празднующими
и веселящимися пьяницами, и все как один были в черных
цилиндрах и во фраках, но без брюк. Вместо брюк — шорты
или просто цветастые трусы. Карета была запряжена парой
лошадей, украшена венками из цветов и листьев и длинными разноцветными лентами. Немцы дико вопили, горланили
задорные песни, пили из горла пиво и водку, провозглашали
ка кие-то тосты и громко смеялись. Веселое трио неудачливых искусителей раскланялось перед суровым полицейским,
они приветливо помахали Эдику и дружно устремились к
карете.
— А что это за балаган? — Громобоев проводил пьяниц
долгим удивленным взглядом. — Клоуны в цирке шапито
перепились?
— Да нет, это молодые ребята со вчерашнего дня гуляют.
Сегодня у них веселый праздник — день пьяного мужика!
Или, если точнее сказать, день холостяка.
— Хороший праздник, — одобрил Эдик.
— Он уже завершается, основное гулянье было ночью.
Все неженатые мужчины пьют и радуются жизни. Хорошо,
мы подоспели, а то бы ты и глазом не успел моргнуть, как
они тебя в хлам бы напоили. Это у них отработано…
— Спасибо, конечно, но я думаю, что не дался бы! — усмехнулся Громобоев. — Ведь все-таки, кто кого победил?
Мы их или они нас?
— Да кто его знает, судя по уровню жизни, — ухмыльнулся старший лейтенант. — Тебе куда? В штаб армии?
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
====================================================== Желающие приобрести дилогию в одной книге "Одиссея капитан-лейтенанта Трёшникова" и её продолжение "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Желающие приобрести роман "Морская стража" обращаться n-s.prokudin@yandex.ru ======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================