Недавно в книжном магазине, где я сейчас работаю, случился аншлаг по поводу первого сентября. Народ активно закупался тетрадками и канцелярией. По традиции нашего прекрасного народа, который любит делать все в последний момент, когда подгорит, все пришли скопом, то есть сразу вечером 31 августа.
И я получила уникальную возможность понаблюдать за родителями и детьми в массе. В целом картина печальна, но не буду писать подробности, ибо это осуждение и морализаторство ни к чему. Скажем так, мне стало грустно от моих наблюдений, и очень жаль детей.
И вот, собственно, к теме статьи. В магазин приходила несколько дней подряд мать с тремя детьми, мама как мама, разговаривала со старшими, а по сути сама с собой, я бы диагностировал у нее почти крайнюю степень психического истощения. И вот самый маленький грудничок был в коляске, но вчера она держала его на руках, и я наконец увидела его. Потому что все ее приходы в магазин дитя упорно молчало. В обстановке такого шума, гама, в толпе и духоте, ребенок молчал. Он молча изучал все вокруг, не подавая голоса и не капризничая. Он ни разу не заплакал. Хотя я бы на его месте в такой обстановке сошла с ума, собственно и схожу.
Все эти вибрации суеты и спешки ему были до лампочки, они проходили его насквозь, неспособные навредить тому, кто ещё слишком близко к Дому. Кто ещё не забыл. Кто помнит. Слишком он маленький, пришел сюда ещё совсем недавно.
Когда мама подошла с ним на кассу, отвернувшись от него и галдя с другими детьми, я поймала взгляд этого притихшего в толпе и шуме ребенка. Улыбнулась, но он не улыбался в ответ. А просто смотрел.
И взгляд был взглядом не отсюда.