– Ну что, голубчик, присаживайся, – Тоня придвинула стул. Её голос был подозрительно спокоен, что Юру напрягло куда больше, чем если бы она сразу начала орать. Папка, которой он только что получил по затылку, лежала между ними, словно мина замедленного действия.
– Тоня, это… что это? – выдавил Юра, таращась на папку.
– Это, Юрочка, – Тоня сладко улыбнулась, – плод моей бессонной работы последних двух месяцев. Знаешь, как в детективах – "Дело №… по факту обмана и растраты семейного бюджета".
Юра сглотнул. Похоже, его "мастерство конспирации" дало трещину.
– Я… я не понимаю, о чем ты, – попытался он выкрутиться.
– Ой, да ладно тебе, – Тоня махнула рукой. – Включай дурачка в другом месте. Ты же у нас "сокращенный" руководитель, который по ночам на собеседования ходит.
А, по выходным – типа, на рыбалку с мужиками. Ну-ну…
Она открыла папку и вытащила фото, где Юра обнимал свою молодую пассию прямо у входа в ресторан.
– Знакомься, – Тоня ткнула пальцем в снимок. – Это Кариночка, "пипетка" двадцати лет от роду. Ты в курсе, что она старше нашей Юльки всего на пару годков? Ну, ты и извращенец, Юра!
– Тоня, ну прекрати! – взмолился Юра. – Что ты хочешь услышать? Да, я… я дурак. Бес попутал.
– Бес, говоришь? Ну, значит, и живи с этим бесом, – отрезала Тоня. – Ты мне вот что скажи, козлина. Ты хоть одним местом думал, когда ей бриллианты покупал? Или когда тачку новую дарил? Это, между прочим, деньги нашей дочери! Ты ее будущее на минет спустил!
Тут Юру прорвало. Он встал, заходил по кухне, жестикулируя.
– Да я ради семьи старался! – кричал он. – Я хотел, чтобы у нас все было! А ты… ты вечно недовольна! Пилю, пилю! А ей я нужен, понимаешь? Ей я – герой!
Тоня только хмыкнула.
– Герой, говоришь? Ну, да. Герой любовного фронта, – съязвила она. – А героизм в том, чтобы свою семью обворовывать? Ты, Юра, не герой, а обычный козел, который решил, что ему все можно.
Вспомнилось им, как они познакомились. Она – скромная библиотекарь, он – вечно попадающий впросак студент-строитель. Свадьба – в скромном кафе, зато с песнями и танцами до утра. Съемная квартира, где они варили пельмени на общей кухне и мечтали о своем жилье. Ипотека, которую выплачивали, работая на износ. И свекровь, которая постоянно лезла с советами, но Тоня ее быстро приструнила.
– Знаешь, Юра, – Тоня перешла на тихий, ледяной тон. – Я думала, у нас семья. А ты… ты просто жил на всем готовом. Я тебе и ужин горячий, и рубашки выглаженные, и дом – полная чаша. А ты решил, что это само собой разумеется?
– Тоня, я все понял! – Юра бросился на колени. – Дай мне шанс! Я все исправлю!
Тоня посмотрела на него сверху вниз. Жалость? Нет, ее больше не было. Только брезгливость.
– Поздно, Юра, – сказала она. – Твой поезд ушел. Я подаю на развод. И можешь даже не сопротивляться. У меня на тебя столько компромата, что ты не только эту "пипетку" забудешь, но и про "рыбалку с мужиками" думать бояться будешь.
Тоня встала и вышла из кухни. Юра остался стоять на коленях, осознавая, что потерял все. Но больше всего его добила одна фраза, сказанная Тоней напоследок:
– И знаешь что, Карлсон недобитый? Лучше бы ты хоть раз в жизни носки свои за собой постирал, чем мне рога наставлять!
Развод. Официально. Раздел имущества . И, алименты.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения