Экс-глава загса РТ перед приговором призналась на татарском языке в профессиональной наивности
«Каждый пастух в ответе за свое стадо. Я, как руководитель, понимаю свою вину. За действия Ахметзянова и Шарафутдиновой я в ответе, но сожалею о том, что вовремя не увидела, кем они являются, эти два человека», — говорила суду в последнем слове экс-глава загса Татарстана Гульшат Нигматуллина. Уже через полторы недели та может услышать свой приговор — обвинение требует отправить ее в колонию, а сама она просит не лишать ее свободы ради больного сына. О том, как в последнем слове экс-чиновница просила прощения у властей республики, снова избежав пояснений по обстоятельствам дела, а ее бывшие подчиненные напоминали, что помогли следствию ее разоблачить, — в материале «БИЗНЕС Online».
«Ни одного слова в мою защиту!»
Казалось, что после двухмесячного перерыва в громком деле загса Татарстана суд уже готов поставить точку. Сегодня подсудимые — экс-глава управления загса РТ Гульшат Нигматуллина, ее бывший зам Ренат Ахметзянов и экс-главбух управления Ландыш Шарафутдинова — приготовились выступать с последним словом. На процесс собрались всевозможные СМИ, ожидая, что сразу после этого федеральный судья Ильдар Салихов огласит приговор, однако развязки не случилось — суд объявил, что удаляется в совещательную комнату почти на полторы недели. Впрочем, и сама Нигматуллина, и другие фигуранты, в отличие от журналистов, были уверены, что приговора сегодня не случится — все пришли налегке, без вещей, которые могли бы — в случае обвинительного приговора и реального срока — взять с собой. А может, надеялись на лучшее…
Еще до начала процесса Нигматуллина, не изменяя себе, не произнесла ни слова в ответ на вопросы журналистов, лишь сидела на стуле чуть поодаль от своих «подельников» и смотрела вдаль. А когда суд вызвал ее к трибуне для выступления, громко вздохнула, взяла с собой пару листов и вышла в середину зала.
«Уважаемый суд, ваша честь, понимая важность и ответственность настоящего момента, прошу вас разрешить сказать мне несколько слов на родном языке», — неожиданно для всех произнесла Нигматуллина. Не дожидаясь разрешения от суда, подсудимая продолжила. Приводим перевод ее выступления полностью:
«Уважаемый суд, я стою перед вами. Я всегда старалась приносить пользу для общества, всегда работала правильно. Никогда никому не говорила: „Ты невежа, ты ленивый сотрудник“. А только: „Ты особенный, ты сможешь, у тебя талант“.
Больше 37 лет вся моя жизнь, моя трудовая деятельность была связана с этим. Я верю, что в этом мире есть справедливость. Моя совесть чиста, моя душа искренняя. Обвинения были в мою сторону. Не сказали ни одного слова в мою защиту.
Если в работе управления, в моей работе были ошибки, они никогда не имели злого умысла. Я работала с честью и совестью, сохраняя честь Татарстана. Моя совесть чиста, я старалась, трудилась.
Каждый пастух в ответе за свое стадо (цитата в оригинале: һәркайсыгыз көтүче, һәр кеше үз көтүе өчен җавап бирер — прим. ред.). Я, как руководитель, понимаю свою вину. За действия Ахметзянова и Шарафутдиновой я в ответе, но сожалею о том, что вовремя не увидела, кем они являются, эти два человека. Жаль.
Клянусь своим ребенком. Он нездоров, он инвалид. За последние 6 лет мы многое повидали: и невзгоды, и страдания. Без меня он не сможет. Он один в этом мире, его отец погиб, когда ему было 11 лет. Умоляю, уважаемый суд, прошу вашего милосердия. Ради ребенка прошу!»
Сожалела, что проявила «профессиональную наивность»
Убрав бумаги с напечатанным текстом, Нигматуллина перешла на русский. «Уважаемый суд, сложно передать ту боль и отчаяние, которые я испытываю», — говорила бывшая чиновница, будто на исповеди.
«Вся моя жизнь, сознательная трудовая деятельность, которую я начала в 19 лет, была направлена на служение людям, обществу, решение задач, стоящих перед государством. И я с честью ее выполняла! Никто не сказал, что я неисполнительная, нерадивая, безответственная…» — каялась Гульшат Радифовна. Она добавила, что работала на благо государства 37 лет, причем за свой трудовой путь прошла «всю служебную лестницу государственной службы»: сначала была концертмейстером, учителем сольфеджио, преподавателем в педагогическом институте, музыкальным редактором на радио; на госслужбе начинала простым специалистом, а закончила руководителем.
По словам Нигматуллиной, когда она пришла на работу в управление загса кабмина РТ, то не стала менять команду, а опиралась на опыт специалистов, которые уже давно служили там. В их числе были и Ахметзянов с Шарафутдиновой. Первый работал там с 2015 года, а главбух — долгих 17 лет на тот момент. «У меня даже тени сомнения не было в их компетентности, порядочности. Я полностью им доверяла и считала, что они очень профессиональные сотрудники», — говорила Нигматуллина. Экс-чиновница добавила, что у нее никогда не было опыта в «финансовой сфере», а потому она положилась на подчиненных.
«Я очень сожалею, что в работе управления загса были допущены ошибки, связанные с финансовыми нарушениями. Признаю: я, как руководитель, ответственна за принятые решения и подчиненных — я в ответе за их действия, так как они работают под моим началом. Я признаю свою вину полностью, — сказала Нигматуллина, правда, сознавшись не совсем по существу обвинений. — Очень сожалею о том, что полностью доверилась Ахметзянову и Шарафутдиновой, проявив определенную профессиональную наивность». Гульшат Радифовна выдержала многозначительную паузу. «[У меня] было лишь желание вовремя выполнить ответственное поручение от руководства по цифровизации актовых записей», — заявила она. Тогда, по ее словам, наступило сложное время, бушевали ковидные ограничения, но благодаря слаженной работе всех районных отделов загса цифровизация прошла успешно. Как итог — сейчас жители республики «своевременно и качественно» могут получать свои документы.
«Моя вина в том, что я, будучи руководителем, ненадлежащим образом исполняла свои обязанности, которые выразились в том, что не контролировала… [точнее], плохо контролировала работу Ахметзянова и Шарафутдиновой. В этом я вину свою признаю полностью, очень раскаиваюсь и приношу свои извинения руководству республики за то, что не оправдала их доверия», — отметила Нигматуллина. При этом объяснять то, как и на каких основаниях сотрудники бюджетной организации получали премии в сотни тысяч (и даже более 1 млн) рублей, она не стала, а на следствии, напомним, отказывалась от дачи показаний.
Несмотря на это, Гульшат Радифовна попросила у суда признать смягчающим обстоятельством то, что у нее болеет сын. «Он тяжело заболел в 2020 году, был в коме, перенес клиническую смерть», — говорила экс-глава загса РТ уже дрожащим голосом. По ее словам, трагедия с сыном случилась как раз в 2020-м, когда и, по версии обвинения, были совершены преступления. «Я вынуждена была уехать с ним на длительное лечение», — сказала она. У 28-летнего сына установлена инвалидность II группы бессрочно, его отец погиб, когда ему было 11 лет, и других родственников, кроме мамы (т. е. Нигматуллиной), у него нет. «Очень надеюсь, что он сможет поправить свое здоровье, мы к этому целенаправленно, очень медленно идем уже на протяжении 6 лет, — говорила Гульшат Радифовна. — Прошу вас, услышьте меня умом и сердцем, проявите милосердие к женщине и маме, которая ухаживает за больным ребенком-инвалидом. В силу обширных нарушений функций головного мозга мой сын на сегодня просто не в состоянии понять возможность моего отсутствия в его жизни, что будет иметь катастрофические последствия для его здоровья и даже жизни… Без меня он обречен».
Она выразила надежду на «честное и беспристрастное» правосудие, похвалила работу органов следствия, с которыми, по ее словам, постоянно сотрудничала и которым помогала в расследовании дела, и попросила у суда справедливости.
Подчиненные Нигматуллиной напомнили, что сотрудничали со следствием — дали на нее показания
Ее подчиненные были кратки. Ахметзянов в последнем слове заявил, что полагается на «справедливость суда» и «профессионализм правоохранительных органов». «Сожалею о произошедшем и прошу строго не наказывать», — еле слышно после громкого, «показательного» выступления своей бывшей начальницы произнес экс-замначальника управления загса, напомнив, что он сотрудничал со следствием.
Шарафутдинова тоже полностью признала вину в превышении полномочий. «Искренне раскаиваюсь, — заявила экс-главбух. — Данная ситуация послужила для меня горьким опытом на всю жизнь…»
Она напомнила, что активно способствовала раскрытию преступления. Отметим, что Шарафутдинова и Ахметзянов в своих показаниях заявляли, что все делали по указке своей начальницы — Нигматуллиной. Экс-главбух управления попросила не отправлять ее в колонию и не назначать реальный срок.
Суд, выслушав всех подсудимых, объявил, что удаляется в совещательную комнату до 11 сентября — тогда и будет вынесен приговор.