ДВАДЦАТЬ ОДИН. Двадцать один человек, брошенный на песке Ливийской пустыни, в городе, о котором вы никогда не слышите в новостях. Двадцать один копт, чья единственная вина - вера во Христа, жизнь отданная ради того, чтобы какой-то фанатик смог снять на телефон свое торжество над «неверными». И знаете, что самое чудовищное в этой истории? Не сам факт резни. Такое случалось, увы, слишком часто за последние тридцать лет. А то, что Запад, этот вечный «защитник прав человека», не проронил ни звука. Ни одного внятного осуждения, ни одной резолюции, ни даже твита от какого-нибудь госсекретаря. Почему? А потому что жертвы — не те. Они - христиане, копты, не того цвета кожи, не той веры, не того политического веса. Их смерть не вписывается в удобную парадигму «угнетенных меньшинств», которую они так любят на Западе. Их смерть неконвертируема в политические очки. И пока либеральные СМИ всего мира радуются над снесенным памятником рабовладельцу где-нибудь в Англии, настоящие, живые люди гиб