«Анатолий Тарасов во всём мире ассоциируется со сборной СССР по хоккею несмотря на то, что он является вторым тренером после Аркадия Чернышёва. «Мне нравится видеть не себя в хоккее, а хоккей в себе самом», - говорит Тарасов. Однако, мы, канадцы, именно его привыкли считать не просто мастером, а настоящим архитектором русского хоккея! Анатолий Тарасов, откровенно говоря, абсолютно уникален в некоторых своих суждениях. Применяя в тренировке и игре элементы высокого интеллекта, он также, философски подходит к различным ситуациям, внедряя в процесс подготовки игроков и образовательные навыки. Предлагая различные новшества, он не призывает своих подопечных слепо подражать звёздам прошлых поколений, настаивая на том, чтобы молодые игроки следовали своим путём. В связи с этим он категорически против подражания канадскому хоккею. «Если бы мы подражали Канаде, мы были бы обречены вечно играть вторую скрипку. Вот поэтому никогда не стремились заполучить себе канадского тренера, как это делают в некоторых европейских странах. Любой тренер из Канады вынужден строить команду по своему разумению. Мы же хотим идти иной дорогой, принимая во внимание в первую очередь особенности нашего национального менталитета», - утверждает Тарасов. Уверен он и в том, что хоккейные тактические наработки в СССР, Чехословакии и Швеции во многом превосходят канадские, а своих игроков характеризует как лучших хоккеистов во всём мировом хоккее: «Наш Александров самый результативный нападающий в истории советского хоккея, а Анатолий Фирсов – лучший нападающий из тех, кого я знаю. С другой стороны, я вынужден признать, что игра наших вратарей совершенно не соответствует высокому уровню вратарей из НХЛ. Рассуждая о системе подготовки хоккеистов в Канаде, Тарасов категоричен: «Абсолютно уверен, что канадский защитник Карл Брюэр не попал бы в нашу команду. У него есть то, что у вас называется экономией движений. Канадские тренеры, отправляясь с командой в Европу, чаще всего, вообще не дают игрокам каких-либо указаний, не удосужившись разработать элементарный технический план. У нас процесс подготовки более серьёзен. Мы рано начинаем готовиться к сезону и обычно проводим 90 матчей за один год, приезжая как в Европу, так и в Северную Америку». Такие заметки о советском тренере не были редкостью для канадской прессы уже в 1969 году. Надо признать, что тема профессионального хоккея заинтересовала Анатолия Владимировича ещё задолго до того, как советские игроки впервые скрестили клюшки с сильнейшими профи из НХЛ (Национальная хоккейная лига) и ВХА (Всемирная хоккейная ассоциация). Отправляясь в очередную поездку по Канаде Тарасов каждый раз ставил перед собой цель – как можно больше раздобыть информации о том, по какому пути развития движется профессиональный хоккей в этой стране. Чем живёт хоккей на другом континенте? Что изменилось в профессиональном хоккее с 1957 года, когда советские игроки впервые перемахнули через океан?
Дебют тренеров сборной СССР Аркадия Чернышёва и Анатолия Тарасова в Канаде состоялся в 1962 году. Тогда они с удивлением обнаружили, что хоккей в стране кленового листа будто бы завис во времени. Игра совершенно не претерпела изменений. Ни хороших, ни плохих. При том, что машина по зарабатыванию денег работала отменно, содержание игрового процесса всё более походило на элементарный производственный конвейер. И это явилось неприятным открытием. Предвидевшие неизбежность встреч с канадскими профессионалами Чернышёв и Тарасов в 1962 году откровенно поговорили об этом с легендарным Морисом Ришаром: «А как сейчас мы сыграли бы с профессионалами?», спросили они Ришара. «Это был бы очень интересный матч», - ответил звёздный собеседник. «Но проиграла бы ваша команда с разницей в 2 – 3 шайбы, не более». Удивительно, но ответ иконы профессионального хоккея не разочаровал, а воодушевил наших тренеров. «Так о нас не говорили в прошлые годы, это была лестная оценка…», - сказали они журналистам. Вот и выходит, что перспективу проигрыша оба наставника воспринимали не как крах и позор, а как лестную оценку. Вывод напрашивается сам собой: нелепыми являются слухи о том, что, якобы, и Чернышёв и Тарасов впоследствии попросту испугались встреч с профессионалами, рассудив таким образом: «А оно нам надо? Вдруг проиграем?». Наоборот, они максимально стремились к таким контактам, искренне полагая, что им под силу доказать всему миру – наш хоккей ничуть не хуже, а лучше, содержательнее. И равных нам в этом виде спорта нет! Выступая на страницах советской печати Чернышёв с Тарасовым подчёркивали важность подобных встреч для развития хоккея как в СССР, так и во всём мире. Трепета и страха попросту быть не могло. Было большое желание оспорить исключительное превосходство и навязываемое обществу лидерство профессионалов в хоккейном мире. Пролить свет на ситуацию нам поможет советская пресса.
Говоря о возможной перспективе встреч с сильнейшими канадскими профи Аркадий Чернышёв на страницах печати заявил: «Не смотря на отличие их хоккея от любительского, профессионалы проявляют огромный интерес к нам, к нашему хоккею. Сравнительно недавно в Канаде и слышать не хотели о визитах европейских команд. Нас считали недостаточно сильными партнёрами и предсказывали разгром во встрече с профессионалами. Со временем эта точка зрения стала в Канаде меняться, и уже сейчас профессионалы, которых очень интересует наш хоккей, боятся уронить престиж и под разными предлогами уклоняются от встреч с нами, между тем подобные игры взаимно обогатили бы обе стороны. Уверен, что матчи профессионалов с любителями помогут росту и прогрессу мирового хоккея. Нам всё время хотелось встретиться с профессионалами вот ещё почему. Мы с А.Тарасовым предвидели, что Канада рано или поздно будет представлена на мировом чемпионате профессионалами. Но чтобы не встречаться с ними впервые на первенстве мира, нам и хотелось познакомиться с ними в товарищеских встречах. Предвидение не обмануло нас – на предстоящем чемпионате мира канадцы выставляют профессионалов…» Своего коллегу поддержал и Анатолий Тарасов: «Не нам, официальным чемпионам мира, Европы и Олимпийских игр, делать вызов канадским профессионалам. Они разыгрывают Кубок Стэнли, где выступают лучшие команды лишь двух стран – Канады и США. Однако, серия таких встреч была бы не только интересна для любителей спорта всего мира. Как тренер, я считаю, это было бы полезным делом для теории и практики мирового хоккея. Я бы на месте руководителей канадского и американского профессионального хоккея, которые вот уже какой год грозятся нас побить, договорился с господином Брэндеджем о таких встречах. Я представляю это как неофициальный турнир лучших клубных любительских европейских и профессиональных канадо-американских команд. Правда, встанет вопрос о правилах и месте проведения. Но здесь должны быть всем обеспечены равные условия». Эта заметка была опубликована в декабре 1969 года, когда полным ходом шла подготовка к чемпионату мира и Европы, запланированному на родине хоккея с 14 по 30 марта. Для всей Канады это должно было стать знаковым событием. Однако, некоторые страны воспротивились участию профессиональных хоккеистов в турнире, призывая руководство IIHF не допускать их к соревнованиям среди любителей. Пытаясь надавить на IIHF, канадцы прибегли к языку угроз и откровенного шантажа. Родоначальники хоккея пригрозили Международной лиге не предоставить ледовые площадки в Монреале и Виннипеге. Руководители IIHF не дрогнули, и в ответ приняли решение отдать право проведения мирового чемпионата другим странам, после чего Канада на долгие годы демонстративно отказалась от участия в любых соревнованиях под эгидой этой организации. Кстати, за «не допуск» профессионалов также проголосовали представители СССР, и спекуляций на эту тему до сих пор предостаточно. Но можно с уверенностью сказать, что это решение в большей степени было «не против канадцев», а «за Джона Ахерна». Ахерн, возглавлявший IIHF, панически боялся прямых контактов боссов от НХЛ с руководителями европейских федераций. В этом он видел угрозу своему имиджу и положению в международном хоккее. А крепкая дружба Ахерна с секретарём Федерации хоккея СССР Андреем Старовойтовым позволяла ему без боязни претворять в жизнь не самые популярные решения. Позиции советского хоккея на международной арене тогда были чрезвычайно крепки и незыблемы. Именно поэтому, Джон Ахерн всегда имел в рукаве мощный козырь в виде решающего голоса Андрея Старовойтова.
Первая клубная Суперсерия, о целесообразности проведения которой говорил Анатолий Тарасов в 1969-м, состоялась в 1975 году. И здесь впору задуматься о том, не у нас ли позаимствовал идею проведения такой серии Алан Иглсон? Будучи в 1969-м молодым юристом, этот господин уже тогда проявлял особый интерес к советскому хоккею. Вряд ли Иглсон выписывал, и уж тем более читал газету «Советский спорт». Однако, как человек, обладающий интуицией настоящей капиталистической акулы, жаждущий превратить любое состязание в инструмент хорошего заработка, Иглсон бесспорно улавливал ветер перемен в мировом хоккее. И конечно, высказывания наших тренеров не остались им незамеченными. Ещё раньше – в 1972 году прошла первая серия встреч советских хоккеистов с профессионалами НХЛ на уровне сборных команд. И Аркадий Чернышёв, и Анатолий Тарасов к этому времени уже не руководили сборной страны, тем не менее, оба были максимально вовлечены в ознакомительный и подготовительный процессы. Накануне проведения хоккейного саммита Аркадий Чернышёв отправился за океан одним из главных наблюдателей от советской стороны, а Анатолий Тарасов был желанным гостем на всех тренировках канадских профессионалов в Москве, выступая наблюдателем непосредственно «дома». Как всем известно, эта серия впоследствии стала считаться отправной точкой во взаимоотношениях двух хоккейных школ. Эти игры повлияли на ход истории в мировом хоккее. Сегодня из различных источников мы часто слышим: ни Чернышёв, ни Тарасов к эпохальным встречам с профессиональными хоккеистами не имеют никакого отношения. Но так ли всё однозначно? Если следовать логике развития событий, возникает вопрос: не Чернышёв ли с Тарасовым ещё в шестидесятые настаивали на необходимости проведения подобных состязаний? Не ими ли был подготовлен костяк команды к этой самой серии встреч? Ведь даже сейчас, спустя полвека, находятся те, кто утверждает: будь у руля команды Чернышёв с Тарасовым, наверняка, победу в серии 1972 года праздновали бы именно мы. Вероятнее всего, не выпал бы из обоймы один из сильнейших наших форвардов Анатолий Фирсов, не вписавшийся в рабочий план нового тренерского штаба. Возможно, дали бы отдохнуть и 20-летнему Владиславу Третьяку, откровенно провалившему московскую часть серии, заменив его на опытного, например, Александра Пашкова – лучшего вратаря в Союзе по коэффициенту надёжности в 1972 году. Что было бы… Как было бы… Ответа уже не найти. Ведь история, как известно, не имеет сослагательного наклонения.
В публикации использовались материалы советской и зарубежной печати
Владимир Набоков
Подписывайтесь на наш канал. Впереди Вас ждёт много интересного...