В прошлой статье о Корнее Чуковском говорилось о его старшей дочери – Лидии Корнеевне Чуковской. Расскажем о ней поподробнее. А «Прочерк» - так называется автобиографическая повесть Лидии Чуковской, в которой она рассказала о своей жизни, о любви к мужу – Матвею Бронштейну, о его убийстве большевистскими властями.
Очень много в своей жизни повидала эта хрупкая женщина, пытавшаяся пробить стену Советской власти, которую Александр Солженицын назвал «ватной» за ее непрошибаемость. Их было немного – борцов с системой, но они в конечном итоге победили – большевистская богоборческая власть рухнула.
Лидия Корнеевна Чуковская родилась 24 марта 1907 года. Отец её Корней Чуковский – известный русский поэт русский советский поэт, публицист, и детский писатель. Всем хорошо знакомы герои его произведений: Айболит, Муха-Цокотуха, Мойдодыр и другие. Мама – Мария Борисовна (в девичестве Гольфельд) – была домохозяйкой, а по сути - секретарем-машинисткой и первым критиком своего мужа. В семье было четверо детей.
Лидия с раннего детства любила литературу, и Корней Чуковский видя это пристрастие в дочери, часто читал для Лидии книги. Со временем уже дочь читала отцу. Лидия училась в частной гимназии для девочек Таганцевой, а затем в единой трудовой школе в Петрограде. Литературный талант у Лидии проявился рано - в совершенстве знала английский язык и уже в 15 лет отлично редактировала переводы отца.
В 1924 году Лидия легко поступила на словесное отделение в институт истории искусств (ныне ГИИИ) и посещала курсы стенографии (знание стенографии ей пригодилось в жизни).
В 1925 году в институте прошла волна арестов студентов по обвинению в анархизме. Весной 1925 года Лидию Чуковскую арестовали, но благодаря связям отца отпустили.
В 1926 году подруга Чуковская, которой она доверяла, на машинке Корнея Чуковского напечатала статью для единственного номера журнала «Черный набат» изданной группой анархистов. Лидия была арестована, выдавать подругу она не стала.
Лидия была приговорена к высылке в Саратов на три года. Она собиралась стоически перенести все лишения, но Корней Иванович своими ходатайствами добился того, что через 11 месяцев дочь была уже дома. Все связи с анархистами она прервала навсегда.
В 1928 году после окончания института Лидия Чуковская устроилась редактором детской литературы в Ленинградского отделения Детгиза. Её начальником был Самуил Маршак.
В 1929 году Лидия познакомилась с Цезарем Вольпе, заведующим редакцией журнала «Литературная учёба». Он был высокообразованным человеком, большим знатоком классической и современной литературы того времени, считался специалистом по творчеству Жуковского.
Но семейного счастья не получилось В книге «Прочерк» Лидия Чуковская брак с Вольпе она характеризует, как ошибку.
В 1930 году Лидия забеременела, ей пришлось бросить работу и лежать почти не вставая, так как беременность протекала очень тяжело. Вольпе был рад отцовству и с нетерпением ждал появления ребенка. Лидия хотела развода уже будучи беременной, но Вольпе даже слышать о разводе не хотел, считая это дамской блажью.
Ранней весной 1931 года вернувшись с прогулки, она застала у них гостя, который заскочил к Вольпе на минутку. В своей книге Чуковская детально описывает знакомство с физиком Матвеем Петровичем Бронштейном, который станет через три года её вторым мужем: «Невысокого роста, легкий, стройный, в очках, существующих не отдельно, а словно сросшихся с чертами лица, словно они — тоже черта лица. Взгляд сквозь стекла живой, быстрый. Лоб под черными волосами крут и смугл. Пока он говорил или молча слушал, лицо было сосредоточенное, взрослое, умное и даже красивое».
Бронштейн ещё не раз приходил к Вольпе, но Лидия так плохо чувствовала себя из-за изматывающего токсикоза и болезни, что все время лежала и к гостю не выходила,
6 августа 1931 года Лидия родила дочь Елену, которую в семье назвали Люшей.
Поздней осенью 31-го года Лидия заболела скарлатиной. Она вспоминала:
«Врач уверял меня, что трехмесячные дети этой инфекции не подвержены, я продолжала кормить, но, в виде исключения, трехмесячная Люша тоже заболела скарлатиной...
Затем пришла еще беда - умерла младшая сестра Лидии - Мария, которую в семье звали Мурочкой. Умерла она в Крыму, в Алуште, где лечилась от туберкулеза. Лидия очень сильно переживала это событие:
"Было это в ноябре 31-го года. Однажды, когда болезнь уже осталась позади, мне внезапно почудился из пустых комнат голос моей матери. Сначала я подумала, что снова впадаю в бред. Держась за стены, я отправилась в трудное путешествие: на другую, дальнюю половину квартиры. Мария Борисовна молча, деловито и сосредоточенно распаковывала чемодан. Она похудела, осунулась, постарела, и какая-то чувствовалась в ней отчужденность. Моего появления она почти не заметила.
— Где папа? — спросила я, холодея.
— В Москве, по издательским делам, — ответила она. Следующего вопроса я не задала. Осмотрелась, Мурочки нет. Ни в одной комнате. И голоса ее нет.
Пока я хворала, Мурочка умерла. Похоронили ее там, в Алупке. Как я узнала впоследствии, Корней Иванович писал из Крыма друзьям: «Одна моя дочь у меня на глазах умирает в Крыму, другая далеко — в Ленинграде».
Я осталась жива. Мурочка умерла».
Рождение дочери Елены нисколько не сблизило супругов. И однажды Лидия собрала чемодан, забрала дочь и ушла от мужа. Нашла жилье, наняла няню для дочери и вернулась на работу в редакцию Ленинградского Детгиза, которую все так же возглавлял Самуил Маршак. У Маршака была мечта - научно-популярную литературу для подростков заменить на научно-художественную. Он пытался привлечь к работе над книгами многих учёных, но контакта не получалось. Вот тогда-то Лидия познакомила Маршака с Матвеем Бронштейном.
Бронштейн был и физиком и лириком. Работа над книгой Бронштейна, редактором которой была Лидия, стала началом их любви.
Лидия и Матвей поженились в 1934 году.
Лидия вспоминала: «Маршак — один из наиболее энергичных, настойчивых и трудолюбивых людей, каких я видела в жизни. Когда входил он, бывало, в редакцию, — навстречу начинали, чудилось мне, шевелиться страницы всех рукописей на всех столах! Такую мощную излучал он энергию!»
За несколько месяцев до выхода в свет первой Митиной детской книги он защитил диссертацию на звание доктора физико-математических наук он был астрофизиком. Защита состоялась 22 ноября 1935 года.
Содружество Мити с Маршаком дало свои плоды – были изданы научно-художественные книги М. Бронштейна: «Солнечное вещество», посвященное химическому элементу гелию, «Лучи Икс», «Изобретатели радиотелеграфа».
Но времена были страшные: «В тысяча девятьсот тридцать седьмом опасности подвергалась каждая человеческая жизнь — вне зависимости от профессии, возраста, пола, социальной, национальной или политической принадлежности. Опасно было — жить...
Я говорю именно о «ежовщине», то есть о массовой расправе с населением советских городов — с людьми партийными и беспартийными, занимающимися любой профессией, принадлежащими к любому социальному слою. Руководители заводов и фабрик, типографий, разнообразных советских учреждений, научно-исследовательских институтов; руководители и вовсе никакие не руководители парикмахерских, бань, больниц; рядовые рабочие, зубные врачи, юристы, академики, пригородные молочницы, студенты, актеры, эсперантисты, чистильщики сапог; русские, русские, русские, грузины, евреи, финны, поляки; те из советских людей, которые побывали в Испании, — все, чьи жены и матери ночами стояли в тюремных очередях Ленинграда, Москвы, Киева, Харькова, Минска, Тбилиси, Еревана, Ташкента, Севастополя и Симферополя, Уфы, Омска, Томска, Пскова и Порхова, Курска и Пензы — столиц и не столиц, областных и районных центров, городов и городишек, им же числа нет — люди, разные люди, массовая облава на людей, живших в городах — на горожан; словом, «тридцать седьмой» — год, начавшийся осенью тридцать шестого и окончившийся осенью тридцать восьмого».
В августе 1937 году Лидия и Бронштейн собирались отправиться в отпуск к родителям Матвея Петровича в Киев. Но дочь Люша после перенесенной сложной операции долго восстанавливалась и вдруг начала хромать. И Лидия уговорила мужа ехать одному. Задержавшись на даче она едва успела на вокзал за несколько минут до отхода поезда, они едва успели попрощаться. Поезд тронулся, и муж долго махал ей платком, пока не растворился вдали.
Вернувшись домой, Лидия написала мужу письмо, объяснив причину своего опоздания. Письмо это Бронштейн не получил, он был арестован в Киеве через несколько дней и перевезен в Ленинград.
Для Лидии и её отца Корнея Чуковского начались хождения по инстанциям, встречи со следователями, прокурорами в надежде узнать, где находится Бронштейн.
В 1938 году в очереди в Кресты Лидия Корнеевна познакомилась с Анной Андреевной Ахматовой, у которой в это время сын Лев Гумилёв сидел в тюрьме. Женщины подружились и общались долгие годы. Лидия Корнеевна вела подробный дневник об их встречах.
Потянулись дни, полные отчаяния. Отчаяния и надежды – что с Митей, может жив? Из книги «Прочерк»: «Тюрьмы, прокуратура, НКВД отделены были от остального мира двойным оцеплением: вооруженной охраной и толпами осиротелых людей. Подойти к окошечку, где в тюрьме выдавали справки, а иной раз соблаговоляли принять 15 рублей, было не то что опасно, — а не подойдешь. В кабинет прокурора, где объявляли приговор, тоже. В Большой Дом — тоже. Толпы кочующих женщин сами заслоняли от себя желанные двери».
Невозможно описать все мучения Лидии, ее бесконечные, мучительные ожидания для очередного отказа сообщить, где находится муж, жив ли он?
После ареста исчезли все друзья. Вот как кончилась одна из таких встреч: «Позвонила я одному из Митиных учеников, а точнее сказать, одному из его горячих почитателей, некоему Косте Г. Каждый раз, когда Косте случалось бывать у нас и мы почему-либо оказывались наедине, он с истинно юношеской горячностью объяснял мне, что Матвей Петрович не какой-нибудь там талант, а несомненно — гений. («Бронштейн пока что сделал меньше, чем Ландау или Гамов, но сделает, вот увидите, больше»).
Реакция Кости Г. была ожидаемой … он просто ушел с места встречи, объяснив, что он затопил газовую. Колонку и вода, уже, наверное согрелась -надо принимать ванну.
Однажды Лидия добилась встречи с прокурором: «Прокурор сидит за столом развалясь и чистит ногти, поглядывая в окно, женщина стоит перед ним: стульев в кабинете для посетителей нету. Вопль: «Господи, да за что же это — 10 лет! Ведь он неповинный!»
— «Муж ваш сознался в своих преступлениях. Мы располагаем признанием подсудимого».
— «Да что же он сделал?» — она протягивает прокурору как несокрушимый довод невиновности листы: почетные грамоты, врученные мужу «за доблестный труд».
Прокурор не глядит: «Я уже сказал вам, гражданка, мы располагаем». — «Да что же он такое сделал?» — «Не мешайте работать. Следующий».
И разумеется, Лидия писала письма, письма в разные инстанции. Их писали все, кто томился с ней в очередях, чтобы узнать о судьбе мужа. Писали, в первую очередь Сталину. Таких писем были тонны и их уничтожали, не вскрывая и не читая. Спусти годы, Лидия узнала о технологии уничтожения этих писем: «Уборщицы на живую нитку шили мешки, нечто вроде гигантских матрасов. В конце рабочего дня набивали матрасы письмами. Выносили из помещения и жгли».
Тесть арестованного – известный писатель Корней Чуковския подключился к ходатайствам сразу после ареста – взял на себя посещения прокуратуры.. Он побывал на Морской, в прокуратуре Гражданской, и на Литейном в Военной. Лидия сама занимала для него очереди, так что он выстаивал не дни и ночи, как она, а только часы. Он обратился к прокурору — сначала гражданскому, потом к военному — с просьбой, подписанной мною и им: разрешите передать Бронштейну теплые вещи. Оба прокурора ответили, что им ничего о Бронштейне Матвее Петровиче неизвестно.
Корней Иванович позвонил знаменитому ленинградскому юристу, Якову Семеновичу Киселеву, с которым ранее встречался где-то в гостях, и попросил принять его. Тот ответил, что 58-я статья из ведения адвокатуры изъята…Круг замкнулся.
Письма и просьбы не помогли - 18 февраля 1938 года Матвей Петрович Бронштейн был приговорён коллегией Верховного суда СССР к расстрелу и в тот же день приговор был исполнен. Лидии Чуковской сообщили, что её муж приговорён к 10 годам без права переписки.
В его защиту поднялось много известных людей, в том числе ученые Сергей Вавилов, Игорь Тамм, Абрам Иоффе. Лидия, которая в день отъезда Мити в Киев не смогла его проводить по причине болезни дочери (и всю жизнь себя за это корившая), узнала о смерти мужа лишь в 1939 году. В том же году о смерти зятя узнал его именитый тесть – писатель Корней Чуковский.
Жену «врага народа» уволили с работы — разумеется, заочно — и конфисковали имущество, причем забрали все, вплоть до одежды и детских игрушек. Свидетелем конфискации стал Корней Чуковский.
В 1941 году уехала в эвакуацию в Чистополь, потом перебралась в Ташкент. В 1943 году вернулась в Москву, занималась редакционной работой и писательским трудом.
В 1957 году Чуковской удалось получить официальную справку о «посмертной реабилитации» Матвея Бронштейна «за отсутствием состава преступления».
Лидия Чуковская активно занималась правозащитной деятельностью. Она выступала в поддержку знаменитых диссидентов: Иосифа Бродского, Александра Солженицына, Андрея Синявского и Юлия Даниэля, Александра Гинзбурга, Мустафы Джемилева и других. Написала множество открытых обличительных писем: Михаилу Шолохову в связи с его речью на XXIII съезде КПСС (1966), в котором были слова: «Дело писателей не преследовать, а вступаться. Вот чему нас учит великая русская литература в лице лучших своих представителей. Вот какую традицию нарушили Вы, громко сожалея о том, будто приговор суда был недостаточно суров», — писала она в открытом письме Шолохову».
Из-за правозащитной деятельности Лидию Чуковскую в 1974 году исключили из Союза писателей, наложили запрет не только на ее произведения, но и на любые упоминания о ней.
Елена Цезаревна Чуковская, которая проводила экскурсии в доме-музее Корнея Ивановича в Переделкино, рассказывала, как выкручивалась журналистка, написавшая статью о музее: «В газете было написано: “Дверь открыла мать экскурсовода”». И потом долгое время Лидию Корнеевну дома называли «мать экскурсовода».
В 1995 году была удостоена государственной премии за «Записки об Анне Ахматовой».
Лидия Корнеевна Чуковская прожила долгую тяжелую жизнь писательницы и правозащитницы.
Через всю жизнь пронесла любовь к своему мужу Матвею Петровичу, написала о нём книгу воспоминаний "Прочерк". На Левашовской пустоши, где предположительно захоронен Матвей Петрович Бронштейн Лидия Чуковская в 1990 году установила памятник.
Лидия Корнеевна Чуковская умерла зимой, 7 февраля 1996 года в возрасте восьмидесяти девяти лет. Похоронили ее рядом с отцом на кладбище в Переделкино.
Современные физики считают, что расстрел Бронштейна остановил на несколько десятков лет развитие научного направления квантовой теории гравитации, которой занимался Матвей Бронштейн.
Приведем отзыв о М. П. Бронштейне, принадлежащий лауреату Нобелевской премии по физике академику Л. Д. Ландау. 16 августа 1956 года, поддерживая хлопоты о реабилитации М. П. Бронштейна, он писал: «В его лице советская физика потеряла одного из наиболее талантливых своих представителей, а его научно-популярные книги принадлежат к лучшим, имеющимся в мировой литературе. Я уверен, что это мнение разделяется всеми нашими физиками».
На издание повести отозвался еще один лауреат Нобелевской премии, академик РАН Жорес Иванович Алферов. В письме к дочери Лидии Елене он писал:
«Среди потерь, понесенных Институтом и нашей наукой, убийство Матвея Петровича Бронштейна является одним из самых трагических и бесконечно тяжелых. Мы потеряли не просто замечательного ученого, писателя, человека, мы потеряли для страны будущее целой научной области.
Для меня М. П. Бронштейн открыл своей книгой „Солнечное вещество“ новый мир. Я прочитал ее первый раз в 1940 г., когда мне было 10 лет. Мама работала на общественных началах в библиотеке, в небольшом городке Сясьстрой Ленинградской области и хорошие книги „врагов народа“, которые ей приказывали уничтожать, приносила домой. Так у нас появились „Солнечное вещество“…»
Среди бесконечных преступлений большевистской власти на фоне массовых расстрелов 1937 года убийство Матвея Бронштейна было рядовым явлением. Несмотря на заступничество многих ученых и писателей он был расстрелян. Несмотря на его еврейское происхождение, Россия потеряла одного из лучших своих сыновей, который мог бы принести огромную пользу стране. Но мы об этом уже никогда не узнаем.
Сейчас происходит ползучее оправдание Сталина, скорее всего по недомыслию. Но теперь мы знаем, к каким страшным последствиям приводит абсолютная, неограниченная власть одного человека. И должны знать об этом и помнить, чтобы не допустить повторения этого кошмара…