Самые страшные, самые трагичные образы Христа созданы немецкими мастерами Северного Возрождения. Картина Ганса Гольбейна-младшего, известная под названием «Тело мертвого Христа в гробу», судя по своему вытянутому формату (30,5 на 200 см), представляет собой пределлу, нижнюю часть алтаря. Но поиски остальных частей ни к чему не привели, и произведение Гольбейна так и осталось одним из самых жутких образцов мировой живописи, оставляющим Воскресение «за кадром».
«Распятие» его старшего современника Грюневальда (он же – Матис Нитхарт) тоже производит сильное и тяжелое впечатление. Композиция предельно проста: в центре – крест с распятым Спасителем, по сторонам – Богоматерь, Иоанн Богослов, Мария Магдалина и Иоанн Креститель. Ни солдат, ни толпы, только распятие, черное небо и низкий горизонт.
Тело Христа изранено и измучено до предела. Пальцы искажены судорогой, ноги пробиты огромным гвоздем, повсюду видны уродливые занозы. Кажется, от этой картины тоже, если вспомнить слова князя Мышкина, «вера может пропасть». Но у Грюневальда «Распятие» - лишь эпизод большого многосоставного произведения, и за мученичеством и смертью обязательно будет Воскресение, а перед этим, в сценах «Благовещения» и «Ангельского концерта», радостно играющего для Богоматери и младенца Иисуса, – такие радость и гармония, что в смерть нельзя верить.
Все это – фрагменты Изенгеймского алтаря, одного из величайших шедевров Северного Возрождения. По мастерству это творение превосходит, быть может, лишь Гентский алтарь братьев ван Эйков. При этом о создателе великого произведения мы знаем крайне мало. Лишь в конце позапрошлого века имя художника вышло из забвения, но так случилось, что даже собственное имя он обрел не сразу. Грюневальд, как его до сих пор часто называют, – имя «ненастоящее», данное по ошибке, в XX веке выяснилось, что оно не имеет к нему отношения, а на самом деле, вероятно, мастера звали Матис Нитхарт.
Это слово, «вероятно», придется применять часто. Вероятно, родился он между 1475-м и 1480-м в Вюрцбурге. Вероятно, в первые годы XVI века начал работать в Ашаффенбурге, резиденции епископа Майнцского. Вероятно, в последние годы жизни Грюневальд (пусть уж он будет здесь под именем, с которым вошел в историю) не работал как художник – только-только закончилась Крестьянская война, и церквям и монастырям было не до новых алтарей. Кем были его родители, как прошло его детство, у кого он постигал основы ремесла – ничего этого мы не знаем.
Зато известны некоторые довольно неожиданные детали. Например, Грюневальд был не только живописцем, но и гидромехаником и строил фонтаны, а также руководил строительством Архиепископского дворца. В последние годы, вероятно, испытывая денежные трудности (опять это «вероятно»!), мастер отправился строить мельницу в Галле, где вскоре умер в возрасте примерно 50 лет.
Главная дата в жизни и творчестве гения нам известна: в 1512 году он получил от монахов ордена святого Антония заказ на создание большого алтаря для новой монастырской церкви в Изенгейме. Здесь Грюневальд провел, не отлучаясь, до 1515-го, пока работа не была завершена.
Программа и композиция этого шедевра сложна и состоит из трех планов. Первый – то, что прихожане видели в будни – закрытый алтарь с «Распятием» и со створками, изображающими святого Себастьяна и святого Антония. Изображения суровые, ярких красок нет.
Второй план был виден в воскресенье – распахивались внешние створки, и вместо гнетущего мрака лился свет, открывалось поразительное «Прославление Богоматери». Левая часть его часто называется «Ангельским концертом», правая – «Мадонной с младенцем».
Трудно поверить, что распятие и чудесные музицирующие ангелы написаны одним человеком. Все здесь пронизано радостью, чудо соединяется с обыденностью (ангелы также реальны, как деревянная лохань или фаянсовый сосуд рядом с Богоматерью). Некоторые, даже кажущиеся незначительными детали, глубоко символичны. Например, изящный стеклянный кувшин на левой половине. Его смысл станет понятен, если знать, что Грюневальд в работе отчасти руководствовался «Откровениями святой Бригитты», очень популярном в то время тексте. Вот что мы читаем в нем: «И подобно тому, как солнце проникает через стекло и не вредит ему, так девственности Девственницы не наносит вреда восприятие Моей человеческой сущности».
Другие фрагменты второго плана алтаря – «Благовещение», где мастер довольно дерзко помещает популярнейший новозаветный эпизод в пространство готического храма, и еще более удивительное «Воскресение», апофеоз торжества жизни над смертью, божественного над человеческим. Огромный сияющий нимб – словно мощный сгусток огненной энергии. Все это немного напоминает интерпретации евангельских сюжетов Блейком на рубеже XVIII – XIX веков.
И, наконец, третий план, раскрывавшийся лишь 17 января, в день святого Антония. Здесь мы видим деревянный короб с многофигурной скульптурной композицией, выполненной, предположительно, резчиком по дереву Николасом Хагенауэром. Оборотные створки расписал Грюневальд, это сцены из жизни Антония. На левой он посещает Павла Отшельника, а на правой его искушают бесы. Некоторые исследователи полагают, что в их отталкивающих образах аллегорически изображены смертные грехи: скажем, в чудовище с мордой гиппопотама видят уныние, в хищной птице с ярким оперением – тщеславие.
Сейчас Изенгеймский алтарь хранится в музее Унтерлинден (бывший доминиканский монастырь) во французском городе Кольмаре. Для самого Грюневальда этот шедевр стал высшей точкой, к сожалению, единственной – больше ему не давали таких заказов, где он мог бы в полной мере раскрыть свой огромный талант. Каждая створка алтаря показывает, какими напряженными были духовные поиски художника, порой эмоциональность, особенно в «Распятии», просто бьет через край. Неудивительно, что спустя столетия экспрессионисты приняли его за «своего». Обычная история для великого мастера, который всегда интересен и нужен не только собственной эпохе.