Когда я ехал в Турцию в мае, я даже не подозревал, что впереди меня ждёт самый длинный «рейс ожидания» в моей жизни. Мне обещали: «Побудешь недели две на ремонте, а потом — в море». Для моряка это звучит привычно: каждый понимает, что судно иногда требует времени, чтобы подготовиться к работе. Но день за днём, неделя за неделей… и вот уже сентябрь, а я всё ещё стою в судоремонтном заводе на пароходе «Александр Невский».
Это не просто ожидание. Это проверка на терпение, силу духа и верность профессии.
Первые недели и первые надежды
Помню, как ступил на палубу «Александра Невского» — уверенный, что всё будет как обычно: немного ремонта, потом рейс, вахты, работа, море. Судно стояло в Турции, и мне казалось, что я чувствую его дыхание: вот-вот винт закрутится, машины оживут, и мы пойдём навстречу новым маршрутам.
Но ремонт растянулся. Сначала на неделю, потом на месяц, потом ещё. Ты каждый день видишь море, чувствуешь его запах, но не выходишь в него. Это похоже на то, как если бы тебе поставили тарелку любимого блюда, но сказали: «Смотри, но не трогай».
Экипаж, который разошёлся
Поначалу нас было много, и мы держались вместе. Шутки, разговоры, работа помогали не закиснуть. Но когда задержки с зарплатой стали слишком долгими, началось самое тяжёлое: люди начали уезжать.
Сначала, два месяца назад, уехала половина экипажа. Ещё через месяц уехали остальные. Судно опустело. Остались только мы трое: я, боцман и капитан. Маленькая команда на большом пароходе.
Почему я остался? Наверное, из принципа. Может, из-за того, что привык доводить дела до конца. А может, просто потому, что внутри у меня есть та самая морская упрямость: раз пришёл — значит, держись до последнего.
И вот за верность мы дождались: неделю назад нам выплатили три месяца зарплаты. Но август до сих пор остаётся «висяком». Так и сидим — ждём оставшиеся деньги и билеты домой.
Практика, которая стала кулинарной
Официально я здесь как практикант-вахтенный матрос. Должен учиться палубным делам, работать вахты, постигать профессию на практике. И так было… первые два месяца.
Но потом уехал повар. И жизнь резко поменялась. С тех пор уже два месяца я практически живу на камбузе. Палуба — это теперь для меня второстепенно. Главная моя вахта — возле плит и кастрюль.
Сначала было непривычно: я же не учился быть поваром. Но что поделаешь? Нужно кормить капитана, боцмана и себя. Так началась моя «кулинарная практика».
За эти месяцы я понял простую вещь: готовить в море — это не то же самое, что дома. Здесь ты ограничен продуктами. Иногда приходится из простого придумывать что-то новое, чтобы еда не наскучила. Бывали дни, когда борщ выходил почти как у мамы, а бывало — суп, который лучше называть «морская импровизация». Боцман обычно смеялся: «Ну, матрос, ещё пара рейсов — и тебя в ресторан забирать будут!»
Был случай, когда я переварил макароны, и они превратились в кашу. Мы с капитаном и боцманом так смеялись, что слёзы текли. Капитан сказал: «Главное — сытость, вкус вторичен!» В тот момент я понял: даже самые мелкие ошибки могут стать хорошими воспоминаниями.
День сурка
Если честно, за эти месяцы я устал от одинаковых дней. Здесь нет штормов, нет смен портов, нет вахт на мостике ночью. Каждое утро похоже на вчерашнее. Подъём, камбуз, готовка, немного дел по судну, снова камбуз, снова сон. И так изо дня в день.
В море каждый день наполнен движением. Даже если рутина — всё равно есть ветер, качка, сигналы, шум машин. А здесь — только тишина ремонтного завода. Иногда кажется, что даже часы ходят медленнее.
Светлые стороны Турции
Но не всё так мрачно. В Турции я много гулял. И это было спасением.
Здесь красивые парки — ухоженные, зелёные, цветущие. Здесь море всегда рядом. Мы часто ходили к воде: купались, просто сидели на берегу. Особенно люблю вечера, когда солнце тонет в волнах, или рассветы, когда море будто ещё спит. В такие моменты забываешь о долгах, о ремонте, о том, что ты застрял. Просто смотришь на горизонт и понимаешь: мир большой, и впереди у тебя всё ещё будет настоящее море.
Скука и тоска по дому
Но как бы ни были красивы прогулки, ничто не заменит дом.
Я очень скучаю по семье. Каждый звонок — это радость. Иногда я сижу на палубе, смотрю на закат и представляю: как сейчас мои родные? Что они делают? О чём думают? Эти мысли и держат.
Я мечтаю вернуться в Ростов-на-Дону. У меня там свои планы, которые подпитывают меня в эти длинные месяцы.
Армия, спорт и планы
На носу — армия. Новый вызов, новая глава. Я готов принять её так же, как принимаешь шторм: не с радостью, но с пониманием, что нужно пройти.
А ещё у меня планы на баскетбол. Хочу вернуть форму, которую потерял. Вернуться к тем прыжкам, броскам, скорости. Баскетбол всегда был для меня чем-то большим, чем просто спорт. Это драйв, свобода, чувство команды.
Учёба и будущее
И ещё одна важная веха: я поступил в институт водного транспорта имени Георгия Яковлевича Седова. Учусь заочно на инженера-судоводителя. Это значит, что я строю своё будущее уже сейчас. Пусть пока я застрял на ремонте, но впереди у меня — профессия, знания, горизонты.
Люди, которых не забыть
Мне повезло с экипажем. Даже те, кто уехал, оставили тёплые воспоминания. Настоящие ребята: отзывчивые, добрые, простые в общении. Море — это не только корабли и рейсы. Это люди, которые идут рядом с тобой, которые делят с тобой и радости, и трудности.
Личный опыт
Четыре месяца на ремонте научили меня терпению. Да, было тяжело. Были моменты, когда я хотел всё бросить. Но я остался. И теперь знаю: иногда море проверяет нас не штормами, а тишиной.
Я верю: однажды всё это закончится. Я вернусь домой, в Ростов. Увижу семью. Пойду на баскетбольную площадку. Продолжу учёбу. И снова выйду в море — уже сильнее, опытнее, увереннее.
А пока остаётся ждать. Ждать зарплату, ждать билеты, ждать перемен. И верить, что каждый такой день — это не потерянное время, а опыт.
Вопрос к вам дорогие читатели —
А вы когда-нибудь оказывались в ситуации, где жизнь превращалась в день сурка? Как вы искали в этом силы и находили смысл?