— Сегодня мы дети, понял? — Илиана встала перед Тихомиром с видом главнокомандующего. На голове у неё красовалась нелепая кепка с ушами зайца. — Ни понтов, ни злости, ни твоих «я крутой мажор». Только мороженое, кино и карусели.
— Ага, и, может, сразу в детский сад меня запишем? — усмехнулся он, но покорно натянул футболку с надписью «I ♥ ice cream», которую она сунула ему в руки. — Вот что ты со мной делаешь, воробушек.
Первым делом они отправились за мороженым. Очередь тянулась метров на десять, дети дёргали родителей за руки, кто-то громко жевал сладкую вату. Илиана сияла, будто выиграла лотерею, а Тихомир ворчал, что у него терпения не хватит стоять полчаса ради «замороженного молока». Но когда он наконец получил рожок с шоколадным, счастье на его лице выглядело почти детским. А потом именно он сражался за последний рожок в дополнительной порции, огрызаясь на Илиану:
— Это мой, должница!
— А вот и нет, — и ловко слизнула верхушку его мороженого. Шоколадное пятно осталось у него на носу, и она смеялась, пока он возмущённо тёрся салфеткой.
В кино всё пошло ещё веселее. Они взяли гигантский ведёрко попкорна, которое едва помещалось на коленях. На трогательной сцене Илиана украдкой вытирала глаза уголком рукава. Тихомир наклонился и шепнул:
— Ты только попробуй потом сказать, что это от попкорна слёзы…
Она прыснула и тут же закрыла рот ладонью, но половина зала уже зашикала на них. В ответ Тихомир демонстративно зевнул, чем вызвал ещё больше смешков.
Но главный цирк начался в парке аттракционов. Запах жареной кукурузы и сахарной ваты щекотал нос, в воздухе гремела музыка из динамиков. Тихомир мужественно сел с Илианой на карусель и держался за поручень так, будто от этого зависела его жизнь. К концу поездки он выглядел зеленее, чем огурец в рассоле. Илиана хохотала до слёз, а кто-то рядом снял их на телефон, повторяя: «Вот это контент!»
— Я это сделал ради тебя, — прохрипел он, спускаясь на землю, шатаясь, словно после бури.
— Герой! — хлопнула она в ладоши. — А теперь — комната смеха!
В зеркальном лабиринте они заблудились минут на двадцать. От их смеха отражались десятки лиц в кривых зеркалах. Тихомир трижды врезался в стекло, каждый раз ругался вполголоса и обещал, что «если хоть одна камера это снимала, он купит и сожжёт запись». Илиана хохотала так заразительно, что даже охранник у входа улыбался. В конце концов она схватила его за руку и буквально вытянула к выходу, а он всё ещё бурчал, что «эти стекляшки против него заговорили».
Домой они вернулись поздно, измученные, с пакетиком сладкой ваты и смешным брелоком в виде уточки, который Илиана выиграла на тире. На кухне Тихомир заваривал чай и выглядел так, будто только что пробежал марафон. Илиана села за стол, подперев голову руками, и тихо сказала:
— Знаешь, это был лучший день за последнее время.
— Для тебя, может, — буркнул он, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись. — Я потерял своё достоинство на той чертовой карусели.
— У тебя его и так было не особо много, — поддела она и прыснула со смеху.
Он поставил перед ней кружку, обнял за плечи и притянул к себе.
— Ладно, Воробушек, — пробормотал он в её волосы. — Пусть завтра снова будет детский день. Только без каруселей.
— Договорились, — прошептала она и крепче прижалась к нему.
И вечер закончился именно так, как и должен: с чаем, смехом и долгими обнимашками, а на подоконнике доживала свой век та самая розовая сладкая вата.
* * * * * * * * * *
А как начиналась история любви Тихомира и Илианы, и почему он называет её Воробушек читайте в моём романе "Будешь моей, Должница" на ЛитНет.
Спасибо, что читаете)))