Платон представлял себе мир вечных Идей, которые придали смысл философии и заложили основы науки. Его наследие до сих пор проливает свет на то, как мы воспринимаем реальность.
Уместно ли рассматривать теорию Форм (Идей) Платона в монографии, посвящённой истории науки?
Как справедливо отметил А.К. Грейлинг в своей книге «История философии: путешествие по универсальной мысли»,
«На протяжении почти всей своей истории слово «философия» имело общее значение «рационального исследования», хотя с начала Нового времени, в эпоху Возрождения, вплоть до XIX века оно обозначало то, что мы сейчас называем «наукой», а философом был тот, кто исследовал что угодно или всё».
Приведем несколько примеров: Декарт — помимо философа, был математиком, открывшим декартову систему координат, и физиком; Паскаль — был философом, математиком, физиком и теологом; Лейбниц — философ, математик, открывший, наряду с Ньютоном, исчисление бесконечно малых, а также логик, юрист и теолог. Ньютон — ученый, главный труд которого который многие считают важнейшим научным трудом всех времён, называется «Philosophiae naturalis principia mathematica» (1687) («Математические начала натуральной философии»).
Наконец, как добавляет Грейлинг,
«слово «ученый» появилось совсем недавно, в 1883 году, и придало связанному с ним термину «наука» то значение, которое он имеет сегодня. После этой даты термины «философия» и «наука» приобрели свои нынешние значения, поскольку науки всё больше отдалялись от общих спекуляций из-за своей растущей специализации и технического характера».
Неслучайно, что один из самых известных популяризаторов науки, Хосе Мануэль Санчес Рон, начал свою «антологию звёздных моментов в науке» с Платона: «Он передал нам основные аспекты эллинистической научной мысли: например, важность, которую геометрия окружности – идеальная для них – имела для многих философов-учёных его времени. Эта важность особенно отражалась на протяжении двух тысяч лет в описании небесных тел, в котором круги и окружности безраздельно господствовали (...) до появления эллипса у Кеплера в начале XVII века».
Хотя философия этим не ограничивается, одна из её исторических функций заключается в том, чтобы быть прелюдией к наукам в том смысле, что некоторые из её смутных интуиций, при удаче и усилиях, становятся науками , понимая их как эмпирическую и независимую дисциплину.
Исторический контекст
Любой мыслитель, независимо от его происхождения, немыслим вне исторического контекста. Четырьмя главными деятелями, оказавшими влияние на Платона, были Сократ , Парменид, Гераклит и пифагорейцы.
Поскольку последние первыми отождествили реальность с числами, мы кратко остановимся на них и на Академии. Платон основал первую Академию на Западе, которую можно считать предшественницей учебных заведений и университетов, в 387 году до нашей эры на окраине Афин того времени, в священном месте, посвящённом Академусу (греческому мифическому герою), рядом с гимнасием, где мужчины собирались для занятий, связанных с развитием тела и духа.
Он преподавал до своей смерти в 347 году, и его наследие сохранилось в форме «либеральной организации исследований и философской ориентации, которая оказала мощное влияние на последующую науку», по словам профессора логики Хавьера Ордоньеса.
Подобно тому, как Парменид и Гераклит играют основополагающую роль в понимании мира Форм, или Идей, и чувственного мира, который Платон различает в аллегории пещеры, Сократ и пифагорейцы играют решающую роль в поиске универсальных определений, лежащих за пределами природы.
Пифагорейцы выделяют числа в космосе, и изучение обоих необходимо для жизни в гармонии с законами, которыми он управляется. «Логос» — многозначный термин, означающий «закон», но также «разум», «логику», «дискурс». Можно сказать, что для жизни в гармонии с ними желательно знать законы мира, согласно концепции мудрости, которая от Сократа и Платона через стоиков дошла до современного мира.
Известно, что на фасаде Академии было написано: «Пусть никто не войдет, не зная математики». У. К. К. Гатри указывал, что само понятие «philosophia» в понимании Платона связано с пифагорейцами «и их интерпретацией философского понимания в терминах спасения и религиозного очищения, их страстью к математике как к проблеску вечной истины, их упоминанием о родстве всей природы, реинкарнации и бессмертии, их отношением к телу как к временной могиле или темнице души, их выбором музыкальной терминологии для описания состояния души, особенно их математико-музыкальным описанием строения мировой души», а также с музыкой сфер.
Академия: первый университет на Западе
По словам Диогена Лаэртского, Феодор Киренский, один из самых выдающихся пифагорейцев, был учителем Платона в математике, так же как Евдокс Книдский, автор первой известной астрономической модели, основанной на гомоцентрических сферах, был его другом.
Академия Платона была гостеприимным местом для многих греческих математиков IV века до н. э., пространством, где обсуждалась важность арифметики, геометрии, астрономии и гармонии для достижения приближения к миру идей, необходимого для справедливого или, что то же самое, благого поведения как в частной, так и в общественной жизни.
Во главе Академии платоники, с Псевсиппом, родственником философа, признавали три субстанции: идеи, математику и чувственные объекты, сводя формы к числам и фигурам, то есть к математике. Таким образом, они математизировали мир идей, и Академия была пифагореизирована. Произошёл отход от изначальной философии и смещение интереса к проблемам арифметики и геометрии. По мнению Бертрана Рассела, «превосходство греков наиболее отчётливо проявляется в математике и астрономии».
То, что они сделали в искусстве, литературе и философии, можно оценить по вкусу, но то, чего они достигли в геометрии, не подлежит сомнению. В определённом смысле, их достижения в каждой из этих дисциплин тесно связаны. Как гениально писал Сантаяна: «У греков представление о счастье было эстетическим, а о красоте – моральным; и это не потому, что греки были невежественны, а потому, что они были цивилизованы».
Теория форм или идей
Смерть его учителя, Сократа, заставляет Платона задаться вопросом: как возможно, что лучший из граждан был осуждён? Это возможно только в системе, парадигма мышления которой релятивистская, то есть такой, которая утверждает, что общая, универсальная истина недостижима, а зависит от личности и обстоятельств.
Следовательно, добро или зло, справедливость или несправедливость, этика и политика также зависят от личности и обстоятельств. Платон стремится к справедливости в полисе, а для её достижения необходимы наука и общие, универсальные определения. Например, справедливость — это равенство, беспристрастное отношение к каждому человеку, воздаяние каждому по заслугам... В противном случае мы можем продолжать осуждать лучших.
Итак, если наука существует, то это потому, что существуют универсальные и вечные реальности. А поскольку их нет в чувственном мире, состоящем из конкретных и изменчивых явлений, должен быть найден иной мир – мир Форм или Идей.
Вдохновленный пифагорейской традицией, Платон рассматривает человека как душу, заключённую в тело. Душа жила в мире Форм, истинном, поскольку он неизменен, но, соединившись с телом, она забыла то, что знала там. Однако она может вспомнить это, видя свои копии в чувственном мире. Для Платона познание – это узнавание; обучение синонимично воспоминанию; а преподавание равнозначно «помощи в припоминании забытого».
Для этого он следует методу диалектики, который заключается в преодоление теней внутри пещеры, изображенной в «Государстве», пути, ведущем от образов к ощущениям, от ощущений к понятиям и от них к всеобщим Формам или Идеям. И как только удается покинуть пещеру и созерцать солнце, которое символизирует Идею Добра, высшую причину всех других идей, диалектика также является нисходящим путем, по которому необходимо следовать, чтобы сообщить другим заключенным, что такое подлинная реальность.
Для Платона тот, кто знает Идею Добра, должен править, поскольку, согласно этическому интеллектуализму, только тот, кто знает ее, может практиковать добро, как в частной, так и в общественной жизни. Это философ-царь.
Платон затрагивает все великие вопросы философии
По словам Уиллема Нестле, «философия Платона — это великая попытка связать рациональное с иррациональным, чувственное со сверхчувственным, тленное с нетленным, временное с вечным, земное с небесным и человеческое с божественным.
Платон находит ответ на вопрос Сократа об определениях, наталкиваясь на общее, на понятия, но он гипостазирует их в вечные идеи, порождая тем самым полное расщепление мира, дуализм, который, в отличие от изначальных греческих представлений, признаёт истинное бытие лишь в невидимых идеях, обрекая мир на состояние непоследовательной игры теней». Эта оценка и синтез сгущают в себе как достижения философии Платона, так и её ограничения, включая критику с ницшеанской точки зрения.
После этого неизбежно панорамного обзора мы можем заключить, что концепция Платона в области теории Форм или Идей оказала значительное влияние на историю философии и, в меньшей степени, на науку, особенно если учесть, что последняя развивается через математику.
Уайтхед заявил, что «вся европейская философская традиция представляет собой ряд примечаний к Платону». Непременным требованием как философии, так и науки со времён Сократа и Платона является стремление к универсальности.
Не существует науки о частном, есть только о всеобщем. Однако науки не неизменны, а историчны и изменчивы. Мы унаследовали эту релятивистскую концепцию от Т.С. Куна. И она, если это действительно так, развивается, благодаря постоянному пересмотру и критике, домыслам и опровержениям, выражаясь словами Поппера. Вместе с тем он заложил в основу философии и науки идеальное, или, если угодно, утопическое, измерение, без которого история немыслима.
Наследие, которое проходит через всю историю мысли
Что касается пифагореизма, то идея о том, что математика присуща природе, является предметом спора, который проходит через всю современную науку от Галилея до наших дней: состоит ли реальность из чисел (реализм) или же это знаки, с помощью которых мы интерпретируем мир (инструментализм)? И если нет, то почему с их помощью нам удаётся объяснить и предсказать так много явлений?
Грейлинг писал, что Уайтхед «преувеличил, но не слишком, поскольку Платон, по сути, рассматривает или, по крайней мере, касается почти всех великих вопросов философии. В сравнении не только с тем, что предшествовало ему в истории философии , но и с тем, что было после него, достижения Платона огромны: возвышающаяся гора среди холмов».
И мы не должны забывать, что одна из функций философии состоит в возрождении наук не только посредством признания того, что еще не познано, формулирования соответствующих и все более точных вопросов, осуществления основополагающей критики, но и посредством признания того, что мы не довольствуемся природой, что человеческая реальность такова, какова она есть, но что, похоже, на горизонте маячит то, что должно быть: Идеал или Формы.