Утром седьмого июня 1962 года Мэрилин Монро вместе со своим психиатром Ральфом Гринсоном приехала в клинику доктора Майклу Гурдину. Существует множество предположений, порой даже фантастических, относительно причин экстренного визита Мэрилин Монро к пластическому хирургу. Однако мы будем опираться исключительно на фактах, зафиксированных в ее медицинской карте и изложенных в заключениях профессиональных специалистов.
Дональд Спото, христианский исследователь, ставший голливудским историком, и автор более двух десятков книг, посвященных актерам «Фабрики грез», в своем труде «Мэрилин Монро» выдвигает гипотезу, согласно которой актриса в тот день могла подвергнуться жестокому обращению со стороны Ральфа Гринсона. Именно по этой причине психиатр и привез Мэрилин, переживающую за свой сломанный нос, в клинику Майкла Гурдина.
Тем не менее, Спото в своей книге не приводит никаких доказательств в поддержку своей теории. Он лишь ссылается на пояснения доктора Гурдина, предположившего, что актрису могли ударить по лицу. При этом автор умалчивает, когда и, что важнее, кому именно хирург сделал это заявление.
Впрочем, существует другое свидетельство, представленное Артуром Дженсеном, доцентом кафедры пластической хирургии в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. По его словам, в ходе работы над историческим романом «Убийство Кеннеди» он обратился за консультацией к доктору Гурдину, который сообщил, что в тот самый день Мэрилин Монро подверглась избиению. Но это заявление выглядит довольно сомнительным. Книга Дженсена была опубликована в 2001 году – спустя восемь лет после выхода книги Дональда Спото и через пять лет после смерти самого доктора Гурдина.
К слову сказать, все произведения Спото изобилуют мельчайшими деталями и подробностями, но, как мы не раз убеждались, они не всегда отражают действительный события.
Кроме того, по замыслу автора, его книга должна была развенчать теорию заговора о причастности к гибели Мэрилин клана Кеннеди, и подтвердить версию Дональда о том, что в смерти Монро виноваты психиатр Гринсон и его тайная помощница Юнис Мюррей. Вполне возможно, что Спото несколько приукрасил события того дня, как он это сделал, описывая последний день рождения Мэрилин Монро.
Однако нельзя не согласиться с Дональдом в том, что Гринсон до самых последних мгновений жизни актрисы пытался сохранить контроль над ускользавшей из-под его власти Мэрилин Монро. И отнюдь не ради блага самой пациентки, а исключительно ради собственных интересов.
Но стал бы Гринсон избивать кинозвезду, за каждым шагом которой неотступно следили вездесущие журналисты? Когда рядом с ним, словно стервятники над добычей, кружила супружеская чета Страсбергов, да и Марианна Крис, находясь в Нью-Йорке, не упускала из виду свою бывшую пациентку.
Напомню, что согласно завещанию Мэрилин, составленному четырнадцатого января 1961 года, именно последние и стали главными наследниками не только имущества (вплоть до нижнего белья), но и интеллектуальной собственности кинозвезды. Ли Страсберг получил семьдесят пять процентов прав на интеллектуальную собственность, а оставшиеся двадцать пять процентов – нью-йоркский психиатр Марианна Крис. Маловероятно, что в подобных обстоятельствах Гринсон, уважаемый в научных кругах психотерапевт, осмелился бы поднять руку на столь прославленную актрису, к тому же являвшуюся его пациенткой.
Так что же на самом деле случилось с Мэрилин Монро?
Девятого ноября 2013 года на аукционе «Julien's Auctions» в Беверли-Хиллз были выставлены на продажу шесть рентгеновских снимков Мэрилин Монро и подлинные выписки из ее медицинской карты, подготовленные пластическим хирургом Майклом Гурдином. Это вызвало настоящую сенсацию, так как Монро и киностудии всегда отрицали наличие у актрисы пластических операций, а медицинские документы согласно установленным правилам должны были быть уничтожены в 1969 году – через семь лет после трагической гибели Мэрилин. Но Гурдин этого не сделал и хранил документы у себя в сейфе, словно священную реликвию.
Вначале имя продавца документов Монро тщательно скрывалось, но затем под давлением журналистов и поклонников актрисы оно было раскрыто. Им оказался семидесятидвухлетний пластический хирург Норманн Лиф, доцент кафедры хирургии в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Он и рассказал о том, как Гурдин так и не смог решиться на уничтожение медицинских документов Мэрилин.
Доктор Норманн приступил к работе в клинике Гурдина в 1975 году и впоследствии стал не только его другом, но и компаньоном. Почти двадцать лет Гурдин молчал о том, что у него хранились медицинские документы Монро и лишь незадолго до выхода на пенсию передал их своему ему коллеге.
Норманн также продолжал бережно хранить эти документы в сейфе, изредка показывая их тем, кто мог по достоинству оценить их значимость и сохранить тайну. Впервые хирург обмолвился о том, что ему достоверно известно о пластических операциях Мэрилин в своей книге «Это правда?: Правдивые истории о пластической хирургии из Беверли-Хиллз», вышедшей в 2010 году, но о том, что у него хранятся подлинные медицинские документы Монро, предпочел умолчать. Наконец, в 2013 году Норманн не выдержал и связался с представителями аукционного дома «Julien's Auctions».
Сплетники и завистники незамедлительно попытались обвинить хирурга в корыстных намерениях, однако сие не соответствует истине. Норманн не присвоил себе ни единого цента – все полученные средства были переданы некоммерческому фонду «Rebuilding America's Warriors», который предоставляет ветеранам США бесплатную восстановительную хирургию.
Согласно медицинским записям четырнадцатого июля 1958 года Мэрилин обратилась в клинику Майкла Гурдина, назвавшись фамилией своего мужа, Артура Миллера. Актриса пришла на прием, чтобы оценить состояние своего подбородка, который был прооперирован хирургом Джоном Пэнгманом в той же клинике в 1950 году. Благодаря введенному импланту, подбородок Монро стал более выразительным и женственным.
Поскольку технологии и материалы, использовавшиеся в 50-х годах, были примитивными, за восемь лет имплант практически растворился, и Мэрилин вновь пришлось прийти на прием к доктору Гурдину. Больше пластических операций актриса не повторяла, а визуальные изменения ее подбородка были обусловлены колебаниями веса: актриса то худела, то поправлялась.
Седьмого июня 1962 года Монро зарегистрировали под именем «Джоан Ньюман» – этот псевдоним использовали в клинике для соблюдения конфиденциальности.
«В картотеке Гурдина было много Джоан Ньюман, – пояснил доктор Норманн, – но эта медицинская карта принадлежит Мэрилин Монро, так как на ней указан домашний адрес актрисы: № 12305 на Fifth Helena Drive».
Придя на прием к доктору Гурдину, актриса сообщила, что принимая душ, поскользнулась и упала, ударившись носом. Сделав запись «оттек и болезненные ощущения», хирург отвел Монро в рентген-кабинет. Там актрисе провели обследование костей носа. Согласно заключению, составленному доктором Конти, «признаков травмы носа не обнаружено, носовая перегородка находится на средней линии, носовые проходы в норме».
И все же перед началом аукциона Норманн решил повторно исследовать рентгеновские снимки. На этот раз рентгенологи обнаружили незначительный перелом кончика носовой кости, но даже он не требовал медицинского вмешательства. Таким образом, не существует никаких доказательств, подтверждающих факт физического насилия над Мэрилин со стороны психиатра Ральфа Гринсона.
Тем не менее, роль Гринсона в судьбе Мэрилин более чем значительна. Среди коллег психиатр слыл страстным мужчиной с несгибаемыми убеждениями, порой граничащими с фанатизмом. Так, директор Института психоаналитических исследований Лос-Анджелеса (LAISPS) Хильда Роллман-Бранч вспоминала, как три аналитика, один за другим, рассказали ей о том, что после возникновения разногласий Гринсон не разговаривал с ними в течение многих лет.
Но Ральф был увлечен не только психоанализом, его также манили светская жизнь и блестящий гламур Голливуда. Доктор еженедельно устраивал салон в своем доме и часто играл перед гостями на скрипке. На одном из таких вечеров Гринсон познакомился с писателем и сценаристом еврейского происхождения Лео Ростеном. В годы войны Лео занимал пост заместителя директора «Бюро военной информации», которое наряду с прочим вело пропагандистскую работу как среди собственного населения, так и среди вражеских войск. Бюро тесно сотрудничало со студиями Голливуда и проверяло сценарии фильмов. Благодаря новому другу Гринсон стал личным психоаналитиком многих знаменитых личностей (Фрэнка Синатры, Вивьен Ли и др.) и одной из заметных фигур в голливудской элите. Вскоре дом Гринсона начали называть не иначе как «оазисом интеллекта и искусства среди денежной пустыни Лос-Анджелеса».
В 1961 году Ростен опубликовал роман «Капитан Ньюман, доктор медицины», где прототипом главного героя – врача военно-психиатрической службы – стал Ральф Гринсон, и уже в следующем году начались съемки одноименного фильма, впоследствии удостоенного трех номинаций на премию «Оскар». Таким был Ральф Гринсон – дерзкий, властный, бесконечно преданный психоанализу и жаждущий признания в научном сообществе.
Гринсон проводил сеансы терапии с Мэрилин Монро не ради денег (он взимал с актрисы минимальную плату), он исследовал возможности управлением процессом трансфера – когда пациент переносит на терапевта свои чувства и переживания из прошлых отношений. Мэрилин идеально подходила для этой роли: детский страх одиночества, «кукольный образ», не соответствующий ее внутреннему миру, навязчивое стремление нравиться мужчинам, борьба с тревогами и бессонницей с помощью лекарственных препаратов. Ральфу было над чем работать. В будущем этот опыт ляжет в основу его книги «Техника и практика психоанализа», вышедшей в 1967 году.
Работая с актрисой, Ральф не только развил теорию психоанализа, но и интегрировал психологическую помощь в индустрию развлечений. Психоанализ стал не просто модным явлением в Голливуде, а необходимым инструментом для кинозвезд, находившихся под постоянным прессингом со стороны средств массовой информации, киномагнатов и общественности. В условиях жесткой конкуренции, высоких требований к внешности и имиджу, а также постоянных конфликтов с продюсерами, терапия помогала актерам сохранять душевное равновесие и работоспособность.
Обратившись за помощью к Ральфу Гринсону, Мэрилин Монро сделала шаг, который вскоре обернулся для нее еще одной роковой ошибкой.
Консультируя Мэрилин, психиатр стал ее доверенным лицом и другом. В своих интервью и личных разговорах актриса упоминала Ральфа как человека, которому она доверяла, и который оказывал ей поддержку в трудные моменты. Монро стала часто бывать в доме Гринсона, оставалась ужинать, общалась не только с психиатром, но и с его женой Хильдой и их детьми – Дэниелем и Джоаной. Хильда, сама будучи психиатром, помогала супругу в его профессиональной деятельности. Для Монро, чувствовавшей себя одинокой, дом психиатра стал вторым домом.
Вскоре Гринсон стал принимать решения за Монро и, по сути, начал полностью управлять ее жизнью – определял, в каких фильмах ей сниматься, где жить и с кем вступать в отношения. Это не только не способствовало выздоровлению актрисы, а наоборот – усиливало зависимость от терапии, барбитуратов и от самого Гринсона.
Двадцать второго июня вышел очередной выпуск журнала «Life» со статьей о Мэрилин Монро и интригующим заголовком «Купание нагишом, которое вы никогда не увидите на экране». На обложку журнала была помещена фотография Мэрилин, снятая месяц назад фотографом Лоуренсом Шиллером для рекламной компании фильма «Что-то должно случиться».
Продолжение следует.
Уважаемые читатели!
С очерком о Мэрилин Монро и Голливуде того времени вы можете ознакомиться в подборке: "Мэрилин Монро: правда и вымысел"
© 03.09.2025г.