Капуста, которую она только что шинковала, хрустнула под лезвием, но звук как будто потонул в тишине кухни. Слышно было только, как в соседней комнате щёлкнул пульт, и по телевизору заиграла реклама какой-то бытовой техники.
– В смысле – «не нужна»? – переспросила она, не поднимая головы.
– В прямом. Справляемся сами. Не надо всё время лезть. Ни ты, ни твоя помощь нам не нужны, – повторил Сергей, уже стоя в дверях и глядя на неё устало, как будто с ней разговаривать – дело тяжкое.
Лариса медленно поставила нож на доску, вытерла руки о фартук. В груди у неё словно перекатился тяжёлый камень.
– Я только салат сделала, – сказала она тихо. – И картошку почистила. Там у вас мясо варится, пену сняла. Ты же просил не переварить.
– Я не просил, – отрезал он. – Это ты сама решила приехать и всё контролировать.
– Я приехала, потому что вы с Мариной попросили остаться на неделю, пока у вас стройка, и сын в сад не ходит. А теперь я уже «сама решила»?
– Не передёргивай, Ларис. Ты просто всегда думаешь, что без тебя никто не справится.
– Не всегда, – сдержанно ответила она. – Но если я уже здесь, могу хотя бы приготовить обед? Или ты хочешь, чтобы я просто сидела в комнате и смотрела в окно?
– Было бы неплохо, – усмехнулся он. – Марине это тоже мешает. У неё и так стресса хватает, а тут ты с утра до вечера...
– С утра до вечера – это я в магазин, потом ребёнка забрала, потом убралась на кухне, где строительная пыль по шкафам. Я у вас в гостях или домработница?
– Мы тебя не заставляли, – бросил Сергей и ушёл, хлопнув дверью.
Лариса осталась одна. На плите булькало мясо, в духовке стоял пирог. Она не поехала к ним с пустыми руками, привезла с дачи банки с вареньем, соленья, даже отдала старый пылесос – у них старый совсем сломался.
Сын позвал сам.
– Мам, побудь у нас чуть-чуть, пока Марина занята, мне на работу выходить, а Тимка кашляет ещё, в сад не берут. Нам очень нужна помощь.
А теперь – «не нужна».
Она вымыла руки, сняла фартук и пошла в комнату, где стоял её чемодан. На самом деле, это была дорожная сумка, старая, с выцветшим боком. Сергей несколько раз уже говорил, что пора бы купить новую, но это было до того, как он стал говорить: «не лезь» и «не передёргивай».
– Бабушка! – с криком налетел Тимка. – А мы гулять пойдём?
Лариса присела, прижала внука к себе. У мальчишки нос был немного красный, а щёки жаркие. Он обнял её за шею, вдохнул знакомый запах духов, которыми она всегда слегка брызгалась, даже когда шла в магазин.
– Пойдём, конечно, – сказала она. – Только не сейчас, пирог испечётся – и сразу.
Тимка радостно засеменил обратно к своим игрушкам, а Лариса медленно вернулась на кухню. Она не стала ничего говорить сыну, не стала выяснять отношения с Мариной. Пирог достала из духовки аккуратно, поставила на решётку, прикрыла полотенцем.
Позже, когда Марина вернулась с улицы, в куртке, пыльной от стройки, она тоже ничего не сказала. Только посмотрела на Ларису и молча прошла мимо, не сняв обуви.
Ужин прошёл в тишине. Даже Тимка как будто чувствовал, что что-то не так. Он ел молча, ковырялся в пюре, а потом попросился спать. Лариса уложила его, погладила по голове, пожелала спокойной ночи. Марина была в ванной, Сергей – в телефоне.
– Я завтра уеду, – сказала Лариса, когда проходила мимо сына. Он оторвал взгляд от экрана.
– Что?
– Завтра поеду домой. Утром.
– Как хочешь, – пожал плечами он. – Мы тебя не гоним, просто...
– Просто не нужна вам моя помощь. Я поняла.
Он ничего не ответил.
Ночью Лариса долго не могла уснуть. Она слышала, как скрипит пол в зале – кто-то ходит босиком. Потом слышала, как Марина шепчет мужу: «Ну и пусть уезжает, я же тебе говорила, что так и будет».
А утром Лариса встала рано. Собрала вещи, выключила чайник, подошла к кроватке Тимки. Он спал, свернувшись калачиком, с приоткрытым ртом. Хотелось поцеловать, но она побоялась разбудить.
Сергей вышел в коридор, когда она уже обулась.
– Мам...
– Не переживай, – сказала она. – Я доберусь сама. Автобус в девять.
– Может, хотя бы позавтракаешь?
– Не хочу.
Он стоял, переминаясь с ноги на ногу.
– Не обижайся.
– Я не обижаюсь, Серёжа. Просто не знала, что стала чужой.
Она открыла дверь, вышла, не оборачиваясь.
Дома было тихо. Стены встречали молчанием, пыльным воздухом и тишиной. Лариса поставила сумку в коридоре, зажгла газ, чтобы вскипятить чайник. Потом села за стол. Хотелось плакать, но не получилось.
На третий день позвонил Сергей.
– Мам, ты как?
– Нормально.
– Тимка спрашивает, когда ты приедешь. Он плачет.
– Он у вас или у Мариныной мамы?
– У нас. Мы не возили его пока. Марина, правда, устала, ей тяжело.
– Ну так скажи ей: «Нам не нужна помощь».
– Мам...
– Что, Серёжа?
– Я погорячился. Не хотел тебя обидеть.
– Ты не обидел. Просто открыл глаза.
Он помолчал, потом спросил:
– А ты бы приехала, если попросим?
Лариса посмотрела в окно. Там ветер гонял пыль по двору, и кот, которого она подкармливала, сидел на лавке и мёрз.
– Не знаю, Серёжа. Подумай пока, действительно ли вы этого хотите. Или просто снова устали.
– Мы любим тебя, мам.
– Надеюсь.
Она повесила трубку и снова села за стол.
На следующий день позвонила Марина.
– Здравствуйте, Лариса Петровна. Я хотела извиниться.
– За что?
– За то, что была резка. Мне казалось, вы всё делаете, чтобы показать, что мы ничего не умеем.
– Я просто хотела помочь.
– А я была раздражённая, уставшая. Не надо было так говорить. Тимке плохо без вас. А мне плохо без вашей картошки с курицей.
Лариса усмехнулась.
– Ну, если ради картошки с курицей...
– Да нет, не только. Вы... дома как-то спокойнее было, пока вы были. Даже Серёжа это признал. Он просто дурак, когда говорит сгоряча.
– Бывает.
– Мы не хотели вас обидеть. Просто перегорели. Но вы – не чужая. И вы нам нужны. Правда.
Лариса подумала, потом ответила:
– Я подумаю. У меня тут кот без присмотра.
– Мы вас очень ждём. И пирог ваш тоже.
Вечером Лариса вышла на улицу, подмела крыльцо, покормила кота, потом пошла к соседке – рассказать, что на днях, может, снова поедет к детям.
А утром внук сам позвонил с Мариныного телефона:
– Бабушка, а когда ты к нам вернёшься? Я тебе рисунок нарисовал. Ты мне нужна.
И Лариса поняла: не из-за сына она поедет, и не из-за невестки. А из-за маленького мальчика, у которого нос часто красный и щёки жаркие, и который обнимает её так крепко, будто боится отпустить.
Она снова собрала свою старую сумку, на этот раз без варенья, без пылесоса, но с тёплой курткой для Тимки и банкой любимого компота.
Потому что есть фразы, за которые стоит возвращаться. Даже если сначала сказали – «нам не нужна твоя помощь».