– Это мой день рождения, не твой, – прошептала подруга, убирая торт со стола, и посмотрела на Ольгу так, будто в её глазах читалось недовольство и обида.
Ольга замерла с ножом в руке, собираясь разрезать торт для гостей. Она не сразу поняла смысл сказанного, только тихо спросила:
– Вика, ты чего? Я же просто хотела разложить по тарелкам, чтобы люди не ждали.
– А я сама разрежу, – твёрдо ответила именинница, и поставила торт обратно в центр стола. – Ты всегда всё на себя берёшь. Даже сегодня.
Гости сидели в комнате, кто-то смеялся, кто-то уже поднимал бокалы. Муж Виктории о чём-то оживлённо говорил с коллегой, а дети носились по квартире. Но напряжение между двумя женщинами почувствовали все, кто находился ближе к кухне.
Ольга неловко отодвинулась, положив нож рядом с тарелками.
– Да ладно тебе, – пробормотала она, – праздник же. Я просто помочь хотела.
– Спасибо, обойдусь, – с холодной улыбкой ответила Виктория и разрезала торт сама, нарезая куски слишком резкими движениями, будто отрезала не только кремовые слои, но и их давнюю дружбу.
Они знали друг друга почти с детства. Учились в одной школе, жили на соседних улицах. Вместе ездили в лагерь, вместе сдавали экзамены, вместе встречали первую любовь и делились секретами. Казалось бы, такие годы не могут разрушиться одним словом, но в последнее время Виктория всё чаще смотрела на Ольгу с какой-то досадой, словно та постоянно затмевает её собой.
– Ну, проходите, берите, – Виктория вынесла торт в гостиную. – Угощайтесь, – сказала она уже весело, но в её голосе была натянутость.
Ольга пошла следом и опустилась на стул рядом с соседкой Светланой. Та шепнула ей:
– Что случилось-то?
– Да так… – Ольга пожала плечами. – Видимо, я не там встала.
Светлана усмехнулась:
– Она ревнует тебя. У тебя всё всегда ладно: муж, дети, работа. А у неё то одно, то другое. Вот и злится.
Ольга не ответила. Она чувствовала, как внутри растёт неприятный комок. Виктория ведь сама всегда стремилась быть в центре внимания. На школьных утренниках она играла главные роли, на выпускном танцевала с директором, на свадьбе заставила всех плакать речами. А сейчас вдруг обиделась из-за торта.
После застолья мужчины сели играть в карты, женщины перебрались на кухню. Там разговор зашёл о детях.
– Моя Анька в институт поступила, – похвасталась Светлана. – Теперь в Москве будет учиться.
– А мой Вадим в армию уходит, – вставила другая соседка. – Уже повестка пришла.
– А у тебя как, Вика? – спросили у именинницы.
– Да что… Лиза-то учится, но не очень. Ленивая. Всё на телефоне сидит, – Виктория вздохнула. – Вот у Ольги сын – отличник, и дочка её тоже молодец. А у меня… не знаю.
Все переглянулись. Виктория произнесла это нарочито громко, так, чтобы Ольга тоже услышала. Та только покраснела и тихо заметила:
– Да у каждого свои сложности. Ты же знаешь, Лиза у тебя добрая, отзывчивая.
– Добрая-то добрая, а толку? – отмахнулась Виктория. – Сейчас доброта никому не нужна. Нужен ум, а его у неё не особо.
Разговор повис в воздухе. Женщины начали обсуждать цены в магазинах, а Ольга почувствовала, что подруга будто специально при всех принизила её дочь, сравнив с её же детьми.
Позже, когда гости стали расходиться, Ольга помогала собирать со стола. Виктория резко выхватила у неё из рук тарелку.
– Ты что думаешь, без тебя не справлюсь? – процедила она.
– Вика, я же помочь хочу, – устало сказала Ольга.
– Помощь твоя как соль на рану, – неожиданно выпалила Виктория. – У тебя всё идеально, а я рядом с тобой всегда дура какая-то.
– Да брось, – Ольга замерла, глядя ей в глаза. – Я такая же, как и ты.
– Нет, ты не такая, – Виктория усмехнулась. – Тебя все любят. Даже мой муж, гляди, как к тебе прислушивается. И дети твои – примерные. А у меня что? Только вечные проблемы.
– Не говори так, – тихо сказала Ольга. – У тебя хорошая семья, муж рядом, дочка растёт. Чего тебе ещё?
– Счастья, – неожиданно сказала Виктория. – Которого у меня нет. А у тебя есть.
Эти слова больно резанули Ольгу. Она не знала, что ответить. Всё, что она делала сегодня, казалось неправильным: то торт не так взяла, то тарелки не так понесла, то дети оказались лучше.
Виктория хлопнула дверцей шкафа и резко пошла в комнату.
Через несколько дней Ольга зашла к ней с банкой варенья. Хотела как обычно посидеть, поболтать. Виктория встретила её холодно, но впустила.
– Я не сержусь на тебя, – начала Ольга. – Просто обидно, что ты думаешь будто я специально…
– А разве не так? – перебила Виктория. – Ты всегда лучше. Даже когда молчишь, всё равно лучше.
– Это ерунда, – покачала головой Ольга. – Мы же друзья. Разве друзья меряются, кто лучше?
Виктория отвернулась.
– Не знаю. Я устала быть в твоей тени.
Ольга поставила банку на стол и долго молчала. Потом сказала:
– Вика, ты сама себя в эту тень загоняешь. Никто же не заставляет тебя сравнивать. У тебя своя жизнь. И никто её за тебя прожить не может.
– Легко тебе говорить, – сухо бросила Виктория. – У тебя всё гладко.
– Не всё, – спокойно ответила Ольга. – Просто я не рассказываю. Ты думаешь, мне легко? Думаешь, мы с мужем никогда не ругаемся? Думаешь, дети всегда послушные? Нет, Вика. Но я не делаю из этого сцен.
Виктория посмотрела на неё с неожиданным интересом, но тут же отмахнулась:
– Всё равно. Я не могу радоваться, когда у тебя всё лучше.
Ольга тяжело вздохнула и поднялась.
– Тогда не знаю, что нам делать. Я ведь никогда не хотела тебя обидеть.
Она ушла, а Виктория так и осталась сидеть у окна, глядя на двор.
Прошло время, они всё реже встречались. Иногда здоровались на улице, иногда обменивались короткими фразами по телефону. Но то тепло, которое было между ними, исчезло.
Ольга понимала: дружбу разрушает не ссора, не измена, а зависть, которая точит изнутри. И никакими вареньями и тортиками её не вылечить.
А Виктория каждый раз, убирая со стола остатки еды после праздников, вспоминала тот вечер и слова: «Это мой день рождения, не твой». Она произнесла их, думая защитить себя, а вышло так, что потеряла подругу, с которой прожила бок о бок почти всю жизнь.
И когда однажды муж сказал ей:
– Почему ты больше не зовёшь Ольгу в гости? Я соскучился по её разговорам.
Виктория лишь усмехнулась и ответила:
– Она теперь живёт своей жизнью. Без меня.
А сама подумала: «Нет у меня уже подруги. Я сама её оттолкнула».
Ольга же в тот вечер, возвращаясь домой, сказала мужу:
– Вот так рушится то, что строилось годами. Иногда из-за одного торта.
И в её голосе не было злости, только тихая усталость и сожаление.