— Я ничего тебе не обещал, — сказал Игорь и протянул маленькую бархатную коробочку.
Лена не сразу поняла, что происходит. Они стояли на смотровой площадке, где всего час назад он сделал ей предложение. Вернее, то, что она приняла за предложение. Вечерний город сверкал внизу тысячами огней, играла негромкая музыка из машины, пахло хвоей и первым снегом. Он встал на одно колено, открыл эту самую коробочку, а внутри — старое, видимо, дореволюционное кольцо с сапфиром и двумя бриллиантами по бокам. То самое, о котором она когда-то обмолвилась, что оно кажется ей счастливым.
— Носи на счастье, — сказал он тогда, и глаза его сияли так, что она без тени сомнения надела кольцо на безымянный палец. Оно оказалось впору.
А теперь он стоял перед ней, руки в карманах дорогого пальто, и смотрел куда-то мимо, в темноту.
— Я… не понимаю, — выдавила наконец Лена. Пальцы сами потянулись к кольцу, будто желая проверить, на месте ли оно. На месте. Холодный металл, гладкий камень. — Ты же… мы же только что… Игорь, это шутка?
— Какие тут шутки, — он нервно провел рукой по лицу. — Я просто хотел сделать тебе приятное. Подарил украшение. Ты сама сказала, что оно тебе нравится. А ты сразу выводы строишь.
— Какие выводы? — голос ее дрогнул, и она с ненавистью к себе это заметила. — Ты встал на колено, Игорь! Мужчины просто так на колено не встают, чтобы подарить серьги или браслет! Ты сказал: «Носи на счастье». Это же… это же прямо намек!
— Ты слишком много фантазируешь, Лена, — он наконец посмотрел на нее, и в его глазах она увидела неловкость и… раздражение. Раздражение! — Я не делал тебе предложения. Я ничего тебе не обещал. Никогда.
От этих слов стало физически холодно. Словно кто-то вылил за воротник ледяной воды.
— Но мы же обсуждали свадьбу, — тихо, почти шепотом проговорила она. — Мы смотрели каталоги, выбирали место… В прошлые выходные у твоей мамы за столом ты сказал дяде Коле, что скоро у вас будет пополнение в семье.
— Я имел в виду, что мы, возможно, заведем собаку. Дядя Коля все понял неправильно, а ты подхватила и раздула, — его голос стал твердым, отчеканивающим каждое слово. — Лена, давай не будем устраивать сцен. Ты взрослая женщина, тебе сорок два года, а ведешь себя как девочка-подросток, которая насмотрелась сериалов.
Он повернулся и пошел к машине. Лена стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Она слышала, как захлопнулась дверца, завелся мотор. Он ждал. Ждал, пока она не придет в себя и не сядет рядом, как всегда, как ни в чем не бывало.
Она медленно, на негнущихся ногах подошла к машине, села на пассажирское сиденье. В салоне пахло его одеколоном и свежим ароматизатором «альпийская свежесть». Он включил передачу, и машина плавно тронулась.
Всю дорогу до дома они молчали. Он смотрел на дорогу, она — в свое отражение в темном стекле. По щекам текли слезы, но она даже не пыталась их смахнуть. Ей было все равно.
Он остановился у ее подъезда в типовой панельной девятиэтажке на окраине. Она жила здесь всю жизнь, сначала с родителями, потом одна. А он забирал ее отсюда в свой блестящий мир бизнес-центров, дорогих ресторанов и загородных клубов. Казалось, вот-вот и он заберет ее навсегда.
— Ладно, — он выключил зажигание. — Давай завтра обо всем поговорим. Ты сейчас не в себе.
Лена молча вышла из машины, не оглядываясь, прошла в подъезд. Дверь лифта закрылась, и только тогда она разрешила себе тихо, по-собачьи, взвыть от боли и унижения.
На следующий день он не позвонил. Не написал. Прошло три дня. Неделя. Молчание было оглушительным. Ее мир, который еще недавно казался таким прочным и ясным, рассыпался в прах. Она перестала краситься, ходила по квартире в старом застиранном халате, не отвечала на звонки подруг. Мама звонила дважды, но Лена сказала, что у нее грипп.
На десятый день зазвонил домофон. Она подошла к панели, думая, что это курьер или соседка. Но в трубке прозвучал его голос.
— Впусти меня. Надо поговорить.
Сердце екнуло. Надежда, которую она уже похоронила, вдруг шевельнулась. Она нажала кнопку, потом бросилась к зеркалу — боже, как она выглядит! — но времени уже не было. Раздался стук в дверь.
Она открыла. Он стоял на площадке в элегантном Casual-костюме, с свежим загаром — недавно вернулся из командировки в Дубай. В руках держал огромный букет белых роз.
— Можно? — он вошел, не дожидаясь ответа, прошел в гостиную, огляделся с легкой брезгливостью. Его мир пах деньгами и успехом, а здесь пахло одиночеством и вчерашней лапшой. — Как дела?
— Чего ты хочешь, Игорь? — спросила она, не двигаясь с места.
— Хочу извиниться, — он поставил цветы на стол. — Я повел себя как последний эгоист. Должен был быть тактичнее. Но ты же понимаешь, я не готов к серьезным отношениям. У меня бизнес, проекты… Я ценю тебя, ты замечательная женщина, но…
— Но ты ничего мне не обещал, — закончила она за него.
— Вот именно, — он облегченно вздохнул, словно был рад, что она все поняла. — Давай останемся друзьями. Будем встречаться, как раньше. Без лишних ожиданий.
Она смотрела на него и вдруг поняла, что не чувствует ничего. Ни любви, ни боли, ни ненависти. Пустота.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Он улыбнулся своей обаятельной улыбкой, которая раньше заставляла ее сердце биться чаще.
— Отлично. Тогда давай в пятницу сходим в тот новый итальянский ресторан? Я заберу тебя в семь.
Она кивнула. Он повернулся и ушел, оставив запах дорогого парфюма и роскошные, совершенно бесполезные розы.
Лена подошла к столу, взяла одну розу, провела пальцами по идеальным лепесткам, а затем выбросила весь букет в мусорное ведро. Потом пошла в ванную, включила воду и сняла с пальца кольцо. Сапфир блестел холодно и насмешливо. Она сжала его в кулаке, почувствовав, как металл впивается в кожу.
Она не пошла с ним в ресторан в пятницу. Выключила телефон и поехала к родителям в другой город. Мама, не задавая лишних вопросов, накормила ее блинами и уложила спать в ее старой комнате, где на стенах все еще висели постеры с любимыми группами юности.
Вернувшись через неделю, она обнаружила десяток пропущенных звонков и сердито-недоуменные сообщения. «Где ты?», «Мы договаривались!», «Ты меня серьезно бесишь своим поведением».
Она не стала отвечать. Вместо этого пошла в ювелирный магазин и сдала кольцо на оценку. Оказалось, оно стоит немалых денег. Антикварное, ручной работы. Она без колебаний продала его.
На вырученные деньги она записалась на курсы флористики. Это было ее давней мечтой, которую она откладывала годами, потому что Игорь считал это «несерьезным занятием для взрослой женщины».
Она полностью сменила гардероб. Выбросила элегантные платья и туфли на каблуках, в которых ходила с ним. Купила удобные джинсы, простые футболки и удобные кеды. Перестала красить волосы, скрывая седину. Оказалось, седые пряди в ее темных волосах смотрятся довольно элегантно.
Она открыла свой маленький салон цветов. Не в центре, конечно, а в ее спальном районе, в небольшом помещении на первом этаже ее же дома. Работала одна, без помощников. Сначала было страшно, но постепенно дело пошло. Соседки стали заходить за букетами, потом стали рекомендовать подругам.
Однажды, почти через год, дверь в салон открылась, и на пороге появился Игорь. Он выглядел помятым и уставшим. Увидев ее, он замер в недоумении. Она стояла за прилавком в простом фартуке, с секатором в руках, и составляла букет из полевых цветов.
— Лена? — произнес он наконец. — Это ты?
— Я, — улыбнулась она. — Что-то желаете?
Он оглядел маленький уютный магазинчик, пахнущий цветами и зеленью.
— Ты… что это тут делаешь?
— Работаю. Как видишь.
Он помолчал, переваривая информацию.
— Я звонил тебе… Ты сменила номер.
— Да, — она отложила секатор и вытерла руки о фартук. — Было много спама.
— Я хотел извиниться, — сказал он неожиданно. — Тогда… я повел себя ужасно.
— Ты уже извинялся. И даже подарил цветов. Помню.
Он снова замолчал, явно не зная, что сказать дальше.
— У меня были проблемы, — начал он снова. — Бизнес… не задался. Анжела ушла.
Лена кивнула, без всякого интереса. Она слышала от общих знакомых, что он сошелся с молодой помощницей, та якобы ждала ребенка, но потом оказалось, что никакой беременности не было, а дело он прогорел из-за неудачных вложений.
— Мне жаль, — сказала она искренне. Ему действительно было несладко.
— Лена, а мы… — он сделал шаг вперед. — Мы могли бы попробовать все сначала? Без глупостей, без иллюзий. Я сейчас многое понял. Ценю то, что было.
Она посмотрела на него — красивого, несчастного, разорившегося мужчину, который пришел к ней, словно к последнему пристанищу. И вдруг очень четко осознала, что не испытывает к нему ничего, кроме легкой жалости.
— Нет, Игорь, — сказала она мягко, но твердо. — Мы не можем.
— Почему? — в его голосе послышались нотки прежнего высокомерия. — Ты что, нашла кого-то?
— Нет, — она снова улыбнулась. — Я нашла себя. И знаешь, мне с собой гораздо интереснее.
Он смотрел на нее, и она видела, что он не понимает. Никогда не поймет.
— Ладно, — он повернулся к дверям. — Как знаешь. Если что… ты знаешь, где меня найти.
— Не буду, — тихо сказала она ему вслед, но он уже не слышал, дверь закрылась.
Лена вернулась к своему букету. Через несколько минут пришла соседка, заказала букет на юбилей свекрови. Потом забежала школьница купить одну розу для мамы. К вечеру Лена чувствовала приятную усталость. Она закрыла магазин и пошла к себе, поднимаясь пешком на пятый этаж. В квартире пахло цветами и свежесваренным кофе.
Она подошла к окну, за которым зажигались вечерние огни ее невзрачного спального района. Ей было спокойно. И впервые за долгие годы — совершенно счастливо. Она была дома. И больше никто и никогда не сможет обесценить ее мир, обещать то, чего не собирается выполнять, и уйти, хлопнув дверью. Она сама была хозяйкой здесь. И это было главное.