Всем привет, друзья!
98-я пехотная дивизия вермахта прошла через всю войну — от быстрой французской кампании до полного разгрома в Крыму в 1944 году и последующей капитуляции в Италии. Свидетельством тех событий стали мемуары её командира, генерала Мартина Гарайса. Далее фрагмент его записей.
Дни сливаются в однообразную череду. Молчаливые, измождённые роты бредут, сбившись в кучу, едва преодолевая по два с половиной километра в час. Тишину нарушает лишь скрип колёс немногочисленных уцелевших машин и деревенских телег. В редких чахлых соснах у дороги непрестанно свистит ветер. Слышно лишь фырканье лошадей.
Над растянувшейся колонной с хриплым карканьем кружат стаи взъерошенных ворон. Бескрайние пустынные просторы окутывает серая пелена моросящего дождя, который периодически сменяется снегом. И люди, и животные постоянно скользят на размокшей земле. Фураж на исходе, и желанным кормом для лошадей становятся берёзовые ветви и солома с крыш деревенских изб.
Местность становится всё более сложной: появляются холмы, грунт превращается в вязкую глину. С огромным трудом, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз, пробираются вперёд по грязи и слякоти солдаты. Они уходят всё дальше на восток, приближаясь к Москве.
Явные признаки сильнейшего переутомления видны и у командира дивизии, генерал-лейтенанта Шрёка. Его тучная фигура делает марш особенно изнурительным, вызывая одышку. Он говорит медленно, его взгляд потухший. Генералу явно нездоровится, и скрыть, как тяжело даётся этот поход, он не в силах.
Наступление, успешное вначале, вскоре захлебнулось: после преодоления противотанковых рвов и выхода на высоты под Детчино противник обрушил на наступающих шквал огня из реактивных установок и зажигательных смесей.
Эффект внезапности был ошеломляющим. Унтер-офицер Хок из 5-й роты 289-го полка позднее вспоминал: «Всё началось мгновенно — оглушительный грохот, свист, и вокруг нас возникло сплошное море пламени. Огненные смерчи бушевали на высоте двадцати метров, выжигая все на своём пути. Мы оказались в ловушке: огонь пылал со всех сторон — спереди, сзади, по флангам.
Не было понятно, удастся ли кому-то выбраться из этой огненной ловушки живым. Психологический шок оказался сокрушительным, некоторые солдаты поддались панике. Каждый инстинктивно искал спасения, пытаясь спрятаться или отползти. Нашим убежищем стали старые противотанковые рвы, где мы наконец смогли перегруппироваться. На лицах у всех застыл ужас, многие получили серьёзные ожоги. Едва избежав адского пламени, мы сразу попали под шквальный огонь...».
Суровая реальность заключалась в том, что 98-я дивизия увязла в непролазной грязи и снегу под Детчино. Двое суток ожесточённых и кровопролитных атак не принесли результата — прорвать этот ключевой бастион на подступах к Москве так и не удалось. Причина была не только в мощных укреплениях, но и в невероятной стойкости защитников, которые держались с поразительным упорством. Стало очевидно, что для прорыва необходимы свежие части.
Утром 19 октября казалось, что оборона противника будет длиться вечно. Погода стояла промозглая и холодная. Однако именно этот день должен был положить конец осаде.
Артиллерия и миномёты обрушили на долговременные огневые точки ураганный огонь. Вскоре выяснилось, что сопротивление защитников наконец сломлено. Когда подразделения 289-го полка ворвались в Детчино, организованного отпора они уже не встретили. В 9:30 батальон фон Бозе доложил о взятии населённого пункта.
Успех был достигнут, но цена оказалась высока. Краеугольный камень обороны Москвы был выбит. Мощные укрепления и отважный гарнизон сдерживали натиск почти пять суток.
При зачистке разветвлённой системы траншей было обнаружено большое количество красноармейцев. Их численность в итоге превысила силы 1-го батальона 289-го полка.
Подразделения несут чудовищные потери, усугубляющие предыдущий урон. Значительный ущерб понесли второй батальон 289-го и второй батальон 282-го пехотных полков, а также 198-й сапёрный батальон.
В своей вечерней записи от 19 октября подполковник фон Бозе констатирует: «Мы исполнили свой долг. С конца июля общие потери достигли 395 человек. Теперь в батальоне осталось ровно 190 штыков.
В штурме Детчино мы лишились почти сотни человек, включая 48 убитых. За одни сутки пали пятеро ротных командиров. В столкновении с сибирскими частями погибли лейтенант Цеццель и лейтенант Вихманн».
Несмотря на это, следующая цель определена бесповоротно — Москва. Наступление должно продолжаться без остановки. Этому способствует и успех 19-й танковой дивизии, взявшей Малоярославец 18 октября.
24 октября дивизия вновь переходит в наступление. От солдат снова требуют почти невозможного. При передислокации артиллерия постоянно увязает в топях и воронках.
Противник, укрепивший свои позиции, мгновенно подавляет любые атаки. В лесу передовой 2-й батальон Шнедлера неожиданно сталкивается с превосходящими силами русских.
Получив донесение, что левофланговая рота не может держать удар, Шнедлер лично ведёт солдат в бой. Покидая командный пункт, он произнёс: «Лучше бы нам туда и не соваться».
Эти слова стали последними, которые от него услышали лейтенант Штрасснер и унтер-офицер Штенцель, присутствовавшие при разговоре. Спустя несколько минут санитары принесли его обратно на носилках с смертельным ранением. Было ранено и большинство из его штаба.
Потрясённый гибелью командира, ослабленный батальон откатился назад к Кузовлево. На сборном пункте роты едва насчитывали по тридцать человек.
Основные усилия противника в данный момент сконцентрированы на захвате Горок. Около 8:00 утра советский десантный полк при поддержке десяти тяжёлых танков (Т-34 и КВ-1) обрушился на восточную окраину населённого пункта, которую удерживал 3-й батальон 282-го пехотного полка.
Игнорируя огонь немецкой обороны, танковый клин пробил слабую линию фронта и врезался в порядки пехоты. Ошеломлённые и практически беззащитные перед стальными громадами, немецкие солдаты, перебегая от одного укрытия к другому, начали отход к изгибу реки Нары, вынужденно бросая раненых товарищей.
Остаткам батальона удалось собраться на крутом речном берегу. Позднее они смогли соединиться со 2-м батальоном своего полка севернее Ольхова. Потери были катастрофическими.
На основные позиции батальона Эммерта сначала донёсся приглушённый гул моторов, а затем и туда обрушилась беда. Даже в деревне старые деревья не стали преградой для бронированных гигантов, продемонстрировавших здесь своё полное превосходство.
Широкие гусеницы с ужасающим лязгом крушили деревянные и глинобитные дома, превращая в щепки пулемётные гнёзда, миномётные позиции и даже лёгкие противотанковые орудия, к ужасу их расчётов, продолжавших вести огонь.
Ефрейтор Экхард из 1-й роты 282-го полка сумел подбить три лёгких танка, что позволило быстро уничтожить их в ближнем бою. Однако позже сам Экхард погиб в своей ячейке, раздавленный гусеницами вражеской машины.
Здание, где располагался командный пункт, было полностью разрушено. Раненые, находившиеся внутри, не смогли выбраться из-под завалов и обрели там общую могилу.
Небольшими группами солдаты разбитых рот пытались прорваться назад к Наре. Однако шквальный огонь советских десантников, вооружённых автоматическим оружием, оставлял лишь немногим шанс уцелеть на этом пути.
В результате мощной контратаки противника 98-я пехотная дивизия понесла значительный урон в личном составе и технике, однако смогла сохранить контроль над плацдармом на противоположном берегу реки Нары.
Вечером того дня офицер 289-го пехотного полка обер-лейтенант доктор Мауль делает в своём дневнике следующую запись: "Соединение потерпело серьёзное поражение. Наши бойцы уже три недели ведут непрерывные бои, находясь под дождём в промокшей грязи. Они выполнили свой воинский долг до конца".
В 282-м пехотном полку начинается реорганизация уцелевших подразделений 1-го батальона: 3-я рота расформировывается, проводится полное переформирование. Численность батальона после пополнения составляет всего 148 человек.
За одни сутки боёв под Горками подразделение потеряло 90 военнослужащих. Многие из них пропали без вести, были уничтожены десантниками или оказались раздавлены вражеской бронетехникой. Значительные потери понёс и батальон Хайма, который был выведен с передовой для двухдневного переформирования.
Перелом в бою наступил с прибытием тяжёлых зенитных орудий. Смело выдвинувшись на открытые позиции, зенитчики открыли прицельный огонь по наступающим танкам Т-34, доказав их уязвимость. Это принесло пехотным частям долгожданное облегчение. Важную поддержку оказала и немецкая авиация, появившаяся в небе.
Командир радиороты фиксирует в своём дневнике: "Танковое наступление противника остановлено после локального прорыва нашей обороны. Пехотинцы, укрывшись в окопах, пристально следят за передвижениями вражеской пехоты. Наши артиллерийские подразделения, зенитные расчёты и танки ликвидируют образовавшийся прорыв. Сражение отличается крайним ожесточением. Полки несут колоссальные потери".
Унтер-офицер Хафертамп детально описывает танковую атаку в районе Черничной: "В 11.15 из-за лесного массива неожиданно появилась вражеская бронетехника. Дистанция составляла примерно 1200 метров.
Нервное напряжение достигло предела. Мы ожидали приближения противника: 1000...800...600...400...300 метров. Раздалась команда "Огонь!". Два танка были подбиты и загорелись, ещё две машины, получив серьёзные повреждения, вышли из боя".
В своих записях унтер-офицер Наке (2-й батальон 289-го пехотного полка) описывает пережитое: «Тяжёлый танк движется прямо на нашу позицию. Какие могут быть действия? Машина уже в десяти метрах! Грохот мотора оглушает. Кругом непрекращающаяся стрельба.
Бронированная машина проходит в двух метрах от нашего укрытия. Сразу за ним появляется следующая. Этот движется медленнее. Он оказывается прямо перед нами, надвигаясь на командный пункт роты — отступать некуда! Левый край окопа разрушен гусеницами. Кажется, вот-вот стальная махина раздавит нас...
Но пронесло! Наша яма оказалась достаточно глубокой. Третий танк с гулом проходит мимо! Вражеская пехота за бронетехникой не продвигается. Внезапно позади нас раздаются мощные взрывы — сначала один, затем другой, и спустя время последний. Конец кошмару!»
К 28 октября накал боёв постепенно снижается. Причина не только в огромных потерях стойких сибирских частей, но и в ужасающих погодных условиях: промозглой сырости, болотистой грязи, пронизывающем холоде, голоде и жажде. Эти лишения изматывают обе стороны.
30 октября, после короткой передышки, вновь начинаются затяжные дожди. Они не прекращаются трое суток. Траншеи постепенно заполняются водой, и стоящие по пояс в воде солдаты всё чаще вспоминают о далёкой родине, ради которой они терпят эти муки.
В эти дни даже самые стойкие не застрахованы от тоски по дому и мрачных раздумий. Подполковник фон Бозе пишет в письме домой: «Прошли ещё одни сутки. Справа от нас отбросили 2-й батальон. Сейчас все замерли в напряжённом ожидании. Наш «дом» пока устоял. От соседнего остались лишь головешки.
Кто из нас останется в живых? Мы все в руках Господа, нас окружают тысячи опасностей. Противник жаждет смести нас с этой земли. Он силён. Но сила нашего духа больше! Вот так и держимся. До Москвы ещё 70 километров. Когда мы снова перейдём в наступление? Что творится на других участках? Неужели везде такой же разгром, как у нас? Но мы продолжаем жить надеждой!»
В своём отчёте от 2 ноября фельдфебель Шифф с горькой иронией описывает быт солдат: «Наши лица заросли щетиной, словно у подводников после долгого похода. Руки покрылись грубой коркой грязи. Кто вспомнит, когда мы последний раз мылись или стирали обмундирование?
Кажется, прошли целые месяцы. Тела затекли и утратили гибкость от бесконечного сидения в промёрзших окопах. Ноги почти не чувствуются от холода. Вши стали нашими постоянными спутниками. И где же те боевые товарищи, что ещё недавно маршировали и сражались рядом с нами?»
Статистические данные о потерях 282-го пехотного полка за три месяца (с конца июля по конец октября) выглядят следующим образом:
• Офицерский состав: 16 убито, 31 ранено, 3 пропали без вести;
• Унтер-офицеры и рядовые: 416 убито, 1119 ранено, 58 пропали без вести;
• Общие потери: 50 офицеров и 1673 нижних чина.
Сводные данные по всей дивизии за тот же период показывают ещё более масштабную картину:
• Офицерский состав: 56 убито, 142 ранено, 5 пропали без вести;
• Унтер-офицеры и рядовые: 1332 убито, 4142 ранено, 204 пропали без вести;
• Суммарные потери дивизии достигли 5881 человек.
В этот же день подполковник фон Бозе даёт оценку сложившейся ситуации: «Жнец с косой продолжает свою работу. Беспрерывная стрельба и пожары. Целый день под обстрелом. Лейтенант Ляйнор, прекрасный офицер, смертельно ранен при эвакуации в тыл. Эта дорога стала дорогой смерти. В окопах осталось по 35 человек на роту. Но я никогда не позволю мужеству покинуть меня!»
В секретном донесении генералу Шрёку от 2 ноября командир одного из полков предупреждает: «Без срочного пополнения офицерского и унтер-офицерского корпуса, без специалистов по владению вооружением, без восполнения техники, снаряжения, обмундирования, транспорта и лошадей, без немедленных мер по восстановлению физического состояния личного состава — боеспособность войск будет полностью утрачена!»
К началу ноября 1941 года советским войскам уже удавалось сдерживать продвижение немецких частей к Москве, в то время как их попытки прорвать немецкую оборону оставались безрезультатными. Воюющие стороны несли серьёзные потери, причём для вермахта они оказались особенно тяжёлыми. Возникал закономерный вопрос — откуда взять резервы для латания образовавшихся брешей в обороне?
Каждый солдат, прошедший сотни километров по дорогам России, уже мысленно видел перед собой очертания столицы. Лишь в вечерние часы, когда дождь неожиданно прекращался и на потемневшем небе появлялись бледные звёзды, на северо-восточном горизонте внезапно возникали призрачные отсветы — огни зенитных батарей, беззвучно освещавшие реальные контуры города.
Световые лучи, подобно щупальцам, выхватывали из темноты фантастические силуэты столичных сооружений. У каждого, кому довелось наблюдать эту картину, невольно возникал вопрос: суждено ли им когда-нибудь пройти по мостовым этого города?
Советское командование, перейдя к тактике «наступательной обороны», развернуло активную пропагандистскую работу через агитационные листовки. В обращениях к местным жителям содержались призывы: «Товарищи! Уходите в леса! Мы вынуждены будем сжечь ваши деревни, захваченные нацистскими оккупантами!»
Обращения к немецким солдатам звучали иначе: «Переходите на нашу сторону! Мы гарантируем вам полноценное питание, медицинскую помощь и возвращение на родину после войны!» Для бойцов 98-й пехотной дивизии эти обещания являлись вопиющей ложью — они прекрасно понимали, что война с большевизмом закончится только тогда, когда последний из противников будет повержен.
Шестого ноября неожиданно ударили морозы, покрывшие берёзы инеем. К этому времени началось поступление зимнего обмундирования — однако шинели и перчатки выдавались лишь водительскому составу, что было каплей в море. Солдаты использовали пустые канистры из-под горючего в качестве импровизированных печек.
Болезни, ранее подавлявшиеся напряжением боёв, теперь проявлялись массово. Командир 290-го пехотного полка полковник Зауерброй был эвакуирован в госпиталь, а командование принял подполковник фон Бозе.
Обер-лейтенант доктор Эммерт, заболевший одновременно дифтерией и скарлатиной, был эвакуирован в тыловой госпиталь с температурой 40,5 градусов. Командир инженерно-саперного батальона майор Муке скончался от переутомления, и его обязанности перешли к обер-лейтенанту Лэппу. Значительными оказались и санитарные потери среди рядового состава.
По мере усиления морозов начались снежные бураны. Ночное время постоянно нарушалось артиллерийскими обстрелами и вылазками разведывательных групп противника, появлявшихся в самых неожиданных местах.
Артиллерийский обстрел нарушал покой немногочисленных мест дислокации частей. В деревне Успенское прямое попадание разрушило дом, где размещался командный пункт 1-го дивизиона 198-го артиллерийского полка. В момент взрыва внутри находились девять офицеров и служебная собака. Удивительно, но ранен был только один человек — взрывное устройство сработало при соприкосновении с кровлей.
В конце ноября относительное затишье на позициях дивизии вновь сменилось напряжённой обстановкой после внезапной ночной атаки на командный пункт корпуса в Угодском Заводе.
Советский специальный батальон в темноте с 23 на 24 ноября, преодолев по глубокому снегу лесной массив, проник в тыловую зону вплоть до расположения корпусного командного пункта.
Согласно тщательно подготовленному плану, в спящий населённый пункт проникли многочисленные группы общей численностью 330 бойцов — красноармейцев, коммунистов и комсомольцев, вооружённых ручными гранатами, автоматами и зажигательными смесями. К счастью, немецкие подразделения сохраняли бдительность. Часовые своевременно подняли тревогу, однако потери всё же составили 19 убитых и 29 раненых.
Преследование батальона, искусно маневрировавшего в густом заснеженном лесу, не увенчалось успехом. Он появился внезапно, словно призрак, и так же бесследно исчез.
Возвращавшиеся с передовой к командному пункту командир 282-го пехотного полка и сопровождавший его фельдфебель Несвета (связист) заметили в тридцати метрах впереди быстро перемещавшийся лыжный отряд, пересёкший их путь: бойцы в ушанках, плотно надвинутых на лоб, с взглядом, устремлённым вперёд, двигались идеально ровным строем, имея при себе полное боевое оснащение — и это всё, что удалось разглядеть.
Снежная позёмка быстро скрыла следы лыжни. Офицеры опомнились лишь тогда, когда порыв ветра ударил им в лица слепящей снежной пылью. С трудом стряхнув с себя ледяную корку, они смогли продолжить движение.
Лишь те, кто прошёл пешим маршем от границы с Польшей до реки Нары, кто испытал все тяготы полевой жизни, могут по-настоящему оценить усилия службы снабжения, обеспечивавшей своевременную доставку продовольствия и боеприпасов через все преграды.
Все доступные ресурсы вдоль пути следования дивизии были уже исчерпаны. Поэтому в конце ноября была организована специальная операция по заготовке провианта и фуража в районе, расположенном в 130 километрах южнее Калуги.
Для выполнения этой задачи сформировали отряд из 50 человек под командованием обер-лейтенанта Эртеля. Подразделение получило приказ изымать все доступные ресурсы. Захваченная 27 ноября женщина-военнослужащая сообщила, что все способные носить оружие местные жители были мобилизованы в партизанские отряды.
Действующим частям приходилось рассчитывать исключительно на собственные силы. Ситуация достигла критической точки: каждая транспортная единица сталкивалась с неразрешимыми проблемами снабжения. Были использованы все запасы соломы и сена в ближайших окрестностях. Местные лошади довольствовались берёзовыми ветками и соломой с крыш брошенных домов. Что же ожидало их в голодные зимние месяцы?
Второго декабря внезапной атакой противник прорвал оборону истребительно-противотанкового батальона и захватил позиции 2-й роты.
Создавалось впечатление, что мы серьёзно недооценили Россию! Вскоре каждый на собственном опыте убедился, что Верховное командование питало иллюзии относительно реального состояния дел в России, её руководства, военной мощи и потенциальных возможностей.
★ ★ ★
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!