– Опять твоя жена сбежала? – отпускала колкости свекровь за моей спиной

Аромат кофе разлился по квартире, обещая хорошее начало нового дня. Муж стоял у плиты, разливая напиток по чашкам.

— Вика, кофе! — крикнул он.

— Да, Макс, иду! — отозвалась я.

— Неужели нельзя звать её как-то иначе? — тихо, но с явным раздражением произнесла моя свекровь. — Вика… Звучит так по-детски, несолидно.

— Мам, это же её имя, — Максим пожал плечами. — Что я могу поделать?

— Можно было бы Викторией называть, — настаивала она.

Я вошла в кухню.

— Мне мое имя нравится, — сказала я, беря чашку у мужа.

Лидия Петровна лишь фыркнула, бросая оценивающий взгляд. Её никогда не устраивала моя внешность — простые джинсы, футболка. Она не понимала, что для моей работы в археологической экспедиции нужна именно такая, практичная одежда. Её не радовали мои частые отъезды, она видела в них угрозу для своего сына, подозревая невесть что, хотя вслух говорила редко.

Максим лишь отмахивался от её намёков, полностью доверяя мне. Его огорчало лишь её отношение. В мое отсутствие она отпускала колкости: «Опять твоя жена сбежала?» или «Интересно, кто скрашивает её будни в поле?».

В то утро всё шло как обычно. Я делилась впечатлениями о недавних раскопках, показывая фотографии керамики. Максим с интересом слушал.

Внезапно Лидия Петровна перебила меня:

— А этот ваш коллега, Антон… Вы в одной палатке живете?

Я онемела от неожиданности.

— О чём вы? У каждого своя палатка!

— Ну да, конечно, — язвительно протянула она. — Такой увлечённый… Наверное, куда интереснее моего сына, простого инженера.

— Как вы можете такое говорить? — усмехнулась я.

— Мама, прекрати! — нахмурился муж.

— Что прекратить? Глазам своим не веришь? Твоя супруга уже в открытую другим мужчиной интересуется!

— Это неправда! — возразила я. — Я люблю только Макса!

— Мама, если ты не извинишься…

— А что тут извиняться? — перебила она. — Всё и так ясно!

Я глубоко вздохнула.

— За что? Чем я заслужила такое отношение? Вы знаете, как я дорожу вашим сыном!

Свекровь презрительно усмехнулась:

— Дорожить — это дома сидеть, а не по полянам с чужими мужчинами бегать!

Это было слишком. Я резко встала.

— Всё. Я не намерена это больше терпеть. Прошу вас, покиньте нашу квартиру.

— Ты выгоняешь меня? — в её голосе был страх, прикрытый гневом.

— Да. Найдите себе другое жильё.

Я вышла, не в силах сдерживать эмоции, и закрылась в спальне. Через некоторое время вошёл Максим. Он сел рядом на кровать, молча обнял меня.

— Макс, почему? За что она меня ненавидит? Я ведь ничего плохого не сделала.

— Конечно, нет. Не принимай близко к сердцу. Мама, наверное, уже пожалела.

— Вряд ли, — я вытерла слёзы и посмотрела на него прямо. — Я не шутила. Она должна уехать.

— Но куда она денется?

— У неё хорошая пенсия. Снимет комнату. Я больше не могу так.

— Вика, я не могу просто выставить на улицу родного человека, — в его глазах читалась мука.

— Она не остановится. Ты же знаешь. Она всегда говорит гадости за моей спиной?

Максим опустил взгляд. Тогда я решилась озвучить то, что откладывала.

— Мне поступило предложение. Место в архиве, здесь, в городе. Без командировок.

— Правда? Это же прекрасно! Ты согласилась?

— Пока нет.

— Но почему? Мы могли бы подумать о ребёнке!

— Именно поэтому, — тихо сказала я. — Нам понадобится детская. А здесь всего две комнаты. И, честно, я не хочу растить малыша в такой атмосфере.

Максим молчал, обдумывая. Затем кивнул.

— Хорошо. Я поговорю с ней. Предложу помочь с арендой. Тебя устроит?

— Да, — я обняла его. — Устроит.

Он вышел, а я осталась ждать, прислушиваясь к приглушённым голосам за стеной. Я знала — это наш шанс начать всё сначала.