Снег ложился на город так мягко, словно кто-то огромной невидимой рукой бережно укрывал улицы пуховым одеялом. На старой деревянной скамейке у подъезда сидел пожилой мужчина в тёмном, чуть потертом пальто. Его пальцы - узловатые, с прожилками прожитых лет - медленно скользили по голове старой собаки, что устроилась рядом, положив морду ему на колени. Шерсть у пса, некогда рыжая и густая, поседела, словно впитала в себя все зимы, прожитые с хозяином. В глазах собаки было что-то невыразимое словами: преданность, покой и, может быть, лёгкая усталость. - Ну что, Шарик, - сказал мужчина тихо, почти шёпотом, чтобы не спугнуть тишину. - Мы с тобой старики. Собака подняла глаза. Она ничего не ответила - и не нужно было. Взгляд говорил за неё лучше любых слов. Пятнадцать лет назад он нашёл его на автобусной остановке. Тёмный, дождливый ноябрьский вечер. Ветер носил по асфальту сухие листья, а на обледеневшей скамейке сидел маленький комочек шерсти. Щенок дрожал, глотал холодный воздух и смотрел