Поехали дальше параллельно железной дороге, общим направлением на восток.
Стараясь укрыться от вражеских самолётов держались просёлков поближе к лесу.
На одном таком просёлке встретили стоящую группу машин с красными крестами.
Старшей оказалась молодая очень красивая девушка с петлицами военврача.
Было очевидно, что она только из института.
Военврач обратилась к Матвею с просьбой о помощи, поскольку у неопытных водителей машины сломались и не заводятся, а у неё предписание срочно доставить раненых в эвакогоспиталь.
Матвей отправил завхоза Куличенко посмотреть, что там с машинами.
Пользуясь остановкой, кто мог вышли из машин.
Вскоре Яков Павлович вернулся и сообщил, что машины исправны, только забились фильтры, для них это дело на час.
И посоветовал Матвею включить в их колонну и группу военврача Кердман. Несмотря на её молодость, оказалось все подчинённые свою начальницу очень уважают, называют по имени–отчеству Раисой Яковлевной и хвалят как врача.
Им же в пути хороший врач не помешает. Ведь у них есть только фельдшер и неопытные медсёстры.
Матвей с Яковом Павловичем изучили предписание военврача Раи и убедились, что их маршруты и станция назначения совпадают.
Препятствий для совместного продолжения пути не было.
Задержка в пути из-за машин медсанбата тревожила Матвея и заставляла дальше без остановок спешить ехать к назначенной следующей станции.
Но они опоздали и наверное это их спасло. Эта станция тоже горела разбомбленная вражескими самолётами, а на путях перед городком стоял разбомленный и изрешеченный санитарный поезд.
Часть вагонов горела.
Матвей с Раисой Яковлевной и медсестрами бегом отправились к разгромленному поезду с красными крестами.
Увиденное ужаснуло их, по сторонам невозможно было смотреть из-за изуродованных и мёртвых людей и частей тел разбросанных вокруг.
Возле горящего эшелона суетились несколько почерневших людей, в изгвазданной сажей и кровью форме, выносили и складывали отдельно мёртвых и умирающих, выбирая ещё живых, которым можно было помочь и относили в сторону на брошенный на землю брезент.
Распоряжался почерневший человек в изорванной форме военврача.
Узнав, что у прибывших есть медики, распорядился готовить операционную для проведёния неотложных операций.
Попросил выставить охрану возле медикаментов, морфия и спирта и отвернулся продолжая распоряжаться эвакуацией раненых уцелевшими военфельдшерами и санитарами.
Тут же на брезент складывали найденные остатки ваты, бинтов, йода и медицинского спирта и с врученным ей револьвером на пост встала Тася-маленькая, сразу же принявшись сортировать и раскладывать наваленные в кучу медикаменты.
Подогнали машины к эшелону, растянули между машинами брезент и Раиса Яковлевна стала готовить операционную, раскладывая собранные из вагонов мединструменты и медикаменты.
Всё кто мог включились в переноску раненых.
Большинство раненых погибли в вагонах или сумев выбраться из них были расстреляны самолётами из пулемётов, но повсюду на земле лежали ещё многие десятки стонущих и кричащих людей.
Хлестнувший выстрел заставил Матвея и Ивана Родионовича бежать к посту Таси-маленькой.
Перед держащей револьвер двумя руками девушкой стояла запряженная лошадью подвода, разъяренный мужик и несколько молодых парней и девок.
Когда Матвей подбежал с выхваченным из кобуры револьвером в руке, девушка показала револьвером на мужика: Вот хотели забрать лекарства и спирт.
Военврач коротко взглянув распорядился: По закону военного времени.. Пусть роют могилу на опушке.
Перепуганные мужик, парни и девки рухнули на колени, причитая и умоляя начальника о пощаде.
Усмехнувшись Иван Родионович разъяснил своё распоряжение Матвею: Пусть роют могилу для погибших и отвозят на подводе, а заартачатся, тогда по закону военного времени..
Тут как раз приковыляли раненые пограничники и Матвей переадресовал приказ бойцам.
Те первым делом обыскали мародеров, изъяли засапожные тесак и финки, дали поддых виновным и пристроили их к делу собирать на подводу куски тел и погибших и отвозить к ближайшей опушке леска.
Военврач Иван Родионович оказался единственным выжившим хирургом из санитарного поезда и как старший взял всю организацию и проведение операций на себя.
Поручил Матвею и медсестрам подготавливать больных и взяв в ассистенты Раису Яковлевну приступил к операциям.
Медсёстры и санитары подносили раненых, промывали раны кипяченой водой, потом обрабатывали разведённым спиртом или йодом, укладывали и привязывали на хирургическом столе.
Во второй половине дня Рая уже не могла стоять на ногах у импровизированного операционого стола.
Узнав, что Матвей отучился полтора курса мединститута в Ленинграде Иван Родионович взял его ассистентом чередуя с Раей.
И кошмар из крови, развороченного мяса, слезшей и сгоревшей кожи, раздробленных костей, белого гноя и сукровицы продолжался.
Матвей удивлялся себе, как он выдерживает это и как выдерживала молодая девушка Рая.
Между операциями перерыв был не больше пяти минут.
Руки дрожали, ноги затекли и не держали.
Матвею предложили хлебнуть спирта, но он отказался, зная что его организм не переносит и поэтому сразу свалится.
Тогда ему и Рае налили черного чая.
Хирург тоже пил только черный чай и не переносил алкоголь.
Вымотавшиеся хирург Иван Родионович и ассистенты несколько минут сидели отдыхая на лавке пока санитары меняли на столе больных и вновь возвращались под полог в нескончаемые кровь и выворачивающую вонь операционной.
Неожиданно перед глазами стоящего у стола рядом с хирургом Матвея раздвоилось, в маске и руками в кровавых перчатках он не мог, как хотелось их протереть, потому что перед глазами побежали светящиеся строки букв и цифр, а тело оперируемого на столе засветилось разными цветами, стали видны кости и работа внутренних органов.
Стиснув зубы и боясь упасть, Матвей продолжал ассистировать хирургу не сразу осознав, что стоит и смотрит с закрытыми глазами.
Из памяти всплыло, как допивая горький чай с усмешкой мимолетно ощутил себя Гераклом.
Тогда страх и паника отступили, он стал вглядываться в цветную картину раненого и вчитываться в русские и латинские буквы и цифры, что-то подсказывая хирургу.
Сначала тот зарычал не слушая, но после нескольких повторных раз поднял на Матвея потемневшие глаза, пристально взглянул и кивнул головой.
Операции пошли быстрей одна за другой.
Неожиданно для Матвея вторая картина стала тускнеть и гаснуть и наконец сообразив в чём дело, Матвей поднял руки и бросился наружу.
Увидев спины уходящих от машин студентов и студенток ставших медсёстрами, Матвей сорвал с лица маску и зарычал вслед:
Стоять! Назад! Диск положить на солнце и охранять!
Оглянувшиеся Григорий, Вадим и Тася испугались – так страшен был вид начальника, всего в крови с головы до ног.
Григорий сообразил первым:
Диск?
Да! Нужен для операций! Держите на солнце!
Больше объяснять не потребовалось, сообразительные студенты что-то поняли и возле положенного на солнце диска стал часовым Вадим.
Несколько раз Матвей отрицательно качал головой при поступлении очередного больного на операционный стол, не сразу, но после повторного осмотра больного Иван Родионович соглашался с его негативным диагнозом.
Но когда поступил молодой танкист лишь с обгорелыми и изувеченными руками и Матвей отрицательно покачал головой, ему не поверили ни Иван Родионович, ни Раиса Яковлевна.
Тогда Матвей оттянул маску с лица и хрипло пояснил пересохшим языком: Разорвана селезенка и другие внутренние органы.
Хирург дополнительно осмотрел и прощупал больного и показал убрать его с операционного стола.
И тогда впервые за нескончаемый день Рая заплакала.
Как вы определили? – спросила она Матвея.
Матвей сказал: У нас есть ясновидящий, попробуйте и вы несколько раз позвать Геракла и представить вид и раны больного.
Хирург Иван Родионович остро взглянул на Матвея, но промолчал, допил холодный горький чай и вернулся к столу, за ним пошли Рая и Матвей.
Не сразу, но через какое-то время Матвей приглядевшись увидел, что движения ассистирующей Ивану Родионовичу Раи стали скупо–экономными и точными и теперь уже она стала подсказывать хирургу состояние больного.
Операции продолжались и только когда как-то потемнело и под тент внесли керосиновые лампы, Матвей понял, что уже наступил вечер или ночь.
Операции закончились заполночь, когда на ногах не могли стоять уже ни Иван Родионович, ни Рая, ни Матвей.
Сил хватило только стянуть с себя окровавленную одежду, облиться ещё тёплой нагретой солнцем за день водой из бочки, дойти до лежанки и свалиться.
Утром Матвея разбудил шум, люди старались их не беспокоить, но пришли подводы за ранеными из городка.
Из пятисот человек в санитарном поезде налёт вражеских самолётов пережили полторы сотни, а до утра дожили меньше сотни.
Погибших утром похоронили на опушке.
В стороне бросили застреленного давешнего мужика – ночью мародеры попытались напасть на бойцов, мужика застрелили, парни и девки убежали в темноту.
С ранбольными отправлялся в городок и вренврач Гирин.
Хирург Иван Родионович оказался молодым, не старше Матвея, просто был измученным и вымотавшимся.
Оказалось они с Матвеем учились в Ленинграде в одно время, нашлись общие знакомые и преподаватели.
Иван сказал Матвею, что из него получился бы хороший врач.
Матвей промолчал и вренврач не стал продолжать тему.
Звал с собой вместе с её подопечными Раису Яковлевну, но она отказалась.
Немалую роль в этом сыграло и впечатление Раи от второго зрения после призыва Геракла и желание разгадать эту загадку.
На прощание хирург спросил Матвея: Как ему удавалось комментировать операции не раскрывая рта?
На этом вренврач Гирин повернулся и ушёл за подводами увозившими раненых, удовлетворенный произведенным впечатлением и не став ждать ответа от ошеломленного Матвея, будто наяву снова ощутившего прилипшую к лицу мокрую марлевую маску, через которую было трудно дышать, не то что говорить.
Матвею оставалось только гадать почему Раиса Яковлевна увидела картины от Геракла, а Иван Родионович только слышал его собственные комментарии хода операций.