В августе 2011 года Буденновск был потрясен дерзким преступлением, совершенным средь бела дня. На территории местной автозаправки был хладнокровно расстрелян ее владелец, 49-летний Алик Магомедов.
Первоначальные версии следователей колебались между заказным убийством и расправой со стороны экстремистов. Однако уже через месяц полиция задержала подозреваемого. Им оказался не наемный киллер, а 51-летний Магомед Ибрагимов, давний друг и земляк погибшего. Следствие по делу длилось более года, и суд вынес суровый приговор.
Крепкая мужская дружба
История, приведшая к роковому выстрелу, началась более чем за десять лет до этих событий. Магомед Ибрагимов и Алик Магомедов, как и многие их земляки, перебрались из Дагестана на Ставрополье в поисках заработка и лучшей доли.
Они обосновались в пограничном Левокумском районе и устроились работать вместе на комбинат «Овцевод». Мужчины трудились на кошарах, ухаживая за отарами овец, и в суровых условиях степи между ними зародилась крепкая мужская дружба. Со временем Магомед перевез в село Величаевское старших сыновей и жену.
Младшую дочь, Зиярат, из-за тяжелых бытовых условий решили временно оставить в дагестанском интернате, где были все необходимые для жизни и учебы удобства, которых не было в покосившихся советских времянках.
Трагедия дочери
Когда Зиярат подросла, она тоже присоединилась к семье в Величаевском. 15-летняя девушка, расцветающая красота, которая не могла остаться незамеченной, привлекла внимание Алика Магомедова. Несмотря на то, что он был ровесником ее отца и считался другом семьи, ему удалось завоевать доверие и расположение юной Зиярат. По словам следствия, он обещал на ней жениться. Девушка поверила ему. Однако Алик своего слова не сдержал.
То, что произошло между ними на самом деле, сегодня доподлинно неизвестно. Родственники и знакомые обеих семей категорически отказываются комментировать те события. Для местной дагестанской общины эта тема остается строгим табу.
Известен лишь трагический финал этой истории: в 2006 году тело Зиярат обнаружили в одном из оросительных каналов Левокумского района. По официальной версии, девушка покончила с собой.
Одна из местных жительниц, Вера Петрова, поделилась своими смутными воспоминаниями:
– Да, я помню эту историю. Я работала с ее мамой на кошаре, помню она тогда рассказывала, что ее девочка умерла, и, кажется, как-то упомянула, что дочь вроде замуж не хотела выходить.
Для ее отца, Магомеда Ибрагимова, случившееся стало личной трагедией и, как позже установило следствие, поводом для кровной мести.
«Никто не хочется оказаться кровником»
Выяснить подробности жизни и смерти Зиярат оказалось практически невозможно. В селе Величаевском, где проживала семья Ибрагимовых, традиционные русские обычаи постепенно уступают место кавказским. Местные жители отмечают, что дагестанцы редко афишируют своивнутренние дела и предпочитают хоронить умерших на исторической родине.
– Здесь с умершими даже попрощаться не дают. Их тела сразу же заворачивают в простыни и отправляют хоронить на родину — в Дагестан. В районе мусульманских кладбищ нет, – рассказывают очевидцы.
Сотрудник местного РОВД, пожелавший остаться неизвестным, подтвердил, что получить какую-либо информацию от общины крайне сложно:
– Вам никто ничего из них не скажет, так как не хочет оказаться потом кровником. Я уже и сам боюсь слова лишнего сказать. Кроме того, они часто не регистрируют ни браки, ни смерть официально. Поэтому выяснить, а жила ли тут вообще эта девочка, очень трудно.
Долгие поиски в сельсовете все же позволили найти единственную официальную запись, сделанную карандашом:
«Семья Ибражимовых, мать, отец и трое сыновей... Дочь Зиярат, 1991 года рождения. Выбыла в 2006-м, умерла».
Работница сельсовета с сожалением констатировала:
– То есть даже регистрировать ее уход из жизни родственники не стали. А был ли у нее вообще паспорт?
В районном загсе подтвердили, что паспорт она, скорее всего, получала в Дагестане, так как официально в Ставропольском крае его не оформляла. Никакого официального следствия по факту ее гибели не проводилось. Тело было похоронено максимально быстро и без лишнего шума, как будто этой девочки никогда и не существовало.
Пять лет для мести
О том, что Зиярат все же была, и ее судьба не забыта, стало известно лишь пять лет спустя, когда на автозаправке в Буденновске прозвучали роковые выстрелы. После убийства Алика Магомедова Магомед Ибрагимов попал в поле зрения следователей просто как один из близких знакомых погибшего.
Версии о заказе или давлении экстремистов, требующих выплаты закята, казались первостепенными.
– Следователь начал задавать наводящие вопросы и понял, что все не так просто, – рассказал источник в правоохранительных органах Левокумского района.
Окончательно сломили подозреваемого результаты экспертиз, которые однозначно доказали, что Магомедов был убит из ружья бывшего друга. Ибрагимов дал признательные показания и на допросах держался с холодной уверенностью человека, убежденного в своей правоте. Он даже попросил, чтобы на допросах присутствовал его сын, словно желая показать пример защиты семейной чести. Подробностей того, что именно произошло между Аликом и его дочерью, он так и не раскрыл.
Как установило следствие, оружие для мести Ибрагимов приобрел спустя 5 лет после смерти дочери. Он долго и терпеливо выслеживал бывшего друга. Выбрав момент, он устроился в засаде во дворе многоэтажного дома напротив заправки Магомедова. Первая пуля, выпущенная им из охотничьего ружья с оптическим прицелом, срикошетила и слегка задела сотрудника полиции, который в тот момент заправлял свой автомобиль.
Следующие два выстрела достигли цели: пули попали в грудь и живот Алика Магомедова, который стоял у входа в автомойку. Несмотря на усилия врачей, предприниматель скончался в больнице от полученных ранений. Сам Магомед Ибрагимов, совершив задуманное, спокойно скрылся с места преступления.
Приговор
Суд принял сторону обвинения в полном объеме. Магомед Ибрагимов был признан виновным в умышленном убийстве и приговорен к максимально суровому наказанию — 16 годам лишения свободы в колонии строгого режима.
Этот приговор поставил формальную точку в уголовном деле, но оставил за скобками вопросы о непреложности древних законов чести, столкнувшихся с современным правовым полем, и о цене молчания, которую порой приходится платить целым сообществам.
По материалам «КП»-Ставрополь