Где-то в бескрайних водах Тихого океана, среди плавучих гор пластикового мусора, лежит не просто альбом, а целая забытая вселенная. «Plastic Beach» группы Gorillaz — это законченная история, но ее окончательная версия является лишь тенью от грандиозного замысла Деймона Албарна. Сегодня мы отправляемся в экспедицию по руинам того, что могло бы быть, чтобы отыскать звуки с «Plastic Beach», которые остались навсегда потерянными в глубинах.
Изначально «Plastic Beach» задумывался как самый масштабный и звездный проект виртуальной банды. Это должен был быть не просто сборник треков, а настоящая опера в духе постмодерна, гигантский коллаж из голосов со всего мира, собранных на этом символическом острове-утопии. Албарн описывал свой замысел как «попытку создать нечто прекрасное из самого уродливого» — и это касалось не только экологической темы, но и самой музыки, сплетенной из десятков, порой противоречащих друг другу, голосов.
Одним из самых громких призраков, населяющих пляж, остаётся Принц. Переговоры с Королем поп-музыки велись активно. Албарн написал для него трек под рабочим названием «Electric Shock», идеально подстроенный под его фанковый, неуловимый стиль. По слухам, трек был почти готов к записи, но в последний момент Принц, известный своей непредсказуемостью, отказался от участия. Его не устроили условия контракта или, по другой версии, сама идея проекта-коллаборации показалась ему слишком коммерческой. Его финальный ответ был кратким и категоричным. Так один из самых ожидаемых дуэтов в истории поп-музыки растворился, как мираж.
Но список «почти состоявшихся» легенд на этом не заканчивается. В студии должен был появиться Эми Уайнхаус. Грубый, меланхоличный вокал Эми идеально вписывался бы в эстетику затухающего гламура «Plastic Beach». Албарн видел ее исполняющей одну из центральных баллад альбома, но тяжелая личная жизнь и график певицы сделали сотрудничество невозможным. Трагическая ирония заключается в том, что её голос, полный боли и уязвимости, мог бы стать идеальным голосом самого океана, тоскующего по чистоте.
Ходили слухи и о возможном участии Дэвида Боуи. Культовый музыкант, всегда шедший в авангарде, интересовался проектом и, по некоторым данным, даже обсуждал с Деймоном концепцию. Боуи мог бы стать идеальным повествующим, «хозяином» этого странного тематического парка — циничным, элегантным и всевидящим. Но, увы, и этому дуэту не суждено было сбыться. Почему? История умалчивает. Возможно, звезды просто не сошлись.
Не обошлось и без потерь в мире хип-хопа. Икона нью-йоркского андеграунда MF DOOM был записан для трека, который в итоге превратился в «Superfast Jellyfish». Однако его куплет не вошел в финальную версию. Причины остаются загадкой: то ли его поток не сошелся с идеей, то ли таинственный персонаж маски просто исчез в очередное свое путешествие, оставив после лишь черновик.
Влияние этих потерь на итоговый альбом невозможно переоценить. Осознав, что грандиозная опера не складывается, Албарн был вынужден пересмотреть подход. Место отсутствующих титанов заняли другие, порой неожиданные, голоса. Лирический центр тяжести сместился с масштабного коллажа на более личные, меланхоличные темы. Именно поэтому в финальной версии так сильно звучат мотивы одиночества, потерянности и ностальгии — они стали не только темой альбома, но и реальным отражением процесса его создания.
Некоторые треки, лишившись первоначально задуманных вокалистов, претерпели радикальные изменения. Тот же «Electric Shock», написанный для Принца, трансформировался в инструментальную композицию, которую можно услышать в конце трека «Glitter Freeze». Прислушайтесь к этой пульсирующей, нервной синтезаторной линии — это и есть фантомный след, музыкальный призрак того, что могло бы быть.
Существуют ли эти треки где-то в архивах студии? Скорее всего, нет. Большинство из них так и остались на уровне демо-записок, обсуждений и набросков. Их ценность — именно в их мифической природе. Они стали частью лора «Plastic Beach»: идеальными, недостижимыми звуками, которые унесло в открытое море, как и сам остров из мусора.
«Plastic Beach» в том виде, в котором мы его знаем, — это гениальный альбом о провале. О провале человечества перед природой, провале утопии и, в конечном счете, провале первоначального музыкального замысла. Но именно эта неудача, это столкновение с реальностью и породили тот уникальный, ранимый и пронзительный шедевр. Мы можем лишь гадать, как звучал бы голос Принца на фоне волн из синтезаторов, но, возможно, именно эти неозвученные мелодии и есть самая честная музыка «Plastic Beach» — музыка тишины, потерь и того, что навсегда уплыло от нас.