Голос в шлеме трещал, как пережаренный бекон на сковороде размером с Северную Каролину.
— Громобой-Два, подтверждаем, ваши три зеленые лампочки не горят. Повторяем, шасси не заблокированы. Потому что их, похоже, нет там.
Капитан Итан «Кальмар» Морроу сглотнул комок, который был на вкус как адреналин и дорогая арабика из офицерской столовой. Его пальцы в перчатках пробежались по привычным тумблерам панели управления TAV-8B Harrier II. Самолет был не просто машиной. Он был капризным, сложным, дышущим раскаленным воздухом зверем с единственной турбиной Pegasus, способной поднять десять с половиной тонн металла и гордости в воздух вертикально. И сейчас этот зверь решил устроить забастовку.
— Понял, Башня, — голос Этана звучал подозрительно спокойно, словно он комментировал погоду, а не приближающуюся катастрофу. — Вижу. Или не вижу. Включаю резервную систему выпуска. Азотный баллон.
Процедура была прописана в мануалах, выжжена в нейронах каждого пилота «Харриера». Отказ основной гидравлики? Добро пожаловать, старый добрый азот. Летишь себе, дергаешь рычаг, и инертный газ с шипением, достойным голливудского злодея, выталкивает стойки шасси на место. Элегантно. Инженерно. Предсказуемо.
— Стой, Кальмар, — в эфире возник новый голос. Глухой, низкий, пропитанный авторитетом и, как казалось Этану, ароматом дорогого сигара. Полковник Брюс «Брюстер» Вэнс. Начальник аэродрома. Человек, чей послужной список был длинен, а методы управления в последние годы все чаще вызывали вопросы у штабных психиатров. — Не трогай баллон. Я запрещаю.
Кальмар замер с рукой над рычагом аварийной системы.
— Сэр? Повторите, пожалуйста. Стандартная процедура…
— Стандартная процедура для стандартных умов, капитан! — отрезал Вэнс. В его голосе звучала неподдельная, почти маниакальная уверенность. — Я только что провел мозговой штурм с техниками. У нас есть решение лучше. Гениальное в своей простоте.
— Сэр, у меня топлива на сорок минут, и я бы не назвал невыпущенные шасси «стандартной» ситуацией, — попытался возразить Кальмар, уже чувствуя, как по спине бегут мурашки предчувствия.
— Вздор! Слушай сюда, сынок. Мы разложили на ВПП стопку матрасов. Специальных, армейских, повышенной прочности. Целых шесть штук. Ты садишься на брюхо прямо на них. Мягкая посадка, никаких искр, царапин на дорогом покрытии. Мы потом просто поднимем тебя на домкратах, починим шасси, и все будут в восторге. Экономия на ремонте фюзеляжа!
В эфире повисла такая густая тишина, что ее, казалось, можно было резать ножом. Кальмар несколько раз моргнул, проверяя, не началась ли у него гипоксия.
— Матрасы, сэр? — выдавил он наконец. — Вы предлагаете посадить реактивный штурмовик на матрасы?
— Не предлагаю, капитан! Приказываю! — прогремел Вэнс. — Это твой плацдарм. Твоя зона приземления. Война с гравитацией, Морроу, и мы победим с помощью передовых технологий амортизации! Выполнять!
Башня молчала. Диспетчеры, техники, все присутствующие явно были парализованы величием замысла полковника. Кальмар вздохнул. Он посмотрел на море внизу, на приближающийся берег, на аэродром, где его ждала судьба в виде гигантской кровати для неудачливого Икара.
— Понял, — безжизненно ответил он. — Захожу на посадку. На… матрасы.
Снижение было похоже на дурной сон. Он видел их издалека. Аккуратную стопку бежевый прямоугольников, одиноко лежащих в центре гигантской полосы. Они выглядели такими маленькими. Такими беззащитными. Как если бы кто-то готовился к гигантскому пикнику, но забыл еду.
— Громобой-Два, на глиссаде. Вас отлично вижу. Матрасы на месте, выглядит… уютно, — доложил он, не в силах удержаться от сарказма.
— Не умничай, Кальмар. Просто садись. Доверься пружинам, — ответил Вэнс.
«Доверься пружинам». Эта фраза навсегда впечатается в память Этана Морроу.
Коснуться было жутко. Он погасил скорость настолько, насколько это было возможно для вертикальной посадки «Харриера». Десять с половиной тонн веса, девять тонн реактивной тяги, направленной вниз, встретились с шестью матрасами, которые, как впоследствии напишет комиссия, «немедленно отреагировали неконтролируемым, самопроизвольным, быстрым кинетическим разрушением».
На языке простых смертных это означало Адский Апокалипсис Пружинной Начинки.
Раздался оглушительный, сухой треск, больше похожий на взрыв, чем на амортизацию. Матрасы не просто сплющились. Они взорвались. Из-под фюзеляжа во все стороны рванули тысячи стальных пружин, клубы ткани, обрывки поролона и проволоки. Это был ливень из металла и текстиля, ослепляющий, яростный, бессмысленный.
— О нет… — успел прошептать Кальмар, увидев в боковые стекла бурю.
Но худшее было впереди. Реактивный двигатель «Пегас», все еще работающий на малом газу, с жадностью втянул в себя этот вихрь обломков. Раздался скрежещущий, vom-inducing грохот, звук рвущегося в клочья титанового сплава. Самолет дернулся, завыл на пронзительной ноте агонии и, наконец, с глухим стуком о бетон замер, легонько покачиваясь.
Тишина, наступившая после грохота, была оглушительной. В ушах звенело. В кабине пахло горелой тканью и авиационным керосином.
— Громобой-Два! Доложите обстановку! — в эфире голос Вэнса наконец потерял уверенность и стал просто скрипучим.
Кальмар отстегнул привязные ремни. Он был жив. Цел. Он потрогал шлем, лицо. Никаких травм. Он выглянул в боковое стекло. Его «Харриер» сидел на брюхе в эпицентре поля, усыпанного, как конфетти после самого идиотского парада на свете, металлическими пружинками.
— Посадка… — он откашлялся, пытаясь найти нужные слова. — Посадка выполнена. Матрасы оказали неожиданное активное сопротивление. Двигатель… я думаю, он сжевал вашу передовую технологию амортизации, сэр. И ему это не понравилось.
Из ангара уже неслись аварийные машины с мигалками. Прибывшие техники, пытаясь сохранять профессиональную серьезность, разглядывали сцену с выражениями лиц людей, которые вот-вот лопнут от смеха или уволятся к чертям собачьим.
Самолет бережно подняли на домкратах прямо на полосе, чтобы оценить ущерб. Главный техник, старший сержант Гарсия, человек с лицом, видавшим всякое, подошел к стойке шасси, все еще убранной. Он достал небольшой баллончик с азотом из аварийного комплекта — тот самый, которым должен был воспользоваться Кальмар, — и просто нажал на клапан.
Раздалось дружелюбное шипение. Шасси плавно и беспрекословно выдвинулось, щелкнув замками. Зеленые лампочки на панели загорелись с видом полнейшего невинного недоумения.
Наступила мертвая тишина. Все присутствующие, включая закопченного Кальмара, смотрели на исправные стойки, потом на поле, усеянное пружинами, потом на помятый, но в целом целый фюзеляж, и потом — на полковника Вэнса, который подошел, побледнев как полотно.
— Ну… — начал полковник, пытаясь вернуть себе былое величие. — Как видите, фюзеляж практически не пострадал. Матрасы выполнили свою буферную функцию! А шасси… мелочи. Отбуксируем его в ангар, отремонтируем двигатель, и…
Он не договорил. Его речь заглушил рев тягача. «Харриера», с теперь уже выпущенным шасси, но с изуродованным воздухозаборником, медленно поволокли в утрую огромного ангара №3.
Час спустя в ангаре царила атмосфера сдержанного хаоса. Огромный истребитель стоял в центре, окруженный лесами, прожекторами и группой техников во главе с Гарсией. Они с мрачным видом изучали повреждения двигателя, время от времени выковыривая щипцами очередную погнутую пружину.
— Ну и день, — вздохнул один из механиков, молодой парень по имени Ричи. — Сначала матрасный апокалипсис, теперь это. Капитальный ремонт, не меньше.
— Могло быть и хуже, — философски заметил Гарсия, постукивая отверткой по лопатке турбины. — Капитан цел. Самолет, в основном, тоже. Отделались испугом и… — он достал из глубины очередной стальной виток, — …и легкой контузией для «Пегаса».
Капитан Морроу, уже переодетый в чистый комбинезон, пил кофе из бумажного стаканчика, прислонившись к стойке крыла. Он смотрел на свою машину, и ему было одновременно и жалко ее, и смешно. Это был уникальный вид абсурдного горя.
Именно в этот момент из-за угла внутреннего помещения ангара, где хранился мелкий инвентарь, донесся нарастающий, пронзительный визг электромотора.
Все обернулись на звук.
Из-за угла на бешеной скорости вылетела электро тележка EZ-Go. За ее рулем сидел техник второго класса Дэнни Эпплгейт, и выражение его лица было отрешенным и блаженным, будто он парил где-то в стратосфере, а не несся по бетонному полу ангара. Его глаза были остекленевшими, на губах играла блаженная улыбка.
— Дэнни? Ты что, черт возьми, делаешь? — крикнул Гарсия, роняя отвертку.
Но тележка не снижала скорость. Дэнни не реагировал. Он сидел, выпрямившись, смотря в никуда, его руки мертвой хваткой вцепились в руль. EZ-Go мчалась прямо на группу людей и на многострадальный «Харриер».
— СТОЙ! ВЫКЛЮЧАЙ! — заорал Гарсия, отскакивая в сторону.
Тележка пронеслась мимо них, чудом не задев никого. Дэнни даже не пошевелился. Он не пытался свернуть или затормозить. Его взгляд был устремлен в какую-то свою, прекрасную и ужасную даль.
С оглушительным, душераздирающим скрежетом металла о металл EZ-Go врезалась прямо в носовую стойку шасси того самого самолета, который только что пережил бой с матрасами.
Удар был достаточно сильным, чтобы смять бампер тележки, отбросить ее назад и оставить на прочной стойке шасси глубокую, безобразную вмятину. Стекло фары треснуло. Электромотор жалобно взвыл и замолк.
Дэнny выбросило из сиденья от удара. Он приземлился на бетон, покатился и замер, сидя на полу и смотря на всех растерянным, но счастливым взглядом.
— Эй, ребята… — сказал он, широко улыбаясь. Его голос был медленным и плавающим. — Вы видели эти узоры? Прямо в мониторе… такие радужные…
От него пахло химической свежестью, чем-то сладковатым и едким. В его ослабевшей руке зажат был маленький баллончик с очистителем для клавиатуры «Сжатый воздух с добавкой TastyBreeze». Он был пуст.
— Он… он надышался? — ошеломленно прошептал Кальмар, отходя от крыла. — Очистителем для клавиатуры? Прямо здесь?
Старший сержант Гарсия подошел к Дэнни, поднял баллончик и понюхал.
— TastyBreeze «Тропический взрыв». Да, капитан. Похоже, у него в голове сейчас самый настоящий тропический взрыв. Надышался, потерял сознание, рухнул на педаль газа… и понеслось.
Полковник Вэнс, который зашел в ангар как раз в момент кульминации, стоял, не двигаясь. Он смотрел то на самолет с новенькой вмятиной, то на улыбающегося техника, то на смятую тележку. Казалось, в его мозгу произошел окончательный и бесповоротный сбой. Картина мира, в которой можно посадить истребитель на матрасы, не выдерживала столкновения с реальностью, в которой солдаты кайфуют от чистящих средств и таранят на гольф-карах военную технику прямо внутри ангара.
— Уровень D, — вдруг тихо и бесстрастно произнес Гарсия, осматривая свежую вмятину на стойке. — Новые повреждения. Уровень D. Капитальный ремонт. Списывайте со счетов на месяц. А то и больше.
Это был приговор.
Следующая неделя прошла в бесконечных разбирательствах. Капитана Морроу признали невиновным, действовавшим по приказу. Полковника Вэнса отправили в продолжительный «творческий отпуск» с рекомендацией посетить не только психолога, но и ортопеда — подобрать хороший матрас для домашнего использования. Дэнny отправили в реабилитационный центр, предварительно убрав из всех оргтехники чистящие средства с «вкусным» запахом.
Капитан Итан «Кальмар» Морроу стоял у входа в ангар №3 и смотрел на свою птицу. «Харриер» был окружен техниками, которые с помощью лазерных измерителей изучали теперь уже два типа повреждений: от матрасов и от гольф-кара.
К нему подошел старший сержант Гарсия, неся два стаканчика с кофе.
— Держите, капитан. За ваши нервы. И за мои.
— Спасибо, сержант. — Кальмар принял стаканчик. — Ну как он?
— Будет как новенький. Через полгода. Знаете, капитан, я двадцать лет на службе. Видел, как отказывала навигация, заклинивало рули высоты, ловили «козла» при заправке в воздухе. Но чтобы матрасы… и гольф-кар в ангаре… — он покачал головой. — Это что-то новое. Это высшая лига армейского абсурда.
— Полковник говорил, надо доверять пружинам, — горько усмехнулся Кальмар.
— Есть одно правило, капитан, — сказал Гарсия, делая глоток кофе. — Всегда доверяй азоту. Азот — он простой, предсказуемый. Неблагодарный, но надежный. А пружины… — он мотнул головой в сторону летного поля, где техники все еще собирали последние свидетельства с того рокового места, — …и рулевое управление гольф-каров, капитан, — они коварные. У них свои планы. И они явно не включали в эти планы десятитонный реактивный самолет.
Кальмар вздохнул и посмотрел на свой самолет. Технотриллер его жизни закончился не взломом Пентагона хакерами и не восстанием машин. Он закончился абсурдным фарсом с участием мебели, опьяненного техника и его неуправляемого электромобиля в замкнутом пространстве. И почему-то это казалось ему гораздо более правдоподобным сценарием для конца света. Тихим, идиотским, пахнущим «Тропическим взрывом» и разворачивающимся там, где его совсем не ждешь — в самом безопасном месте.
— Знаете, сержант, — сказал он. — В следующий раз, если шасси не выйдут, я лучше попробую приземлиться на гигантскую кучу зефира. Или на надувной батут. По крайней мере, это будет веселее.
Гарсия хмыкнул.
— Только, ради всего святого, проверьте, чтобы у всех техников в радиусе мили не было под рукой баллончиков с «вкусным воздухом». И припаркуйте подальше все гольф-кары. Договорились?
— Договорились, — улыбнулся Кальмар и сделал глоток горячего кофе. Он был горьким, крепким и предсказуемым. Прямо как азот.