От редактора: ну вот и финал! Сегодня наконец узнаем, чем все закончилось и какими были последствия для свекрови. Первую, вторую и третью часть читайте по ссылкам:
📅Обновление (спустя пять дней)
Прошло несколько дней после конфронтации, и я хочу дать финальное обновление, чтобы завершить эту историю.
Так много всего произошло, и мои эмоции били через край, но вот как обстоят дела сейчас. Сначала — новости о малыше. Наш маленький всё ещё в реанимации, но он настоящий борец. Он набрал несколько сот грамм, это очень много для недоношенного, и врачи осторожно оптимистичны по поводу его прогресса. Ему ещё далеко до выписки домой. Но каждая маленькая победа, каждый грамм веса, каждый миллилитр молока, который он может съесть, для нас праздник. Спасибо всем, кто посылал пожелания! Это очень много значит. И знание, что ему становится лучше, помогает держаться на фоне урагана семейной драмы, который на нас обрушился.
Теперь о свекрови. После того как мы её выгнали, она сутки вообще не выходила на связь. Ни звонков, ни сообщений. Наверное, знала, что я не хочу ничего слышать. На следующий день она написала мужу. Я видела — он сам показал, даже без просьбы, потому что мы договорились быть честными. В сообщении она умоляла простить её, утверждала, что не может есть и спать, зная, что причинила нам боль, что мы её единственная семья и т. д. Она написала, что ей очень жаль и она сделает всё, чтобы это исправить.
Не скрою, читая её слова, я снова разозлилась. «А как насчёт того, чтобы волшебным образом отменить мыло и вернуть мне молоко?» — была моя первая саркастическая мысль. Конечно, это невозможно. Что сделано — то сделано. И ещё: даже в извинениях её было много жалости к себе. «Я ненавижу себя за это. Я была ослеплена желанием помочь. Я не хочу потерять и вас тоже» и так далее. Казалось, что она снова выставляет себя жертвой собственной же схемы. Мы не стали отвечать сразу. Нам нужно было время остыть и решить, как поступать. Мы с мужем долго обсуждали, рассматривали варианты. Можно ли это простить? И при каких условиях? Как защитить ребёнка и мой запас молока в будущем? Что насчёт мыльного бизнеса? Будет ли она продолжать с чужим молоком?
Некоторые спрашивали, собираемся ли мы предпринимать юридические меры, и мы немного изучили вопрос. Идея подать в суд или обвинить свекровь в краже кажется неприятной, но по факту она украла у нас несколько раз, и технически грудное молоко имеет ценность — его же продают. Но в полиции, наверное, посмотрят на нас как на сумасшедших, если мы скажем: «Свекровь украла моё грудное молоко». Это нечастый сценарий. Мы всё же всё задокументировали: я сохранила видеозапись, скриншоты, у нас есть переписки, так что если когда-нибудь понадобится — доказательства есть.
Вместо того, чтобы сразу бежать в полицию, мы решили сначала попробовать личный подход. Муж позвонил своему отцу (моему свёкру), который живёт в другом штате и особо не участвует (они разведены). Мы сообщили ему на случай, если свекровь обратится к нему или если нам понадобится его поддержка. Он был в шоке, как и все, и сказал: «Что бы вы ни решили, я пойму. Она реально дел натворила». Он также упомянул, что это не первый раз, когда у неё сомнительные идеи для бизнеса, хотя, конечно, это превзошло всё. Пару лет назад, например, она вложила кучу денег в какую-то сетевую фигню, и он вытаскивал её финансово. Так что послужной список у неё был, но ничего подобного этому.
Мы также рассказали моим родителям. Они поняли, что что-то не так, потому что я была просто убитой в тот день. Их поддержка помогла. Моя мама была в ярости за меня и её пришлось отговаривать от того, чтобы прилететь и устроить свекрови разнос лично. Мы её отговорили.
Через пару дней, когда мы остыли, мы с мужем согласились встретиться со свекровью ещё раз, но на определенных условиях. Мы сразу обозначили: это просто разговор, не примирение. Я дала мужу вести. Он сказал, что мы оба всё ещё очень злы и что она нанесла огромный удар по доверию. Она, конечно, тихо заплакала и повторила свои извинения, на этот раз с меньшими отговорками. Сказала, что этому нет оправданий и ей стыдно.
Я задала несколько вопросов, которые меня мучили. «Вы собираетесь продолжать этот бизнес с мылом?» Она энергично замотала головой: «Нет-нет, абсолютно нет. Я уже сказала [имя подруги]. Всё кончено. Я больше не участвую». По её словам, подруга была разочарована, но свекровь уверяла, что молока больше не даст. Ну да, у нее ведь больше и нет источника. А без этого подруга не будет продолжать с человеческим молоком. Я сомневаюсь, конечно, что подруга не попытается найти другой источник, но это уже вне моего контроля.
Я проверила сайт подруги (что-то вроде Etsy-магазина), и там нет упоминаний о молоке, так что, возможно, это реально было только на стадии экспериментов. «Ты когда-нибудь продавала или отдавала мыло, сделанное из моего молока, кому-то ещё?» Она сказала, что сделали только несколько пробных кусочков, и уверяла, что она их забрала и уничтожила. Я не знаю, правда это или то, что она думает, будто я хочу услышать. Проверить мне никак — только если преследовать случайных мужиков в интернете в поисках отзывов на мыло с грудным молоком. Ну уж нет!
Я прямо сказала, что не верю, что она их уничтожила, и даже если так, уже поздно. Кто-то чужой уже трогал моё молоко без моего согласия. Она выглядела по-настоящему в ужасе и сказала: «Я знаю, и меня саму тошнит от мысли об этом. Я бы хотела всё отменить». «Как вообще в голову пришла эта идея? Что заставило тебя подумать, что это нормально?» Она сказала, что это в основном идея подруги — они прочли какую-то статью про мыло с грудным молоком, которое дорого продавалось. Упомянула, что какие-то бодибилдеры покупают молоко, чтобы пить, и другие странные факты, мол, рынок есть. Подруга, видимо, сказала: «Если достанешь молоко, мы будем первыми, кто продаст такое мыло». И свекровь добровольно предложила меня как тайного поставщика, даже не спросив. Её доводы снова были в том, что я якобы не узнаю до поры, а потом, может, даже буду впечатлена деньгами.
Это снова вызвало у меня отвращение. Она признала, что в глубине души знала, что это неправильно, и именно поэтому скрывала, а не спросила меня. То есть она понимала, что это тёмное дело, и всё равно сделала. После допроса я просто замолчала. Сказала всё, что хотела. Муж сказал ей, что мы будем держаться от неё на расстоянии в обозримом будущем. Он чётко сказал, что, хоть она его мать и он её любит, это не то, что можно просто замять. Чтобы восстановить доверие, потребуется очень много времени, если это вообще возможно. И он сказал кое-что, что заставило её плакать ещё сильнее: «Мам, я теперь отец. Мой приоритет — мой сын. И сейчас я не чувствую, что мой сын в безопасности с тобой. Не потому, что ты причинишь ему физический вред, а потому что ты не уважаешь границы. Если ты могла сделать это за нашей спиной, что ещё ты можешь сделать с нашим ребёнком, когда мы не смотрим? Я не могу подвергать его этому риску».
Это её сильно задело. Она качала головой и повторяла: «Я понимаю. Я понимаю». Она спросила, есть ли шанс вернуть наше доверие. Я ответила: «Теперь это зависит от вас, но точно не скоро, а может, и вовсе никогда. Ущерб слишком велик». Я была спокойна, но тверда. Я также сказала, что сосредотачиваюсь на ребёнке и собственном восстановлении и что у меня просто нет сил ещё и её эмоции тащить. Так что ей нужно дать нам пространство. Она спросила, может ли хотя бы получать новости о здоровье ребёнка. Раньше мы ей почти каждый день рассказывали что-то, пока она жила с нами и как бы заботилась. Теперь это прекратилось. Мы сказали, что будем сообщать только о серьёзных изменениях, но не будем болтать каждый день.
Я предложила ей опереться на друзей или других родственников. Она сказала, что близких друзей у неё мало. Ну ещё бы, если она так себя ведёт. Но есть церковная группа, пусть там и делится. Главное, чтобы не со мной. В итоге разговор был вежливый, но очень эмоциональный. Мы не обнимались и не мирились. Так что пока мы не общаемся со свекровью, кроме, может быть, редких сообщений о здоровье ребёнка. Она не будет ездить с нами в реанимацию (хотя я её туда и не звала). Когда ребёнок, дай бог, поправится и вернётся домой, она не увидит его, пока мы не решим, что она заслужила это право. И даже тогда только под строгим контролем.
Что касается украденного молока — это всё ещё то, что больше всего меня злит, когда я думаю об этом. Все те часы сцеживания через боль. Любая мама знает: сцеживание не веселье, особенно в стрессе. Всё это усилие и надежды, сложенные в маленькие пакетики, только чтобы она украла их ради денег. Это доводит меня до белого каления. Я поговорила с консультантом по лактации в реанимации. Не рассказала деталей, мне было стыдно, но сказала, что потеряла часть молока из-за «случайности», и спросила, как восполнить. Она была очень добра, дала советы и назначила дополнительные сессии сцеживания в больнице, чтобы восполнить потерю.
Спасибо медсёстрам и персоналу реанимации — они потрясающие. Я уже начала собирать новый запас, и теперь он под буквальным замком. Мы купили маленький морозильник с замком. Я не рискую. Ключи есть только у нас с мужем. Может, это паранойя, но так спокойнее. Мы также сменили замки в доме. Я не знала, могла ли свекровь сделать копию ключа, пока жила у нас. Мы, конечно, вернули её ключ, но кто знает. Возможно, это перебор, но для спокойствия так лучше. Моё доверие к ней разрушено, я сейчас не удивлюсь ничему.
Муж тоже всё ещё переваривает эти события. Он постоянно проверяет, как я, извиняется за поведение матери. Я его уверила, что не виню его. Он не знал, что она такое сделает. Муж сказал, что его тошнит от мысли, что какой-то чужой человек мог намыливаться моим молоком. У меня те же чувства. Это ужасно, и мы стараемся не зацикливаться на этой детали, потому что иначе накрывает отвращение. В конце концов, это произошло, и мы не можем это отменить. Так что сосредотачиваемся на здоровье ребёнка и будущем нашей семьи — это держит нас в здравом уме.
Некоторые спрашивали, не собираемся ли мы обнародовать или опозорить её онлайн, ведь она хотела продавать в интернете. Честно? У меня нет сил. И часть меня не хочет, чтобы бабушка моего ребёнка навсегда осталась в глазах общества «той сумасшедшей, что делала мыло из грудного молока». Это стыдно и ужасно, но это семейное дело, и я не хочу его раздувать публично, кроме относительной анонимности этого форума. Мы тихо отправили жалобу на платформу, где ее подруга продаёт, на случай, если кто-то попробует выложить товары с человеческими жидкостями. Думаю, ничего из этого не выйдет, но мне стало чуть спокойнее. Надеюсь, свекровь реально завяжет с этим. Если я когда-нибудь узнаю, что она снова пытается — тогда я без колебаний буду уничтожать её легально или публично. Пока же я оставляю всё как есть. Я сказала ей всё. Она знает последствия. Дальше это её работа — каяться и меняться. Мой фокус — на предстоящей операции у малыша на сердце. Да, помимо всего, моему мальчику нужна небольшая операция на следующей неделе, но прогноз хороший! И я стараюсь заботиться о себе, чтобы быть рядом с ним.
От редактора: Ну вот и все! Хорошо, что муж и жена выступили единым фронтом. Так как я читаю много историй, то видела много примеров, когда мужья говорят что-то вроде "ну она хотела как лучше" или "она не со зла", тем самым поощряя такое поведение своей матери. Или все-таки эта пара была слишком жестока по отношению к свекрови из-за какой-то мелочи, как считаете?
И еще: это, пока что, самая длинная история на канали, обычно я беру для перевода посты покороче. В этот раз даже пришлось исключить комментарии, чтобы не растягивать текст еще больше. Как вам такой формат? Продолжать или ограничиться более короткими текстами?
Спасибо за лайки и подписки! ❤️ Я стараюсь ежедневно находить переводить для вас новые истории от реальных людей :)