Почему-то всегда думают, что если должно произойти что-то страшное, то это непременно должно быть ночью, в самую глухую пору. На своём опыте я убедился, что это совсем не обязательно. Ужас может поджидать тебя на пустынной улице, при свете яркого дня, когда солнечное тепло патокой разливается по округе, заливает предметы вокруг и обнимает тебя золотым прозрачным одеялом.
Я тогда работал охранником на одном объекте. Это был старый гаражный кооператив на окраине нашего города — железные коробки с покатыми крышами, скособоченный от времени бетонный забор, разрисованный надписями и разного рода картинками, начиная от непристойных, заканчивая вполне сносным и даже талантливо нарисованными цветными граффити. Покосившаяся проржавевшая калитка и домик, почему-то ассоциировавшийся у меня с домиком почтальона Печкина. Внутри было оборудовано наблюдательное место, откуда я мог следить за всем, что происходит вокруг , рядом же стоял столик с электрическим чайником, невысокий холодильник и дверка, ведущая в уборную и душевую. Это место даже можно было назвать курортом, и мне там нравилось. До определённого момента.
Это был один из самых обычных дней моей смены. Я лениво следил за тем, как дремлют на жарком августовском солнце гаражи, похожие на старых котов на завалинке, как вдруг, я увидел нечто, что заставило меня усомниться в собственной адекватности. Я увидел фигурку, которая медленно плыла над потрескавшихся асфальтом между пятым и седьмым гаражами. Я протёр глаза — видение не исчезло. Присмотрелся. Точно! Худенькая блондинистая девчонка в белом лёгком платьице до пят с чем-то, то ли шляпкой, то ли веночком на голове! Да откуда ей тут взяться? Как она прошла? Через забор перелезла? Зачем?
Я схватил шокер и перцовку — всяко бывает, может, она не одна, — на всякий случай, пугач, и бросился в сторону пятого гаража.
Потом долго клял себя за такую дурость и желание поиграть в героя.
Когда я подошёл к ней, у меня чуть ли не язык отнялся. Не то, чтобы девчонка была особенно красивой, хотя она была: ладненькая, худенькая, со струящимися светлыми волосами, прелестями проглядывающими испод полупрозрачного платья, и веночком из сухих трав на голове. Было в ней что-то такое, что... завораживало и настораживало одновременно. И глаза. Огромные, бледные, цвета выгоревшего на солнце неба.
— Ты кто? – спросил я. – Одна? Как сюда попала?
Она не ответила. Просто улыбнулась, глянув мне прямо в глаза. Я остолбенел. А потом... Потом она преобразилась. Белая кожа высохла, превратившись будто в пергамент, рот разорвало в яростном вопле, от которого у меня уши заложило, личико превратилось в жуткую маску с чёрными дырами вместо глаз, руки, с длинными костлявыми пальцами потянулись ко мне. На меня полыхнуло нестерпимым жаром, подуло горячим ветром как из печки. Голова закружилась, подкосились ноги. Накатила дурнота и слабость — я упал. А эта хрень подплыла ко мне облаком, наклонилась так, что её страшное лицо оказалось напротив моего — до сих пор в кошмарах вижу эту образину, эту маску с неестественно раззявленной пастью, усеянной острыми зубками, как у щуки, провалами вместо носа и глаз, и слышу это завывание, от которого закладывает уши.
Я чувствовал, как силы уходят. Как печёт лицо, как кровь стучит в висках, а в голове нарастает гул. Я почувствовал, как из ноздрей потекло, по верхней губе, по щеке. Глаза лопались от нарастающей боли. Я был почти парализован.
Почему-то вспомнил молитву, которой учила меня бабушка, и стал, преодолевая спутанность мыслей и заплетающийся язык, повторять "Отче Наш". Это как будто дало мне сил. Я чуть приподнялся. Пополз прочь от твари, которая наползала на меня, ни на мгновение не давая продохнуть. Я продолжал молиться. До тех пор пока у меня не получилось встать. И собрав последние силы, я бросился к своему домику. Как я до него добрался — не знаю. Захлопнул за собой дверь, отполз к кровати. Что-то с силой грохнуло в дверь. Я слышал приглушённые вопли. Она рвалась ко мне. Но на каком-то подсознательном уровне, я знал — она не войдёт. Нечисть приходит только тогда, когда ты её приглашаешь. Я привалился к кровати, глянул в единственное окно. И затрясся. Она была там. Плавала как облако вокруг дома. Я видел мельком то силуэт красавицы, то костлявую белёсую тень, в лохмотьях некогда белого платья. Я слышал то воркование влюблённой девушки, уговаривающей любимого прийти к ней, то плач и стенания неупокоенной души, жалующейся на свою судьбу. Сколько я так пролежал — не знаю. Я очнулся только тогда, когда Толик, мой сменщик, тряс меня за плечо. Он озабоченно смотрел на меня.
— Васёк?! Живой?! Что стряслось?!
Он же и вызвал скорую.
В больнице я провалялся недельку. У меня диагностировали сильное обезвоживание и сильный же тепловой удар.
А потом я узнал, что, довелось мне познакомиться с иной гранью нашего мира. С тем, кого наши предки звали Полудницей. Там, за забором кооператива начинались луга и поля. Местные старики говорили, что в полдень, в самую душную и жаркую пору, можно увидеть красивых белых девушек, что резвятся среди луговых трав, играют, бегают наперегонки. И горе тому, кто их увидит. Полудницы не любят тех, кто мешает им, кто нарушает установленный распорядок, когда к самой жаре все работы должны прекратиться, а люди — разойтись по домам. Так было заведено, когда здесь ещё стояли деревеньки, а город ещё не так наступал.
Похоже, я столкнулся с одной из тех, кто совсем не хотел, чтобы привычные устои так скоро менялись. И мне очень повезло, что я остался жив.
Вопреки ожиданиям, я не уволился. Так и работаю здесь. Только, теперь я стал внимательнее. И каждый раз оставляю в укромном местечке немного свежего хлеба, миску молока и немного луговых цветов.
#мистика #фэнтези #миниатюра #славянская_мифология