От редактора: привет, друзья! Сегодня у нас третья часть с истории про украденное грудное молоко, наконец с объяснениями. Первую и вторую часть читайте по ссылке:
📅Обновление (в тот же день)
У меня было несколько часов, чтобы остыть, и я вернулась, чтобы рассказать, что произошло, когда я столкнулась со свекровью лицом к лицу. В прошлый раз я только пришла домой и застала мужа и свекровь на кухне после инцидента. Я села напротив своей свекрови, глубоко вдохнула и очень тихо сказала: «Скажите мне точно, что вы делали с моим грудным молоком и зачем?» Она всхлипнула и начала сбивчивое объяснение. Я перескажу и добавлю то, что мы вытянули из неё вопросами, потому что потребовалось время, чтобы собрать всю историю.
Сначала она плела про то, что хотела помочь и не хотела меня расстраивать и т. д. Но суть в том, что у свекрови есть подруга, та самая женщина из магазина, которая делает мыло и лосьоны ручной работы. В какой-то момент у них появилась идея создать линию мыла, где главным ингредиентом будет грудное молоко. По словам свекрови, мыло с грудным молоком очень популярно в некоторых онлайн-сообществах, и ладно, я слышала, что некоторые делают мыло из лишнего молока для себя. Допустим. Обычно её подруга использует козье молоко для мыла, но они захотели поэкспериментировать с человеческим, потому что слышали, что оно полезно для кожи.
И вот свекровь, будучи такой «помощницей», решила, что моё молоко идеально подойдёт. Почему моё? Потому что я много сцеживала, и ребёнок всё не выпивал. Она сказала, что заметила: я сцеживаю больше, чем нужно реанимации, и подумала, что я не замечу, если исчезнут несколько пакетов. Ведь я всегда могу сцедить ещё. Правда?
В этот момент я чуть не сорвалась на поток ругательств. Вместо этого я сказала: «Вы понимаете, что это молоко для вашего внука? Каждая капля сцеживается для него, а не для случайных покупателей мыла». Она поспешно ответила, что теперь это понимает и ей жаль, бла-бла, но тогда она реально думала, что ребёнок может вообще никогда не воспользоваться запасом. И вот то, что меня реально взбесило. Она сказала, что не была уверена, что мой ребёнок выживет, и не хотела, чтобы молоко пропало зря. Это были её точные слова, произнесённые жалобным тоном: «Я не была уверена, что он выживет. Дорогая, прости. Я просто не хотела, чтобы всё это пропало, если вдруг случится худшее». Мне пришлось поднять руку и сказать: «Стоп. Просто помолчите минуту», потому что я должна была сдержаться, чтобы не взорваться. Муж напрягся и сказал: «Мам, я не могу поверить, что ты это сказала». Он выглядел так, будто сейчас либо разрыдается, либо закричит, либо и то и другое. Я сказала: «То есть вы тайком решили, что мой ребёнок — не жилец, и лучше украсть его молоко для вашего мыльного проекта? Вы вообще понимаете, что говорите?»
Свекровь снова расплакалась: «Я не говорила, что он безнадёжен. Я молилась за него каждый день. Я просто пыталась быть практичной. Ты должна понять, я надеялась, что он выживет, но нужно быть реалистами. В реанимации всё непредсказуемо. И я подумала: ну, если он не выживет, может, молоко хотя бы послужит другой цели. Может, даже поможет другим». Я резко ответила: «Поможет другим или поможет вам? Вы продаёте это мыло? Потому что давайте честно, это не помощь другим. Это коммерция».
Она после давления признала, что да, намерение было продавать мыло. Не какой-то крупный бизнес, как она говорит, а маленький онлайн-магазин. Сначала она пыталась придать этому благородный вид. Мол, они хотели позиционировать его как особый уход за кожей. И она сказала: «Я собиралась отложить часть выручки для тебя и ребёнка». Клянусь. Она уверяла, что отдала подруге только две сумки-холодильника молока. Судя по нашим наблюдениям, в сумку помещается около 600-900 миллилитров за раз, и она делала это дважды за неделю-две.
Я спросила про деньги: «Так вы продавали? Сколько за кусок? Вы реально уже получили деньги или только экспериментировали?» Она утверждала, что они пока ничего не продали. Что ещё тестировали формулу мыла и планировали бизнес. Но тогда зачем так срочно доставлять молоко сегодня? Она сказала, что какой-то знакомый онлайн, мужчина, был заинтересован попробовать кусок мыла, и они хотели сварить маленькую партию, чтобы отправить ему. Муж до этого в основном молчал, но тут встрял с ужасом на лице: «Подожди, ты хочешь сказать, что вы предлагали это незнакомым людям в интернете? Что за мужчины покупают мыло из чужого грудного молока?» Хороший вопрос, муж.
Свекровь стала защищаться: «Это не так. Это просто любители ухода за кожей. Некоторые мужчины принимают грудное молоко как добавку для здоровья, а другие думают, что оно полезно для кожи. Это нишевый рынок». Тут я не выдержала от отвращения: «То есть есть мужчины онлайн, которые хотят натираться моим грудным молоком, и вы решили, что это нормально?» Я почти кричала. Свекровь опять в слёзы: мол, я выставляю это в мерзком свете, а она никогда никому не говорила, чьё это молоко, просто что у неё есть источник. О, отлично. Это делает всё гораздо лучше. Случайные мужчины намыливаются моим молоком. Но хотя бы не знают, что оно моё.
Я реально должна была отойти и подышать, потому что чувствовала, что либо закричу, либо сорвусь. Муж обнял меня и сказал своей матери очень медленно: «Мам, ты украла у нас и разрушила наше доверие так, как я никогда не мог себе представить. Ты не имела права». Она всё повторяла: «Прости». Но потом добавляла оправдания: «Я собиралась сказать вам, когда бизнес пойдёт, и дать вам долю. Я думала, вы будете гордиться, что я пытаюсь помочь финансово. Я только о малыше и о вас думала». Мы это быстро пресекли. Я сказала ей: «Это не помощь. Ни в какой вселенной. Как вы могли сама решить, что моё молоко, а значит и еда моего ребёнка, доступно для ваших сделок? Молоко — это часть моего тела, созданная для моего ребёнка. Ты взяла часть моего тела без разрешения. Как бы вы себя почувствовали, если бы кто-то сделал это с вами? Это отвратительно. Это полный кошмар».
Она всё повторяла «прости» — но так, как будто ей жаль, что мы узнали и расстроились, а не за сам поступок. Потом она даже разозлилась и в обороне выпалила: «Ну а как насчёт всего молока, которое выбрасывается в больнице или дома, если ребёнок не использует? Многие мамы делают мыло из лишнего молока. Я думала, ты тоже когда-нибудь так сделаешь или пожертвуешь. Я не думала, что ты вообще заметишь пару пакетов, ведь у тебя его так много». Я буквально закрыла лицо руками. Это было невероятно. Муж сказал: «Мам, это не было твоим решением. И ты солгала. Ты не понимаешь, насколько это неправильно?»
Она снова принялась извиняться и сказала, что увлеклась идеей бизнеса, потому что у неё мало денег, и она думала, что сможет извлечь что-то хорошее из трагедии болезни ребёнка. Я спросила, заработала ли она уже хоть что-то. Она сказала нет, ничего значительного не продавала. Утверждала, что они сделали только тестовую партию и раздали несколько бесплатных образцов в своей онлайн-группе рукодельниц, чтобы вызвать интерес. Она клялась, что если бы дело пошло, то часть денег она дала бы нам для ребёнка или на счета за больницу. Честно? Я этому ни секунды не верю. Думаю, она просто говорит всё, что может её выгородить. И даже если бы реально планировала делиться, это совершенно неважно. Ты не можешь украсть чужое и оправдывать это тем, что «собирался поделиться».
В какой-то момент я прямо спросила: «Вы бы вообще когда-нибудь нам сказали, если бы мы не поймали вас?» Она замялась и признала: «Наверное, нет». Разве что если бы бизнес пошёл или случилось худшее с ребёнком. Вот снова. Её предположение, что мой ребёнок может умереть. Как будто это бы сделало всё нормальным, потому что мне бы не нужно было молоко. Я думаю, что эти слова от собственной матери сломали что-то в моём муже. Он просто осел на стуле, выглядя побеждённым. Я была в ярости и сказала ей: «Уходите. Я не могу на вас смотреть. Я вам не верю». Она начала возражать, протянула руку, как будто хотела коснуться меня. Я не кричала, но была смертельно серьёзна. Она посмотрела на мужа в надежде на поддержку, наверное, но он только покачал головой и сказал: «Мам, ты причинила ей боль. Думаю, тебе лучше уйти». Он был холодным и злым так, как я его никогда не видела по отношению к матери. Этот человек обычно старается избегать конфликтов. Но не теперь. Я даже не смогла что-то добавить. Кража еды у новорождённого, пока он борется за жизнь — это абсолютно больной поступок, на мой взгляд. Муж поднялся, указал на дверь и повторил: «Тебе нужно уйти сейчас». Она, наконец, нехотя взяла сумку и пошла к двери. Перед самым уходом она, сквозь слёзы, сказала: «Я правда сожалею. Я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь». Я не ответила. Так что она ушла.
После её ухода я продезинфицировала кухню, потому что сама мысль о том, что она тут рылась в моём молоке, вызывала у меня чувство грязи. Знаю, звучит странно, но я не могла иначе. Я выбросила несколько пакетов молока просто из паранойи. Не думаю, что она их трогала, но я не могла даже смотреть на них без мыслей о ней. Нам многое предстоит обдумать. Я в ярости и одновременно с разбитым сердцем, потому что приходится иметь дело с этим безумием, пока я и так переживаю за ребёнка. Муж тоже в ярости и потрясён. Я вижу, что он в шоке от того, что его мать способна на такое. Других слов, кроме «безумие», у меня нет.
Сейчас свекровь не имеет права заходить в наш дом и видеть нас или ребёнка. Не то чтобы ребёнок с нами — он всё ещё в реанимации, но точно она не будет навещать его с нами. Я сказала персоналу реанимации, что она абсолютно не имеет права посещать, если попытается. Насколько я знаю, она не пыталась, но я хотела, чтобы это было зафиксировано. Они заверили, что обычно только родители допускаются в реанимацию, если мы не дадим особое разрешение. Так что шансов нет. Небольшое облегчение.
Мы ещё не решили, как будут выглядеть долгосрочные отношения со свекровью. Пока я не хочу видеть её или говорить с ней. Муж глубоко ранен, но я знаю, что это всё же его мать, и ему нелегко. Он сказал, что полностью на моей стороне, и не простит её до тех пор, пока не прощу я, а может и вовсе никогда. Так что хотя бы мы едины. Я напишу ещё одно обновление, как только станет ясно, что и как мы будем делать дальше. Некоторые из вас предложили подать в суд или принять другие меры. Но пока мне нужно остыть и сосредоточиться на ребёнке. Хорошая новость (а мне очень нужна хорошая новость): наш малыш сейчас в реанимации чувствует себя нормально. На самом деле, я только что вернулась с позднего визита, и он держал мой палец и открыл глаза. Я более чем когда-либо настроена дать ему всё, что смогу. И чёрта с два я позволю кому-то, даже свекрови, отнять это у него снова. P. S. В следующем обновлении я отвечу на некоторые вопросы и комментарии, так как многие спрашивают, что мы планируем делать со свекровью и её мыльной авантюрой, теперь, когда всё вскрылось.
От редактора: ох, это что-то за гранью. Насколько оторванной от реальности надо быть, чтобы такое провернуть? И насколько должна отсутствовать эмпатия, чтобы сказать родителям такие вещи про их ребенка в реанимации? С ума сойти. Вы встречались с настолько же черствыми людьми в своей жизни?
Следующая часть, финал:
Спасибо за лайки и подписки! Я стараюсь ежедневно находить переводить для вас новые истории от реальных людей :)