Предыдущая часть:
Влад тем временем был вовсе не в поездке, как наивно считали мать и жена, а проводил время с любовницей. Последние полгода он стал меньше уделять внимания служебным обязанностям, увлёкшись сумасшедшим романом с привлекательной Анжеликой. Они сошлись во время одного из его перелётов по стране. Она тоже часто бывала в разъездах, занималась похожими делами, но ссылалась на секретность и не вдавалась в подробности. Влад подшучивал над ней, убеждённый, что она обычный управляющий, которому никакие тайны не поручают. Он с готовностью выкладывал ей свои рабочие секреты. Ему осточертело, что жена слушает рассеянно, а Анжелика внимала с интересом, восторгалась его умениями. Это льстило его амбициям, хоть в житейских вопросах он был не слишком проницателен. Вот и сегодня он решил поразить подругу. Принёс в телефоне снимки схем и модели их свежей разработки. Конкурентам такое и не приснится. Анжелика смотрела сосредоточенно. Когда он задремал, она взяла аппарат и быстро отправила фото себе, стерев все следы.
Потом вышла якобы за кофе, которого не хватило, и набрала номер.
— Валентин Дмитриевич, сведения у меня, я вам их передала, — доложила она. — Когда вернусь, разберёмся, получится ли нас опередить по времени.
— Умница, крестница, — рассмеялся мужчина. — Я сперва в эту идею не верил совсем. Разве можно подумать, что главный инженер на объекте так падок на женскую лесть? Но ты меня разубедила.
— А с тем вторым, с другого предприятия? — поинтересовалась Анжелика. — На следующей неделе всё сделаю, он уже готов, пообещал провести меня в цех, там у него приятель в охране. Вряд ли меня станут проверять по-настоящему.
— Ох, крестница, какие же мужчины простодушные, а? — хмыкнул Валентин Дмитриевич. — Но мы с тобой их всех переиграем, а если пострадают — то по своей вине. Не стоило поддаваться на милую мордашку и обаятельные глазки.
— Ну, что поделаешь, чем природа одарила, тем и пользуюсь, — проворчала Анжелика. — Ладно, возвращаюсь, а то он проснётся.
Она двинулась в темноте к круглосуточному магазину. В свои двадцать девять Анжелика Стрельцова уже слыла экспертом в промышленном шпионаже. Под напором её шарма сдавались даже самые стойкие, а предприятие крёстного расцветало, присваивая чужие наработки и перехватывая контракты. Анжелика не находила в этом ничего предосудительного и полагала, что любые утечки — это промах самих фирм.
Влад спал, некрасиво разинув рот и посапывая. Анжелика скривилась с отвращением. Этот тип ей претил, но связь оправдывала себя. К тому же скоро можно было безболезненно исчезнуть из его жизни, придумать повод или просто связаться с его женой. Пусть та спасает брак и трясётся от страха развода. Таких самодовольных инженеров с доступом к конфиденциальной информации у неё было несколько.
Люде не спалось. Она стояла у окна, глядя на тёмный сад и тусклый свет в соседнем доме. Инга Михайловна иногда появлялась на пороге, видимо, тоже маялась без сна. Но Люда догадывалась, что причина не только в этом. Она напряжённо пыталась восстановить в памяти образ Элеоноры. Всё же минуло десять лет. Та была округлой хохотушкой, с тёплым голосом без хрипоты, всегда заплетала длинные волосы в косу. Инга Михайловна казалась спортивной, даже натренированной, с короткой седой стрижкой. Эта женщина сильно отличалась от Элеоноры, и всё же в них было сходство. Люда уже собралась лечь, но вдруг услышала хрип из комнаты свекрови. Она тихонько приоткрыла дверь и заглянула. В лунном свете видно было, как Маргарита Васильевна хватается за грудь. Люда решительно шагнула внутрь, зажгла свет. Свекровь была бледной, губы посинели. Пальцы комкали край покрывала. Она снова прохрипела. Люда вызвала неотложку. Вызов приняли, но предупредили, что придётся подождать. Мост размыло водой, и его только чинили. А по объездной дороге в дачный посёлок быстро не доберёшься. Тем временем свекровь затихла.
Люда кинулась к ней, припоминая основы реанимации. Нажимала на грудную клетку, вдувала воздух. В какой-то миг дыхание вернулось. Люде сделалось страшно. Она вылетела из дома в ночной одежде, пробежала через калитку на соседний двор и застучала в дверь.
— Что стряслось? — высунулась Инга Михайловна. — Пожар, что ли?
— Маргарите Васильевне худо, сердце, она умирает, а я же не доктор, — всхлипывала Люда. — Уже была остановка, я еле оживила.
— Идём скорее! — выскочила соседка в спортивном костюме.
В доме они застали бездыханную женщину. Но Инга Михайловна действовала проворно и умело. Сердце запустили, таблетки под язык ослабили приступ. Неотложка подъехала через полчаса. Свекровь в итоге увезли, она попыталась приподняться, но выглядела слабо. Люда, сопровождая медиков до ворот, вспоминала, как Элеонора однажды вот так же спасала утонувшего мальчишку на реке. Те же скупые движения, точные действия, полное отсутствие суеты. Теперь она не сомневалась, что это женщина из её прошлого, но не понимала, зачем та скрывается под чужим именем.
— Пойдём ко мне? — предложила Инга Михайловна. — Зачем в пустом доме торчать, всё равно не уснём.
— Ладно, только возьму телефон, попробую связаться с Владом, — ответила Люда. — Это муж, он не в курсе, что матери стало плохо. Наверное, места себе не найдёт от тревоги.
— Судя по тому, как редко он здесь бывает, тревога ему не грозит, — съязвила соседка. — Впрочем, Маргарита Васильевна вполне самостоятельная, может и сама себя развлечь — и сплетни перескажет, и истории, и целое представление устроит.
— Вы считаете, она притворялась, чтобы привлечь внимание? — удивилась Люда.
— Нет, этот приступ был настоящим, — покачала головой Инга Михайловна. — А вот радикулит она придумала, чтобы сблизиться. Я не распространялась, что в медицине, но обмолвилась, и вот она уже у калитки, стонет и жалуется.
— Но вы же ставили ей уколы, — напомнила Люда.
— Ну да, только витамины, а не настоящую блокаду, как она воображала, — усмехнулась соседка. — Просто ей нравится быть в центре событий, а на сына такие хитрости, видно, не действуют.
— А у вас есть дети, муж? — спросила Люда прямо, когда они устроились на террасе скромного дачного домика с кружками кофе.
— Нет, не довелось, — покачала головой Инга Михайловна. — Мужья были, даже двое, но теперь вдова, получила в наследство эту дачу, о которой и не подозревала, решила здесь провести остаток дней.
— А я в селе выросла, — поделилась Люда. — Мама рано ушла, говорят, мачехи злые, как в историях. А я по-настоящему зажила, когда у отца появилась новая женщина. Он на ней не женился, зато она стала мне матерью. Я по ней очень тоскую, никогда не забывала.
— Часто навещаешь приёмную мать? — голос Инги Михайловны прозвучал сдавленно.
— Нет, она погибла, утонула, тело не нашли, но это не меняет дела, — вздохнула Люда. — Элеонора хотела, чтобы я пошла в медицину, отцу было безразлично. Он спился и сгорел, уничтожив заодно наш дом.
— Погоди, ты что, в приюте воспитывалась? — изумилась Инга Михайловна.
— Нет, сама выкарабкалась, дальние родственники чуть-чуть поддерживали, — ответила Люда. — Но часто думаю, как бы всё повернулось, если бы Элеонора осталась, столько всего хотела ей сказать.
— Так говори, — тихо отозвалась Инга Михайловна. — Ты меня узнала, несмотря на все перемены.
— Узнала, но как мне тебя называть? — спросила Люда, утирая текущие по щекам слёзы.
— Как сейчас, я дважды меняла фамилию в браке и один раз имя по документам, — ответила она. — Никакого подлога с паспортами.
— Тебя же разыскивали, — продолжала допытываться Люда. — Я помню, полиция приезжала, дело открыли.
— Я была в участке через три месяца после мнимой смерти, — просто объяснила она. — Всё растолковала, и ко мне вопросов не возникло.
— Ну почему ты так со мной обошлась? Почему удрала? — Люда всё ещё не могла принять эту правду.
— Полечка, дорогая, жизнь порой запутаннее наших планов, — заплакала Инга Михайловна. — Сосуществование с твоим отцом было далеко не лёгким. Когда он опять запил и наотрез отказался от кодировки, стало просто невыносимо. Ты не в курсе, но накануне он в пьяном угаре пытался меня задушить. Утром я пошла к реке, чтобы ты не увидела следов на шее, не хотела, чтобы его упекли. Всё равно опека над тобой мне не светила юридически.
— Ты что, просто перепугалась? — вопрос сорвался сам.
— Нет, я давно обдумывала это и раньше планировала дождаться твоего совершеннолетия и уйти вместе, но обстоятельства сложились иначе, — продолжала Инга Михайловна. — К реке я направилась с сумкой, где лежало только самое нужное. Оставила вещи, переоделась в другую одежду и уехала в свою квартиру. Она пустовала. Почему-то все сразу поверили в утопление. Ко мне домой полиция даже не наведалась.
— А папа тебя разыскивал? — спросила Люда. — От кого ты потом скрывалась?
— От себя самой, наверное, — вздохнула женщина. — Уехала, как только сошли синяки. Голос стал хриплым, и это сыграло на руку. Но повреждение гортани оказалось необратимым, теперь я всегда так говорю. Обрезала волосы, перекрасилась в светлый. В страхе не могла ни есть, ни спать. За три месяца исхудала так, что сама себя не узнала. А потом вышла замуж в соседнем регионе за старого знакомого, сменила фамилию.
— А имя-то зачем менять? — снова задала вопрос Люда.
— Ой, в моей биографии куда больше загадок, чем кажется, — вдруг созналась Инга Михайловна. — Вот тебя всегда волновал этот шрам. А нанесли его мне давным-давно люди, которые меня похитили.
— Как это? — изумилась Люда.
— Я ведь выросла в очень зажиточной семье, в соседней области, — рассказывала Инга Михайловна. — Случай был громким, о нём писали. Но это случилось за десять лет до твоего рождения. Мой отец был одним из первых бизнесменов, держал прокат видео и зал с игровыми аппаратами. Потом перешёл в другую сферу. Я жила как принцесса, окружённая достатком, а в двадцать лет пережила kidnapping и сломалась. Конкуренты отца решили принудить его уступить дело. Меня подкараулили у института и увезли в какой-то дом. Издевались на камеру, били, мучили.
— Какой кошмар! — побледнела Люда. — И что, ваш отец пошёл на их условия?
— Нет, заявил, что не ведёт торг, — грустно ответила Инга Михайловна и неожиданно расплакалась. — Меня выкинули у входа в областную больницу, как поломанную игрушку. Шрам на руке остался напоминанием, остальное затянулось. Родители навещали в больнице, но я больше не желала их видеть, а отца вовсе не простила. Из лечебницы только забрала вещи. В институте оформила академический отпуск и пошла в наркологическую клинику сестрой, потом доучилась на врача.
— То есть вы до сих пор опасаетесь, что станете для кого-то целью? Отец ещё жив? — спросила Люда.
— Не знаю, никогда не выясняла, — покачала головой Инга Михайловна. — Им с матерью сейчас около восьмидесяти. Может, у них появились другие дети или они уже ушли? Не хочу ни проверять, ни узнавать. Достаточно было одного раза, чтобы понять, какими методами отец вёл дела.
— Вот почему вы удрали, — кивнула Люда. — Вспомнили те издевательства, испугались.
— Да, я дала себе слово много лет назад, что не потерплю ничего подобного, — подтвердила Инга Михайловна. — И сдержать его было важнее всего, иначе я бы просто потеряла рассудок. И прости меня, милая, ты уж точно ни при чём. Я любила тебя как свою, даже сильнее. Ведь после того похищения своих детей завести не могу.
— Я тоже тебя люблю, — вскочила Люда и порывисто обняла. — Ты самое светлое, что было в моей жизни.
— Я тебя тогда сразу приняла, полюбила, — заливаясь слезами, обнимала её Инга Михайловна. — Доченька, ни дня не проходило без мысли о тебе, а вчера, когда увидела, подумала, что сама упаду с сердечным приступом. Маргарита Васильевна же снимки никогда не показывала.
— Я не хочу от тебя уходить, — улыбнулась Люда сквозь слёзы. — И ты, пожалуйста, не исчезай.
— Ну что ты? — прижала её к себе Инга Михайловна. — Мы навсегда с тобой близкие.
— Мама, — прошептала Люда. — Теперь только так, что бы ни случилось.
— Я тоже по тебе тосковала, не отпуская её из объятий, — сказала Инга Михайловна. — Если бы знала, что Женя умер, но сама я виновата. Уехала, решила порвать все связи, а ты, бедная, одна пробивалась.
— Ну, я поступила в медицинское, как ты и советовала, — улыбнулась Люда. — И думаю, что это самая подходящая работа.
— Я очень тобой горжусь, — вытерла слёзы Инга Михайловна. — Ну что, наплакались? Попробуем вздремнуть. Это теперь и твой дом тоже. А ещё надо завещание составить.
— Ну что ты сразу о смерти? — возмутилась Люда.
— Глупенькая, ты теперь не одна, я тоже. Так что обо всём нужно подумать заранее, — обняла её приёмная мама.
Люда едва задремала беспокойно, как телефон затрещал настойчиво. Она на ощупь нашла трубку и ответила.
— Срочно приезжайте, есть срочная проблема, — заявил врач. — Пусть приедет прямой родственник. Кто у неё сын? Вот он нужен обязательно.
— Я постараюсь его отыскать, — пообещала Люда.
— Вы обязаны, если хотите, чтобы пациентка выжила, — врач отключился.
Она набрала Влада — абонент вне зоны. Позвонила на предприятие, чтобы узнать, где именно он в поездке, но там ответили странно.
— Кузнецова не посылали в командировку, он в отпуске за свой счёт на неделю.
— Как это? — изумилась Люда. — Да быть не может. Влад даже юбилей мамы пропустил из-за ваших поездок. Это какая-то путаница.
— Девушка, все командировки зафиксированы, — медленно произнесла собеседница. — Кузнецов последний раз уезжал четыре месяца назад.
— Что? — опешила Люда. — Да он дома почти не бывает. Всё по объектам носится.
— Знаете, сами разбирайтесь со своим мужем, — отрезала женщина. — Нас в семейные дела не втягивайте.
Продолжение: