Чёрный понедельник
Утро понедельника встретило город промозглым туманом и мелким, назойливым дождём. Сергей Морозов сидел в своей машине в бесконечной пробке и чувствовал, как раздражение медленно, но верно подступает к горлу. Он ненавидел эти утренние часы пик, ненавидел эту бессмысленную суету, это потерянное время, которое можно было бы потратить с пользой.
Ему было пятьдесят два года, и он считал себя человеком, достигшим всего сам. Владелец небольшой, но успешной строительной фирмы, крепко стоящий на ногах, уважаемый в своём кругу. Его жизнь была расписана по минутам: встречи, переговоры, объекты. Не было времени на глупости, на сантименты, на случайности.
Он посмотрел на часы. Совещание начиналось через двадцать минут, а он всё ещё полз по набережной, как черепаха. Впереди замигал сигнал светофора, и поток машин окончательно встал. Сергей с силой ударил ладонью по рулю. Эта страна, эти люди, эта вечная неорганизованность…
Он не заметил, как на лобовое стекло перестали падать капли дождя. Он не заметил, как туман поредел, уступив место холодному, но ясному зимнему свету. Его мысли были там, в офисе, где его уже ждали.
Внезапный гудок сзади заставил его вздрогнуть. Светофор давно сменился на зелёный, а он всё стоял, уйдя в себя. Он резко тронулся с места, с раздражением глядя в зеркало заднего вида на нетерпеливого водителя сзади.
И в этот момент всё произошло.
Из-за поворота на набережную, на скользком после дождя асфальте, неожиданно вынесло грузовик. Он шёл слишком быстро, не справился с управлением, его развернуло поперёк дороги.
У Сергея не было ни секунды на раздумье. Он инстинктивно ударил по тормозам, но понимал, что столкновения не избежать. Перед его глазами промелькнула жизнь — странная, обрывочная вспышка: лицо дочери на выпускном, первый заработанный миллион, одинокая кружка кофе в пустой квартире после развода…
Удар был страшным, оглушительным. Стекло посыпалось мелкими осколками, воздух наполнился запахом гари и сработавших подушек безопасности. Его резко дёрнуло вперёд, ремень безопасности впился в плечо, и всё погрузилось в тишину.
Очнулся он от того, что кто-то бил в стекло. Перед ним было чь-то испуганное лицо. Мужчина что-то кричал, пытаясь открыть дверь.
— Держитесь! — доносилось до него сквозь звон в ушах. — Сейчас поможем!
Его вытащили из машины. Ноги подкашивались, в голове шумело, но, кажется, всё было цело. Он огляделся. Его автомобиль был смят, как консервная банка, врезавшись в бортовой отсек грузовика. Рядом стояла ещё одна искореженная машина — видимо, та, что сигналила ему сзади. Её водитель, тот самый мужчина, который вытащил его, теперь помогал выбраться из своей машины женщине.
Сергей прислонился к ограждению набережной, пытаясь отдышаться. Он смотрел на хаос, на мигающие огни подъезжающих машин скорой и ДПС, и чувствовал странное спокойствие. Все его важные встречи, все его планы вдруг показались такими мелкими и незначительными перед лицом того, что только что произошло.
Он был жив. И это было главное.
В это время на другом конце города другая жизнь тоже резко изменила своё течение.
Мария Захарова торопилась. Она всегда куда-то опаздывала. В свои сорок восемь лет она была вечно занятым, вечно уставшим преподавателем истории в обычной городской школе. После уроков — родительское собрание, потом нужно было забежать в больницу к маме, потом успеть в магазин…
Она мчалась по мокрым улицам на своей старенькой «Ладе», мысленно составляя список дел. В голове крутились даты правления фараонов, имена непослушных учеников, цены на лекарства. Её жизнь была бесконечным марафоном, в котором не было времени остановиться, перевести дух.
Она тоже попала в пробку на набережной. Сидела, нервно постукивая пальцами по рулю, и смотрела на часы. Собрание уже началось без неё. Родители будут недовольны, директор сделает замечание…
Она заметила чёрный дорогой внедорожник, который стоял перед ней и не двигался на зелёный свет. В сердцах она нажала на клаксон. Мужчина впереди тронулся, и она с облегчением поехала за ним.
И тогда из-за поворота вынесло грузовик.
У Марии не было времени даже испугаться. Она увидела только огромную, надвигающуюся на неё стену металла. Она резко вывернула руль, пытаясь увернуться, и врезалась в зад внедорожника, который в тот же миг смял удар грузовика.
Её машину отбросило в сторону. Голова с силой ударилась о боковую стойку. На мгновение в глазах потемнело, а потом её оглушила тишина, нарушаемая только шипением разорванных шлангов и нарастающим гулом в собственной голове.
Дверь её машины открыл тот самый мужчина, на которого она только что сигналила. Он вытащил её, усадил на бордюр, загородил от ветра своей курткой.
— Всё хорошо, — повторял он. — Всё хорошо, скорая уже едет.
Мария сидела, дрожа от шока и холода, и смотрела на своего спасителя. Он был ей незнаком. Просто случайный человек, оказавшийся рядом в момент страшной беды.
Они не знали тогда, что эта авария — не конец их истории, а только начало. Начало пути, который сведёт их вместе вопреки всем законам вероятности.
Больница
Сергея и Марию доставили в одну и ту же больницу. Его — с подозрением на сотрясение мозга и ушибами рёбер. Её — с более серьёзными последствиями: закрытым переломом руки и сильной травмой головы.
Их положили в разные палаты, но в одном отделении. Их миры, такие разные, теперь разделяла только тонкая больничная стена.
Сергей лежал на койке и смотрел в потолок. Больничная тишина, прерываемая лишь шагами медсестёр и отдалёнными разговорами, была непривычной. Его телефон разрывался от звонков — коллеги, партнёры, дочь из Лондона. Он отключал звук. Ему не хотелось ни с кем говорить. Ему хотелось молчать и думать.
Он думал о том, как близко подошёл к краю. Как его упорядоченная, выстроенная годами жизнь могла в одно мгновение превратиться в ничто. Он думал о том мужчине, который вытащил его из машины. О его испуганных, но решительных глазах. Он даже не знал его имени.
Мария в своей палате приходила в себя тяжелее. Голова раскалывалась от боли, рука в гипсе ныла. Она была одна. Её взрослый сын учился в другом городе, мама лежала в другой больнице, друзья были на работе. Она лежала и смотрела в окно на серое небо, и чувствовала себя абсолютно одинокой и беспомощной.
Её навещала только социальный работник, чтобы оформить документы по страховке. И ещё раздался звонок от директора школы — не спросить о здоровье, а узнать, когда она выйдет на работу. Мир, казалось, не заметил её исчезновения.
На третий день Сергей не выдержал. Ему стало невыносимо скучно в четырёх стенах. Он вышел в коридор, чтобы размять ноги, и увидел её.
Она сидела на скамейке у окна, в больничном халате, с перевязанной головой и рукой в гипсе, и смотрела в окно. Он узнал её — ту самую женщину из второй машины. Ту, на которую он так разозлился из-за сигнала.
Он подошёл к ней.
— Здравствуйте, — сказал он немного неловко. — Мы… мы в той аварии.
Она повернула к нему бледное лицо и кивнула.
— Да, я вас помню. Вы… вы как?
— Жив, — он попытался улыбнуться. — Считайте, легко отделался. А вы?
— Тоже жива, — она ответила с лёгкой иронией в голосе. — Хотя, кажется, немного помята.
Они разговорились. Сначала осторожно, о болезни, о врачах, о больничной еде. Потом разговор пошёл глубже. Он рассказал, что владеет строительной фирмой. Она — что преподаёт историю.
— История? — удивился Сергей. — Я в школе её ненавидел. Сплошные даты и войны.
— А зря, — оживилась Мария. — История — это не про даты. Это про людей. Про то, как они любили, ненавидели, ошибались, побеждали. Это самая интересная книга из всех возможных.
Он смотрел на неё, на её глаза, которые загорелись, когда она заговорила о своём деле, и видел в них совсем другую женщину — не испуганную и беспомощную, а сильную, увлечённую, страстную.
Они просидели у окна больше часа. Говорили о жизни, о работе, о том, как странно устроена судьба. Он, обычно скупой на эмоции, рассказывал ей о своих страхах после аварии. Она, всегда сдержанная, делилась своим одиночеством.
Когда медсестра увела Марию на процедуры, Сергей вернулся в свою палату с странным чувством. Он чувствовал себя… спокойным. Таким спокойным, каким не чувствовал себя много лет.
На следующий день он снова ждал её у окна. Принёс два яблока из своего передаточного пакета.
— Для витаминов, — сказал он, протягивая одно ей.
Она улыбнулась. Это была первая искренняя улыбка за последние дни.
— Спасибо. Вы знаете, я вчера вспомнила вас. Вы тот самый мужчина, который стоял на светофоре и не ехал?
Сергей смущённо кивнул.
— Да, это я. Извините, я был погружён в свои мысли.
— А я вам сигналила, — сказала Мария. — Я так торопилась, так злилась на вас… А вы, оказывается, спасли мне жизнь. Если бы вы поехали сразу, я бы оказалась прямо под грузовиком.
Они замолчали, осознавая странность ситуации. Его задумчивость, её нетерпение — всё это в итоге привело к тому, что они остались живы. И встретились.
Вечерами, когда в больнице становилось тихо, они продолжали свои разговоры у окна в коридоре. Они говорили обо всём на свете. Он рассказывал о своей дочери, которая уехала в Англию и редко звонит. Она — о сыне, который занят своей жизнью, и о больной маме, о которой некому было заботиться.
Они были из разных миров. Он — прагматик, человек действия. Она — идеалист, человек слова. Но в этих разговорах они находили что-то общее. Понимание. Поддержку.
Как-то раз Сергей сказал:
— Знаете, я всегда считал, что всё в жизни зависит только от тебя самого. Добивайся, стремись, не останавливайся. А теперь я думаю… что есть что-то большее. Какая-то сила, которая сводит людей вместе именно тогда, когда это нужно.
Мария посмотрела на него и улыбнулась.
— В истории мы называем это «стечение обстоятельств». Но, возможно, вы правы. Возможно, это и есть судьба.
Через неделю их выписали. Они обменялись номерами телефонов, немного неловко попрощались у больничных ворот. Каждый пошёл своей дорогой — он на свою стройку, она — в свою опустевшую квартиру.
Казалось, на этом их история должна была закончиться. Две случайные встречи в точке пересечения судеб. Но судьба готовила им ещё один, последний поворот.
Неожиданная встреча
Прошёл месяц. Жизнь Сергея постепенно возвращалась в привычное русло. Он снова погрузился в работу с головой, пытаясь наверстать упущенное за время больничного. Но что-то внутри него изменилось. Он стал чаще делать паузы, смотреть в окно, задумываться. Вспоминать те разговоры у больничного окна.
Он несколько раз брал в руки телефон, чтобы позвонить Марии, но всякий раз откладывал. Что он скажет? «Привет, помните меня, того, кто чуть не стал виновником вашей смерти?» Смешно.
Мария тоже возвращалась к своей жизни. Рука ещё болела, голова иногда напоминала о себе. Она вышла на работу, снова погрузилась в тетради, уроки, заботы о маме. Но и в её жизни появилась какая-то новая нота. Она ловила себя на том, что думает о том самом строгом, но неожиданно мягком мужчине из больницы. О его одинокости, которую он так тщательно скрывал.
Однажды вечером она получила звонок из больницы, где лежала её мать. Состояние женщины ухудшилось, её перевели в другую клинику — более современную, но и более дорогую. Мария в панике начала звонить по страховым, выяснять, что делать. Ей сказали, что нужно срочно оплатить дополнительный взнос, иначе лечение не будет покрыто.
Для Марии, жившей на учительскую зарплату, эта сумма была неподъёмной. Она сидела в своей маленькой квартире и плакала от бессилия. Она обзвонила всех знакомых, но у всех были свои проблемы. Мир снова показал ей своё равнодушное лицо.
В отчаянии она листала телефонную книгу, и её пальцы случайно наткнулись на номер Сергея. Они не созванивались с момента больницы. Она колебалась. Просить деньги у малознакомого человека… Это было выше её гордости. Но другого выхода не было.
Она набрала номер. Трубку сняли почти сразу.
— Алло? — услышала она его спокойный, низкий голос.
— Сергей, здравствуйте, это Мария… Мария из больницы, — её голос дрожал.
— Мария! — в его голосе послышалась искренняя радость. — Как вы? Как здоровье?
— Спасибо, всё нормально… — она замолчала, не зная, как продолжать.
— Что-то случилось? — сразу уловил он её напряжение.
Она, сбиваясь и путаясь, объяснила ситуацию. Говорила, что извиняется за беспокойство, что вернёт деньги, как только сможет… Она ждала вежливого отказа, неловкой паузы.
Но Сергей выслушал её и сказал всего три слова:
— Где вы сейчас?
Через сорок минут он был у её дома. Он не стал давать ей денег. Он просто сказал: «Садитесь в машину. Поехали разбираться».
Они поехали в больницу. Сергей, привыкший решать сложные вопросы, поговорил с заведующим, с бухгалтерией, со страховыми агентами. Он не давил, не грубил, но его уверенность и деловая хватка делали своё дело. Через два часа вопрос был улажен — страховка покрывала лечение, нужно было лишь подписать несколько бумаг.
Мария смотрела на него с восхищением и благодарностью. Она была бы не способна на такое одна.
— Я не знаю, как вас благодарить, — сказала она, когда они вышли из больницы.
— Не надо, — отмахнулся он. — Это мелочь. Я просто был рядом.
Он соврал. Он отменил важную встречу, чтобы примчаться к ней. И не понимал, почему сделал это. Просто почувствовал, что должен быть рядом.
Они поехали в кафе выпить кофе. Сидели за столиком у окна, и снова, как в больнице, разговор пошёл легко и свободно. Он рассказывал о своих проблемах с дочерью, которая решила остаться в Англии и выйти замуж за иностранца. Она — о том, как тяжело быть одинокой и нести на себе всё самой.
— Знаете, — сказал он вдруг. — После той аварии я многое переосмыслил. Я понял, что потратил жизнь на то, чтобы строить стены. Вокруг себя, вокруг своих близких. А оказалось, что самое важное — это не стены, а мосты. Мосты между людьми.
Мария смотрела на него и думала, как он изменился с их первой встречи. Тогда он был надменным, раздражённым человеком в дорогом костюме. Теперь перед ней был просто уставший, одинокий мужчина, который искал тепла и понимания.
Они просидели в кафе до вечера. Когда он отвёз её домой, у подъезда она колебалась и сказала:
— Может, зайдёте на чай? Я, правда, неважный кулинар, но чай заварить умею.
Он улыбнулся.
— С удовольствием.
Эта чашка чая растянулась на несколько часов. Они говорили, говорили, говорили… Словно пытались наверстать все годы, которые прожили порознь.
Когда он уходил, уже за полночь, на пороге он обернулся.
— Мария, я… я очень рад, что мы встретились. Несмотря ни на что.
— Я тоже, — тихо ответила она.
Он ушёл, а она осталась стоять в дверях, прислушиваясь к затихающим шагам. И впервые за долгие годы она почувствовала, что не одинока.
Сомнения и надежды
Их общение продолжилось. Сначала осторожно, изредка, потом всё чаще. Они встречались по вечерам, ходили в кино, в театры, просто гуляли по городу. Они открывали город заново — не как место работы и суеты, а как пространство для жизни.
Сергей знакомил Марию со своей жизнью. Показывал ей свои объекты, рассказывал о бизнесе. Она с интересом слушала, задавала вопросы. Её взгляд, отстранённый и философский, часто помогал ему увидеть привычные вещи под новым углом.
Она вводила его в свой мир — мир книг, истории, искусства. Он, всегда считавший это скучным и бесполезным, открывал для себя новую вселенную. Он впервые в жизни пошёл в картинную галерею и не заскучал. Потому что она была рядом и рассказывала ему истории за картин.
Но не всё было гладко. Их миры были слишком разными. Он — человек действия, привыкший решать вопросы быстро и решительно. Она — человек мысли, склонный к сомнениям и самоанализу.
Иногда они спорили. Он не понимал её готовности мириться с несправедливостью, её терпимости к людям, которые, по его мнению, этого не заслуживали. Она не принимала его жёсткости, его привычки оценивать всё с точки зрения выгоды.
— Ты живёшь как будто в крепости, — говорила она ему как-то раз. — Вокруг себя ты выстроил высокие стены, и ты боишься их покидать.
— А ты живёшь с открытыми воротами, — парировал он. — И в эти ворота заходят все, кто хочет, и растаскивают твоё время, твои силы, твою энергию.
Они спорили, иногда обижались друг на друга, но всегда мирились. Потому что в этих спорах они учились друг у друга. Он учился мягче, она — сильнее.
Сергею было сложнее. Его мир — мир бизнеса — не принимал Марию. Его партнёры, коллеги с недоумением смотрели на эту скромную, немолодую учительницу, которая внезапно появилась в его жизни.
— Сергей, ты в своём уме? — спрашивал его старый друг. — Что у тебя с ней общего? У неё же даже нормальной машины нет!
Его дочь, прилетевшая из Лондона, тоже отнеслась к Марии с холодной вежливостью.
— Пап, она же совсем из другого круга. Что вы будете делать вместе? Она тебя не поймёт.
Сергей злился, но в глубине души сомневался. А вдруг они правы? А вдруг эта история обречена с самого начала? Он был практичным человеком, и его пугала эта нелогичная связь, возникшая из ниоткуда.
Мария тоже чувствовала это несоответствие. Она приходила на его деловые мероприятия в своём скромном платье и чувствовала себя белой вороной среди шикарных женщин с безупречным макияжем. Она не понимала их разговоров о брендах, курортах, инвестициях.
Однажды, вернувшись с такого вечера, она сказала ему:
— Сергей, может, это ошибка. Мы слишком разные. Ты — успешный бизнесмен, я — простая учительница. Наши миры никогда не пересекутся по-настоящему.
Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела не уверенного в себе человека, а того самого испуганного мужчину из больницы.
— Ты думаешь, я не знаю? — тихо сказал он. — Я каждый день думаю об этом. Но когда я с тобой, я забываю о всех этих мирах. Я просто счастлив. Разве этого недостаточно?
Она не нашлась что ответить. Ей тоже было с ним хорошо. Спокойно. Надёжно. Как будто нашлась недостающая часть пазла.
Но сомнения продолжали грызть обоих. Они боялись сделать шаг навстречу, боялись разрушить то хрупкое, что возникло между ними.
Всё решил случай. Как и в первый раз.
Вторая авария
Прошло полгода с их первой встречи. Был ясный зимний день. Сергей и Мария ехали за город, в гости к друзьям Сергея. Он за рулём, она на пассажирском сиденье. Они спорили о каком-то историческом фильме, смеялись, чувствовали себя легко и удобно.
Они выехали на загородное шоссе. Дорога была пустынна, только впереди виднелась одинокая фура. Сергей решил её обогнать. Он посмотрел в зеркало — чисто, включил поворотник, начал манёвр.
И в этот момент из-за фуры на встречную полосу выскочила легковая машина. Она шла на огромной скорости, её занесло на скользкой дороге. Столкновение было неизбежно.
У Сергея не было времени на раздумья. Только на действие. Он резко вывернул руль вправо, уходя от лобового удара, и врезался в отбойник. Их машину развернуло, выбросило на обочину, и она встала на пассажирскую сторону в сугроб.
На мгновение воцарилась тишина. Потом Сергей очнулся. Он был пристёгнут, подушка безопасности сработала. Он повернулся к Марии.
— Ты в порядке? — его голос был хриплым от страха.
Она сидела, прижимая руки к груди, вся бледная.
— Да… кажется, да, — прошептала она. — Только… руку прижала.
Той самой, сломанной в прошлой аварии рукой. Она болела.
Сергей выбрался из машины, подбежал к её двери, помог ей выбраться. Они стояли на обочине, дрожа от адреналина, и смотрели на свою помятую, но в целом целую машину. Та другая машина, проскочившая мимо, даже не остановилась.
— Всё, — сказал Сергей, обнимая её за плечи. — Всё, хватит. Две аварии за полгода — это какой-то знак.
Мария прижалась к нему, ища защиты и тепла.
— Знак чего?
— Знак того, что я не должен тебя отпускать, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Что мы должны быть вместе. Несмотря ни на что.
В этот момент к ним подъехала машина ДПС. Инспектор, выйдя, удивился:
— Опять вы? — он узнал их по прошлому делу. — Вам определённо не везёт на дорогах.
Сергей посмотрел на Марию, потом на инспектора, и вдруг рассмеялся.
— Наоборот, — сказал он. — Нам очень везёт. Потому что мы оба остаёмся живы. И находим друг друга.
На обратном пути, на эвакуаторе, они молчали. Но это было комфортное молчание. Рука Марии лежала в его руке, и он время от времени сжимал её, как бы проверяя, что она здесь, что она с ним.
Он отвёз её к себе домой — в большой, роскошный и невероятно пустой пентхаус с панорамными окнами.
— Останься, — сказал он. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты сегодня была одна.
Она осталась. Они сидели на огромном диване, пили чай и смотрели на огни города. И в этот момент все сомнения, все страхи ушли. Осталось только понимание — простое и ясное.
— Знаешь, — сказала Мария. — Я всегда считала, что судьба — это что-то грандиозное. Что-то вроде предназначения. А оказалось, что судьба — это просто тихий вечер. И человек рядом. И понимание, что ты не одинок.
Сергей взял её руку в свою.
— Я тоже всегда думал, что успех — это деньги, статус, власть. А оказалось, что успех — это когда тебе есть с кем помолчать. И когда это молчание комфортно.
Они сидели так долго, до самого утра. Говорили мало. В основном молчали. Но в этом молчании было больше понимания, чем в тысячах слов.
На следующее утро Сергей позвонил дочери в Лондон.
— Привет, папа, — услышал он её голос. — Что-то случилось?
— Да, — сказал он. — Случилось счастье. Я хочу, чтобы ты познакомилась с человеком, который очень важен для меня.
Он не стал объяснять подробности. Он просто знал, что теперь всё будет по-другому.
Новая жизнь
Их жизнь действительно изменилась. Не драматично, а постепенно, как течение реки, которое находит новое русло.
Мария не переехала к Сергею в его роскошный пентхаус. Она сказала, что любит свою маленькую квартиру с книгами и воспоминаниями. И он стал проводить больше времени у неё. Ему нравилась этой простота, этот уют, этот запах книг и домашней выпечки.
Он научился ценить простые вещи. Вечер с книгой. Прогулку в парке. Чашку чая на кухне за разговором. Он обнаружил, что можно быть счастливым без постоянного движения, без вечной гонки.
Она, в свою очередь, переняла от него часть его уверенности и решительности. Она научилась говорить «нет», когда её время и силы пытались использовать другие. Она стала более уверенной в себе.
Они не пытались изменить друг друга. Они просто дополняли друг друга, как две половинки одного целого.
Сергей помог ей с мамой — устроил её в хороший частный пансионат, где за ней был постоянный уход. Мария была против сначала, но увидела, как маме там хорошо, и согласилась.
Она, в свою очередь, помогла ему наладить отношения с дочерью. Та прилетела в гости, и Мария смогла найти к ней подход, которого не хватало Сергею. Они гуляли по городу, ходили в музеи, и дочь Сергея, всегда скептически относившаяся к России, открыла для себя её с новой стороны.
— Пап, она удивительная, — сказала она Сергею перед отлётом. — Я рада за тебя.
Их вторую годовщину со дня аварии они встретили вместе. Сидели в том самом кафе, где были после больницы, и вспоминали.
— Знаешь, — сказал Сергей. — Я иногда думаю… а что, если бы я тогда поехал сразу на зелёный свет? Мы бы никогда не встретились.
— А что, если бы тот грузовик пошёл по другой траектории? — добавила Мария. — Или если бы я не пошла в ту больницу? Или если бы…
— Хватит, — улыбнулся он. — Не стоит играть с судьбой. Она и так для нас достаточно постаралась.
Они вышли из кафе и пошли по вечерним улицам. Город зажигал огни, и в каждом окне виднелась своя история. Своя судьба.
— Ты никогда не жалеешь? — спросила она его внезапно. — О том, что всё так сложилось?
— Никогда, — ответил он, не задумываясь. — Эти две аварии — лучшее, что случилось в моей жизни. Потому что они привели меня к тебе.
Они шли, держась за руки, и их тени сливались в одну на освещённом фонарями тротуаре. Два одиноких человека, которых случай свёл вместе в момент катастрофы. Две разные судьбы, сплетённые в одну.
Их история была не про страсть, не про романтику с первого взгляда. Она была про что-то более глубокое и долговечное. Про понимание. Про поддержку. Про тихое счастье, которое приходит после бури.
Они подошли к её дому. В окне горел свет — она всегда оставляла его для него.
— Заходи? — спросила она.
— Конечно, — улыбнулся он.
И они вошли в дом вместе. В свою общую судьбу. Которая началась с двух аварий и одной случайной встречи. И которая, они знали, будет длиться до конца.