Роковой рейс
Утро пятницы начиналось как десятки других перед ним. Рыбацкий сейнер «Восток-7» готовился к выходу в открытое море. Для капитана Игоря Петренко, его старшего помощника и друга детства Сергея Волкова и молодого матроса Виктора Орлова это был очередной рейс, суливший хороший улов и солидный заработок.
Стоя на капитанском мостике, Игорь с наслаждением вдыхал знакомый запах – смесь соляного бриза, мазута и свежевымытой палубы. В свои пятьдесят с небольшим он был седым и морщинистым, как старый морской волк, но глаза по-прежнему горели живым огнём. Море было его жизнью, его страстью и его проклятием одновременно.
– Прогноз благоприятный, капитан, – доложил Сергей, поднимаясь на мостик с распечаткой в руках. – Штиль, переменная облачность. Идеальные условия.
– Вижу, – кивнул Игорь, всматриваясь в горизонт. Море и вправду было спокойным, почти зеркальным. – Готовность?
– Погрузка завершена, провизия, вода, топливо – всё по списку. Витёк уже заводит двигатель.
Сергей, крепкий, коренажный мужчина с руками, покрытыми татуировками и шрамами, был правой рукой Игоря. Они вместе прошли огонь, воду и медные трубы, начиная с юности, когда ходили юнгами на старых деревянных сейнерах.
Виктор, самый молодой в команде, был полной противоположностью им обоим – худощавый, интеллигентный парень, недавно окончивший мореходное училище. Он с энтузиазмом относился к работе, мечтая со временем стать капитаном.
«Восток-7» отошёл от причала под крики чаек и проводил береговую линию. Они направлялись в привычный район промысла, в двухстах километрах от побережья. Разговоры в первые часы пути были лёгкими, шутливыми. Обсуждали планы на полученный гонорар, вспоминали забавные случаи из прошлых рейсов.
К вечеру вышли в точку лова. Работа закипела – постановка сетей, первые проверки. Улов радовал – рыба шла активно. Ночью дежурили по очереди. Ничто не предвещало беды.
Ближе к утру погода начала меняться. Сперва почти незаметно – ветер сменил направление, набежали первые барашки на воде. Затем небо на западе начало стремительно темнеть, приобретая свинцово-синий оттенок.
– Игорь, гляди-ка, – встревоженно сказал Сергей, указывая на надвигающуюся стену туч. – Похоже, штормить будет.
Игорь, почувствовавший неладное ещё раньше по изменению давления, уже изучал обновлённый прогноз. Синоптики ошиблись. На них шёл не просто шторм, а циклон невиданной силы.
– Всем на палубу! Готовимся к непогоде! – скомандовал он.
Но было уже поздно. Шторм налетел с ураганной скоростью. Волны, ещё недавно ласковые и спокойные, превратились в чудовищные водяные горы. Ветер выл так, что заглушал рёв двигателя. «Восток-7», казавшийся таким надёжным у причала, теперь был жалкой щепкой в этом аду.
– Волна! – закричал Виктор, указывая на гигантский вал, надвигающийся на них с кормы.
Удар был сокрушительным. Судно легло на борт, послышался треск ломающегося металла. Вода хлынула на палубу, смывая за борт всё, что не было закреплено.
– Двигатель заглох! – доложил Сергей, пытаясь удержаться за штурвал.
Вторая волна, ещё более мощная, накрыла их полностью. Раздался оглушительный взрыв – это лопнул топливный бак. Огонь вспыхнул мгновенно, но почти тут же был потушен новой порцией воды.
Игорь понимал – судно тонет. Приказ прозвучал хрипло, но чётко:
– Аварийный плот! Бросай! Живо!
Они едва успели отдать крепления, когда третья волна перекатилась через палубу. Надувной плот сорвало с креплений и понесло в бушующую темноту. Игорь, Сергей и Виктор из последних сил пытались до него добраться.
– Держись! – крикнул Игорь Виктору, видя, как того смывает с палубы.
Он бросился за ним, схватил за куртку. В тот же миг новая волна накрыла тонущее судно. «Восток-7» с грохотом ушёл под воду, унося с собой в пучину их прошлую жизнь.
Очнулись они уже на воде, в кромешной тьме, под ледяным дождём. Нащупали друг друга, убедились, что все трое живы, цепляясь за борта маленького надувного плота, который чудом не перевернулся.
– Все здесь? – прокричал Игорь, едва перекрывая вой ветра.
– Я здесь! – отозвался Сергей.
– И я! – это был Виктор, его голос дрожал от холода и страха.
Они кое-как вскарабкались в плот. Он был рассчитан на пятерых, но казался до смешного маленьким в этом бескрайнем океанском аду. Шторм бушевал вокруг, волны швыряли их как мячик. Они молча сидели, вцепившись в верёвочные держатели, и ждали рассвета. Или конца.
Первые часы отчаяния
Шторм стих так же внезапно, как и начался. Рассвет застал их посреди бескрайнего, абсолютно пустынного океана. Вода, ещё недавно яростно бушующая, теперь была спокойной и безразличной. Небо очистилось до кристальной синевы. Словно и не было той ночи ужаса.
Трое мужчин сидели в промокшем насквозь плоту, ошеломлённые, продрогшие до костей. Они молча осматривались, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Кругом – только вода и небо. Ни намёка на землю, ни кораблей, ни самолётов.
– Чёрт… – первым нарушил молчание Сергей. – Это всё, что у нас есть?
Они принялись инвентаризировать своё скудное имущество. Аварийный запас плота был более чем скромным: несколько банок пресной воды, пакет с высококалорийными галетами, аварийный радиомаяк, три сигнальных ракеты, маленький нож и аптечка первой помощи.
– Маяк, – оживился Виктор, хватая коробку с устройством. – Включаем, и нас найдут!
Он нажал на кнопку. Лампочка мигнула и погасла. Повторные попытки ни к чему не привели. Маяк был повреждён при падении в воду или во время шторма.
– Отличное начало, – мрачно пробормотал Сергей. – Значит, рассчитывать можем только на себя.
Игорь молча кивнул. Он как капитан понимал ситуацию лучше других. Они находились вдали от судоходных путей. Шансы, что их заметят случайно, были ничтожны. А без работающего маяка эти шансы стремились к нулю.
– Экономим всё, – сказал он твёрдо, беря на себя командование. – Воду, еду. Никаких лишних движений. День, два – и нас обязательно найдут.
Они разделили первый паёк – по глотку воды и по одной галете на каждого. Еда была безвкусной, как картон, но хотя бы притупляла чувство голода.
Солнце поднималось выше, становясь их первым настоящим врагом. Оно отражалось от водной глади, слепя глаза и безжалостно нагревая резиновый плот. Температура в нём быстро достигла невыносимой отметки. Спасения от жары не было – только мокрые от солёных брызг одежда и тент, который они натянули для тени.
– Воды… – простонал Виктор. Его губы уже потрескались от солёного ветра и обезвоживания.
– Держись, пацан, – хрипло сказал Сергей, смачивая ему губы своим скудным глотком. – Терять нельзя ни капли.
К полудню началась морская болезнь. Плот хоть и не так сильно качало, как в шторм, но постоянная мерная качка делала своё дело. Виктора вырвало. Это было страшной потерей драгоценной жидкости.
– Дыши глубже, смотри на горизонт, – советовал Игорь, сам едва справляясь с тошнотой.
Но хуже физических страданий было отчаяние. Оно накатывало волнами, как вчерашний шторм. Мысли о доме, о семьях, о том, что их, возможно, никогда не найдут, сводили с ума.
– У меня через месяц свадьба, – вдруг сказал Виктор, уставившись в воду. – Лена ждёт… Она даже не знает, что случилось.
– Молчи, – резко оборвал его Сергей. – Не надо. Не думай об этом. Думай о том, что мы живы. Мы держимся. Нас ищут.
Но в его голосе не было уверенности. Все трое понимали – если их не найдут в первые сорок восемь часов, шансы на спасение уменьшатся в геометрической прогрессии.
Первый день тянулся бесконечно. Солнце медленно ползло по небу, словно издеваясь над их муками. Наконец, оно стало опускаться к горизонту, обещая прохладу ночи. Но с закатом пришёл новый страх – холод.
Температура упала резко. Продуваемый всеми ветрами плот не хранил тепло. Мокрые одежды стали ледяными. Они прижались друг к другу, пытаясь согреться, но дрожали так, что сводило зубы.
– Расскажи… расскажи что-нибудь, – попросил Виктор, стуча зубами. – Только не о море.
Игорь начал рассказывать. О своём детстве в деревне, о первой любви, о том, как впервые вышел в море. Сергей подхватил, вспомнив смешные истории из их юности. Виктор слушал, и понемногу холод отступал, уступая место иллюзии тепла и безопасности.
Так прошла их первая ночь в океане. В страхе, холоде и надежде, что утро принесёт спасение.
Борьба со стихией и собой
Второй день начался с жестокого разочарования. Рассвет застал их всё в том же бескрайнем океане. Ни кораблей, ни самолётов на горизонте. Только вода и небо.
Жара вернулась с новой силой. Вода в их запасе подходила к концу. Всего несколько жалких глотков на троих. Еды тоже оставалось мало.
– Дождь, – вдруг сказал Игорь, всматриваясь в небольшую тучку на западе. – Надо подготовиться.
Они натянули тент, чтобы использовать его как водосборник. Но тучка прошла стороной, лишь слегка побрызгав их солёными брызгами. Это было жестоко – видеть воду вокруг и умирать от жажды.
К полудню Виктор начал бредить. Он говорил с своей невестой, пил воображаемую воду, пытался встать и пойти.
– Сиди! – грубо приказал Сергей, придерживая его. – Держись, парень!
Он смочил тряпку в морской воде и положил её Виктору на голову. Это немного освежило его, но ненадолго. Солёная вода только усиливала обезвоживание.
Игорь сидел молча, всматриваясь в горизонт. Его капитанский опыт подсказывал – нужно что-то делать, а не просто ждать. Но что? Пытаться грести? Но куда? Без навигационных приборов они могли грести кругами, только тратя силы.
– Птицы, – вдруг сказал он. – Видите? Чайки. Значит, земля где-то недалеко.
Это придало им немного надежды. Но чайки пролетели высоко в небе и скрылись из виду.
К вечеру они разделили последнюю галету. Воды не осталось совсем. Их губы были покрыты коростой, язык прилипал к нёбу. Глотать было больно.
– Море… – прошептал Виктор, глядя на воду. – Можно попробовать…
– Нет! – резко оборвал его Игорь. – Морская вода – яд. Она убьёт тебя быстрее, чем жажда.
Они знали это, но искушение было велико. Просто окунуть лицо в прохладную воду, сделать глоток… Сергей даже попробовал – лишь каплю, на кончике языка. Солёная горечь была невыносимой, и сразу же захотелось пить ещё сильнее.
Ночь была ещё страшнее предыдущей. Холод пронизывал до костей. Виктор метался в бреду. Сергей и Игорь дежурили по очереди, не давая ему упасть за борт или нанести себе вред.
На рассвете третьего дня они были на грани. Надежда таяла с каждой минутой. Силы покидали их. Даже Игорь, всегда такой собранный, начал сомневаться.
– Слушайте, – хрипло сказал Сергей. – Если меня не станет… вы… вы знаете что делать. Чтобы остальные выжили.
Он имел в виду немыслимое. Каннибализм. Крайняя мера, о которой все думали, но боялись произнести вслух.
– Замолчи, – прошептал Игорь. – Мы не дойдём до этого. Не можем.
Но в его голосе не было уверенности. Они все понимали – ещё день-два, и инстинкт выживания возьмёт верх над человечностью.
Днём случилось чудо. С неба упала небольшая птичка, обессиленная долгим полётом. Она билась у них в ногах, и первым движением Сергея было схватить её и выпить кровь.
Но Игорь остановил его.
– Подожди. Это знак.
Он осторожно взял птицу в руки. Та не сопротивлялась, лишь слабо шевелила крыльями.
– Она с земли. Значит, земля близко.
Они напоили птицу последними каплями воды из промокшего платка, подержали её, согрели. Через час она окрепла и улетела. Этот действие милосердия дал им нечто большее, чем надежду – он напомнил им, что они всё ещё люди, а не животные.
Вечером они увидели на горизонте огни. Сначала подумали, что это мираж, игра истощённого сознания. Но огни не исчезали, а становились ярче.
– Корабль! – закричал Виктор, собрав последние силы. – Это корабль!
Они схватили сигнальные ракеты. Осталась всего одна попытка. Игорь направил пистолет в небо и нажал на спуск.
Ракета взмыла вверх, оставляя за собой яркий красный след. Они затаили дыхание, следя за огнями на горизонте. Прошла минута, другая. Огни продолжали удаляться.
– Не увидели, – сдавленно сказал Сергей. – Чёрт, они не увидели!
Отчаяние, нахлынувшее после этой неудачи, было страшнее всего предыдущего. Они молча смотрели, как огни корабля исчезают в темноте. Казалось, это был их последний шанс, и они его упустили.
Но Игорь не опустил голову.
– Значит, увидит другой. Главное – что мы не одни здесь. Есть корабли, есть люди. Будем ждать следующего.
Его слова звучали увереннее, чем он чувствовал сам. Но они дали другим силы продержаться ещё одну ночь.
Галлюцинации и откровения
Четвёртый день ступил на них безжалостным солнцем. Без воды, под палящими лучами, они начали быстро терять связь с реальностью.
Первым окончательно ушёл в себя Виктор. Он разговаривал со своей невестой, пел ей песни, потом вдруг начинал плакать, уверяя, что видит её тонущей в волнах. Его приходилось сдерживать, чтобы он не прыгнул за борт.
Сергей держался из последних сил, но и его начало подводить зрение. Ему мерещились острова, пальмы, родники с пресной водой. Он пытался грести к ним руками, и Игорю с трудом удавалось его успокоить.
Сам Игорь боролся с галлюцинациями силой воли. Он заставлял себя вести дневник – на обрывках упаковки от галет, обломком карандаша из аптечки. «День четвёртый. Воды нет. Виктор бредит. Сергей слабеет. Видел облако, похожее на парус. Надо держаться».
Писание помогало ему сохранять рассудок. Он делал заметки о погоде, о направлении ветра, о птицах – всё, что могло пригодиться, если… когда их спасут.
Однажды ему показалось, что он видит свой старый «Восток-7», целый и невредимый, идущий к ним навстречу. Он даже встал, чтобы подать сигнал, но вовремя опомнился. Это был мираж.
К вечеру они были на грани помешательства. Их организмы начали отказывать. Почки болели от обезвоживания, кожа покрылась волдырями от солнца, язык распух и не повиновался.
И тут Сергей сделал открытие. Он заметил, что на внутренней стороне тента скапливается конденсат – крошечные капельки пресной воды. Они были солоноватыми на вкус, но это была вода!
– Смотри! – он показал Игорю. – Мы можем собирать её!
Они принялись слизывать капли с ткани, смачивать ими тряпки и выжимать в пустую банку из-под воды. Процесс был мучительно медленным – за несколько часов удалось собрать всего несколько глотков. Но это была настоящая, пресная вода.
Они разделили её поровну. Всего по глотку на каждого, но это спасло их жизни в тот день. Вода вернула им ясность мысли, отогнала самые страшные видения.
– Надо сделать водосборник, – сказал Игорь, уже мысля практически. – Ночью вывешивать тент, чтобы на нём оседала роса.
Эта простая идея стала их спасением. Теперь каждое утро они имели несколько драгоценных глотков воды. Её не хватало, чтобы утолить жажду, но достаточно, чтобы не умереть.
С едой было сложнее. Галеты закончились. Они пытались ловить рыбу, но без снастей это было почти невозможно. Однажды к плоту подплыла небольшая летучая рыба. Сергею удалось поймать её руками.
Они разделили её сырую, с кровью и костями. На вкус это было отвратительно, но белок дал им силы.
Ночью, глядя на звёзды, они начали говорить о самом сокровенном. О страхах, о сожалении, о том, что бы они сделали по-другому, если бы вернулись назад.
– Я слишком много работал, – признался Игорь. – Пропустил взросление своих детей. Теперь они чужие.
– А я боялся жениться, – сказал Сергей. – Всё откладывал. А теперь поздно.
– Не поздно, – прошептал Виктор. – Если выживем… всё успеем.
Эти ночные беседы сблизили их ещё сильнее. Они были уже не просто коллегами по несчастью, а братьями, связанными общей борьбой за жизнь.
На пятый день они увидели самолёт. Он летел высоко, оставляя за собой белый след. Они махали руками, кричали, но, конечно, их никто не услышал. Однако сам факт, что там, наверху, есть жизнь, придал им сил.
– Они ищут нас, – уверенно сказал Игорь. – Значит, знают о катастрофе.
Они не знали, что поиски уже прекращены. По всем правилам, после семидесяти двух часов шансов на выживание практически не оставалось. Их считали погибшими.
Но они не сдавались. Каждый день они боролись. Собирали воду, пытались ловить рыбу, следили за горизонтом. Их тела слабели, но дух оставался сильным.
Особенно поражал Игорь. Несмотря на возраст и страдания, он оставался лидером. Подбадривал других, находил решения, вселял надежду. Он стал для них отцом, капитаном и спасителем в одном лице.
– Мы выживем, – повторял он каждое утро. – Сегодня нас найдут.
И они верили. Потому что вера – это было всё, что у них осталось.
Седьмой день. Чудо
Седьмой день начался как предыдущие – с сбора драгоценной росы. Воды было немного – ночь выдалась сухой. Они разделили её молча, понимая, что это, возможно, их последний шанс.
Силы были на исходе. Виктор почти не приходил в сознание, его дыхание было поверхностным и прерывистым. Сергей мог только сидеть, уставившись в одну точку. Даже Игорь, всегда такой крепкий, с трудом двигался.
Они уже перестали говорить о спасении. Теперь они просто ждали конца. Игорь продолжал вести свой дневник, хотя почерк стал почти нечитаемым. «День седьмой. Воды нет. Сергей умирает. Виктор без сознания. Сегодня видел дельфинов. Красивые…»
Он смотрел на горизонт уже без надежды, просто по привычке. И вдруг замер. Вдали, на линии встречи неба и воды, появилась точка. Сначала он подумал, что это очередная галлюцинация. Но точка не исчезала, а, наоборот, увеличивалась.
– Сергей, – хрипло позвал он. – Смотри.
Сергей медленно повернул голову. Его глаза были мутными, безжизненными.
– Что? – его голос был едва слышен.
– Там… корабль.
Они смотрели, не веря своим глазам. Точка превращалась в очертания судна. Это был не мираж – слишком чёткие были контуры.
– Сигнал… – прошептал Игорь. – Надо подать сигнал.
Но последняя сигнальная ракета была израсходована три дня назад. Маяк не работал. Они могли только кричать и махать руками, но с такого расстояния их никто не увидел бы.
Судно шло курсом, который должен был пройти в нескольких километрах от них. Близко, но не достаточно для того, чтобы заметить маленький плот.
– Нет… – простонал Сергей, видя, как корабль продолжает идти своим путём. – Нет, не уходи…
Игорь смотрел на приближающееся судно, и в его угасающем сознании родилась безумная идея. Зеркало. В аптечке было маленькое зеркальце для оказания помощи.
– Зеркало! – крикнул он Сергею. – Дай зеркало!
Сергей, не понимая, что происходит, подал ему аптечку. Игорь с дрожащими руками нашёл круглое зеркальце. Солнце стояло высоко – это был их шанс.
Он поймал солнечный зайчик и направил его в сторону корабля. Луч был слабым, едва заметным. Руки дрожали, целиться было почти невозможно.
– Держи меня, – приказал он Сергею.
Сергей из последних сил обхватил его за талию, стабилизируя. Игорь поймал луч снова и направил его на судно. Он двигал зеркалом, пытаясь сделать сигнал заметнее – три коротких, три длинных, три коротких. SOS. Код, который он знает с юности.
Минута, другая… Корабль продолжал идти прежним курсом. Казалось, они снова проиграли.
И вдруг – чудо. С корабля донёсся гудок. Длинный, протяжный. Затем они увидели, как судно начинает менять курс. Оно разворачивалось и направлялось прямо к ним.
– Видели… – заплакал Игорь, роняя зеркало. – Они увидели нас…
Силы оставили его. Он рухнул на дно плота, рыдая как ребёнок. Рыдал от счастья, от боли, от облегчения. Сергей обнял его, тоже плача. Даже Виктор, придя на мгновение в сознание, улыбнулся.
Через полчаса к ним подошла спасательная шлюпка. Моряки с изумлением смотрели на трёх измождённых, обгоревших, почти мёртвых людей, которые всё ещё были живы.
– Как вы… как вы продержались так долго? – спросил один из спасателей, уже на борту судна, когда они отпаивали их водой маленькими глотками.
Игорь посмотрел на Сергея и на Виктора, которого несли на носилках.
– Мы держались друг за друга, – просто сказал он. – Больше не за что было держаться.
Судно оказалось греческим грузовым судном, следовавшим в Южную Америку. Их случайно заметил вахтенный матрос, которого ослепил странный блик на воде. Он решил проверить, что это, и увидел их.
Их доставили в ближайший порт, оттуда – домой. Новость о том, что трое рыбаков, считавшихся погибшими, выжили после семи дней дрейфа в океане, облетела все новостные ленты.
Встреча в родном порту была слезной и радостной. Жена и дети Игоря, невеста Виктора, друзья Сергея – все плакали, обнимая их, не веря в это чудо.
Они выжили. Прошли через ад, но выжили. И вернулись другими людьми.
Возвращение к жизни
Возвращение домой было не менее трудным, чем дрейф в океане. Физическое восстановление заняло месяцы – обезвоживание, солнечные ожоги, истощение давали о себе знать. Но психологически было ещё тяжелее.
Их преследовали ночные кошмары. Игорю снились тонущие корабли и лица погибших товарищей с других рейсов. Сергей просыпался ночью от жажды, ему казалось, что он снова в плоту. Виктор перенёс тяжелейшую депрессию, долго не мог выходить в море даже как пассажир.
Но они поддерживали друг друга. Стали встречаться каждую неделю, говорить, вспоминать, советоваться. Их связь, поддельная в океане, осталась прочной и на земле.
Игорь действительно помирился с детьми. Уволился с работы капитаном, стал работать в морской школе, учить молодых моряков навыкам выживания. Он говорил: «Я научился выживать в океане, но главное – я научился жить на земле».
Сергей, всегда бывший одиноким волком, неожиданно женился. Его подруга детства, овдовевшая женщина, узнав о его пережитом, пришла к нему и сказала: «Хватит тебе одному скитаться. Давай проживём вторую половину жизни вместе». Он согласился.
Виктор, едва оправившись, женился на своей Лене. Их свадьба стала праздником для всего городка. На ней были и Игорь с женой, и Сергей со своей новой спутницей. Они танцевали, смеялись и плакали – слезами счастья и благодарности за подаренную жизнь.
Через год они все вместе купили небольшую яхту. Не для работы, а для отдыха. Иногда выходили в море – недалеко, в пределах видимости берега. Сидели на палубе, пили чай и смотрели на горизонт.
– Страшно? – как-то спросил Виктор, глядя на уходящее вдаль море.
– Нет, – ответил Игорь. – Море не страшное. Оно просто есть. Как и жизнь. И то, и другое может быть и жестоким, и прекрасным. Главное – не сдаваться. И помнить, что ты не один.
Они молча сидели, слушая шум волн и крики чаек. Тот ужас остался далеко позади, но память о нём сделала их сильнее. Мудрее. Человечнее.
Иногда к ним присоединялись другие люди – те, кто пережил свои катастрофы, свои кризисы. Они рассказывали свои истории, а трое друзей слушали и давали совет – не как психологи, а как люди, прошедшие через ад и вернувшиеся.
Они создали небольшую группу поддержки для тех, кто столкнулся с тяжёлыми испытаниями. Называли её «Плот». Потому что в трудную минуту важно знать, что есть кто-то, кто держит тебя на плаву.
Прошло пять лет. Они по-прежнему встречались каждую неделю. Сидели в беседке на берегу, смотрели на море и говорили.
– Жаль, что нельзя передать тот опыт словами, – как-то сказал Сергей. – Что действительно важно. А что – просто суета.
– Не жаль, – ответил Игорь. – Каждый должен пройти своё. Мы можем только показать, что выжить можно. Что после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет.
Они подняли кружки с чаем – сейчас они предпочитали его алкоголю – и молча выпили. За себя. За тех, кто был с ними. За тех, кого не смогли спасти. И за тех, кому ещё предстоит своё плавание.
Море перед ними было спокойным и ласковым. Таким, каким они любили его помнить. Таким, каким оно бывает большую часть времени. Но они-то знали – за этим спокойствием всегда таится стихия. И нужно быть готовым встретить её с мужеством и надеждой.
Как и саму жизнь.