Артемий Низамеев — один из тех немногих хоккеистов, которые стояли у истоков канала. Первое интервью с ним было записано в апреле две тысячи двадцать четвёртого года, когда Тёма ковырялся в USHL, а у «2п» было шестьсот несчастных читателей, верящих в то, что правота не всегда измеряется количеством.
На дворе без пары месяцев две тысячи двадцать шестой. Низамеев — первый претендент на место в основе «Трактора», с 5+1 в семи матчах ВХЛ, а у «2п» две тысячи шестьсот несчастных читателей, искренне верящих в то, что правота не всегда измеряется количеством.
Возвращение главного проспекта последнего поколения в систему родного клуба едва ли можно назвать простым, но точно было интересным.
Тёму хотели вернуть ещё осенью двадцать четвёртого, тогда он кратко и однозначно ответил: «Я хочу ещё попробовать в Америке, только начало что-то получаться». Получаться действительно начало, после откровенно слабого первого и откровенно среднего второго сезона, Низамей засиял. Главный бомбардир первой половины чемпионата и лучший нападающий ноября. В тринадцати осенних матчах Артемий набрал двадцать (12+8) очков. Параллельно с этим форвард подписал контракт с командой элитного дивизиона NCAA — «Майями» Огайо.
Многие недооценивают уровень USHL, называя лигу школьной. Да, средний возраст игроков там едва ли превышает семнадцать лет, но хоккеисты выступают мощные. Чего только стоит юниорская сборная США среди соперников.
17 мая 2025 года, финал КХЛ, матч №3
Расстроенный результатом двух периодов, Артемий не особо разговорчив. Его личное противостояние с «Локомотивом» началось ещё на финалах России по году. Дабы разрядить обстановку, автор бросает абсолютно рядовую шутку:
— Да им тебя просто не хватает, иди переодевайся, никто не заметит.
— Думаешь, примут?
— Разберёмся.
Тёма воспитан и скромен, даже чересчур. Иногда кажется, что он до сих пор не звезда именно поэтому.
Мастерства у Низамеева хоть отбавляй, отношение к делу — такое же, как и воспитание. Профессионализм, дисциплина и разумная спортивная злость — всё на месте.
Именно профессионализм, дисциплину, разумную спортивную злость Тёма начал показывать с первых матчей во взрослом хоккее, удивив всех своим уровнем технической оснащённости и отнюдь не ВХЛовским броском. Умение слушать и слышать тренерский штаб, готовность перестроиться под любую задачу: выйти на вбрасывании, сыграть слева в большинстве, он согласен на всё — просто дайте потрогать шайбу.
Продуктивно пообщались с форвардом о его прошлом, настоящем и будущем:
1. Челябинск/Карни/Челябинск. От отъезда в USHL до возвращения домой.
— Тём, вернёмся на три года назад, к твоему переезду в Небраску. Чем всё-таки было продиктовано то решение покинуть Россию?
— Ты нашёл, конечно, с чего начать, — *смеётся*. Я до сих пор считаю, что в шестнадцать лет нужно жить мечтой. Я мечтал попробовать себя в Америке, выйти из зоны комфорта, поиграть в совершенно другой хоккей. Признаюсь честно, было очень тяжко, особенно в первый год. Вдали от семьи, серьёзный языковой барьер, но ни разу за три сезона мысли вернуться не возникало. Я сам выбрал этот путь, точно так же, как и сейчас. Никто и не говорил, что будет легко, в профессиональном спорте каждый день нужно доказывать, что ты достоин играть, независимо от страны и лиги.
— Мы уже обсуждали это в прошлом году, но полноценное видеоинтервью так и осталось в архивах. Что было самым неожиданным в Америке?
— Там всё по-другому. Вообще всё. Мы играли в очень маленьком месте, Карни, были единственной спортивной командой. На улицах всех воспринимали как звёзд, постоянно фоткались. На игры приходило по три тысячи человек — это десять процентов от населения всего города. Представь, что на «Трактор» будет по сто двадцать тысяч ходить.
— Хотелось бы.
— Это прикольно, конечно, но ты же меня знаешь. Подходят болельщики, а я им в первый год даже ответить особо ничего, кроме «London is the capital of Great Britain», не мог. Со временем стало проще, но в Челябинске вне льда всё равно чувствую себя спокойнее.
— На «Юности» люди тоже подходят ведь, автографы просят.
— Да, я удивился, кстати. Мне кажется, они скорее тебя узнали просто, — *смеётся*. Я считаю, что в Челябинске мне ещё доказывать и доказывать, чтобы автографы раздавать, но к культуре общения с болельщиками приучили в Америке, всегда рад парой слов перекинуться и сфоткаться.
— Помню, как ты рассказывал, что в Карни новичков на первом ужине в платья одевали и красили?
— Не напоминай! Это было очень странно. Я тогда отказался, не все поняли, но для меня это неприемлемо. Я не в том городе воспитывался, чтобы помадой пользоваться. Я же говорю, там вообще другой мир: никакой дисциплины, все на «расслабоне», повсюду фастфуд, за режимом большинство не следят. Чувствовал себя белой вороной, но опыт полезный.
— Ты же там в семье жил, помогали с адаптацией?
— Да, старались, но в первый год было сложно из-за языка. Не получалось найти общих тем, кушал и быстро убегал в свою комнату. Сильно проще стало, когда Влад Лукашевич из «Локо» приехал, всё свободное время проводили вместе, других русскоговорящих в команде не было, тоже до сих пор общаемся. В принципе, наше комьюнити в USHL и в Америке в целом очень сильное, постоянно переписывались, помогали друг другу. Да мне вообще там все помогали, никого плохим словом вспомнить не могу, партнёрам по звену явно было тяжело со мной первое время, но относились с пониманием.
— У вас же даже есть чат, где все уехавшие в Америку?
— Даже несколько! Есть чисто с челябинскими пацанами, раньше там бытовые вопросы много обсуждали, сейчас в основном подкалываем Руслана Хажеева, — *смеётся*.
— За что?
— После каждого обмена прав пишем ему: «Легенда СКА, легенда «Спартака»». По-дружески, конечно.
— К американскому хоккею тоже пришлось адаптироваться?
— Да, не то слово. В МХЛ постоянные комбинации, поиск партнёра, там у нас стояла установка бросать, даже если три в ноль выходим. Основное отличие всё-таки в скорости, площадка меньше, игра динамичнее. Проскакивали мысли, что в «Белых Медведях» получал бы больше игрового времени, но сейчас понимаю, что этот этап на меня большой отпечаток наложил, в любой хоккей надо уметь играть, сейчас и в России постепенно начинают упрощать атаки.
— Выбор «Майями» Огайо в NCAA был обусловлен знакомым тренерским штабом? С другими университетами общался?
— Со всеми общались, выбрал Огайо действительно из-за знакомых тренеров и обещанной роли в команде.
— Давай май вспомним, я тогда по твоим горящим глазам на финале почему-то сразу понял, что ты вернёшься. Что ощущал тогда?
— Глаза и правда загорелись, я за «Трактором» следил постольку-поскольку, часовые пояса мешали, а плей-офф смотрел почти весь. Поговорил с родителями, они моё желание вернуться поддержали и помогли в дальнейшем. Тогда накрыла ностальгия, был готов на лёд выскочить. Опять же, когда семья эту идею услышала, то других вариантов уже не осталось. Все друг по другу сильно соскучились. Если честно, то сомневался, что здесь мою кандидатуру рассматривать будут.
— Ты ошибался!
— И слава Богу! Не без трудностей, конечно, но всё получилось. Пользуясь случаем, хочу ещё раз поблагодарить всех людей, которые поспособствовали моему возвращению. В том числе тебя и Дениса Станиславовича Мошарова: постоянно были на связи, помогали с каждым шагом и продолжаете помогать сейчас! Очень рад жить и играть дома.
— Для нас твоя успешная игра — лучшая благодарность.
— Буду стараться благодарить в каждом матче!
2. Первые ощущения от взрослого хоккея.
— Как организм воспринял полноценные предсезонные сборы сразу с двумя командами системы?
— Да прекрасно воспринял, я же с июня тренировался почти каждый день. Физически вообще проблем не испытал, а вот морально — тяжеловато. Выходить на один лёд с Ливо, Григоренко, Дер-Аргучинцевым, Дроновым и другими мастерами было очень волнительно, но тоже быстро привык, мужики постоянно подсказывали. Больше всего общались с Васей Глотовым — душевный и простой парень, мастеровитый хоккеист, тренировались в одном звене.
— Какие первые впечатления от тренерского штаба? Этап в USHL помог в работе с Гру?
— Бенуа — очень ответственный и грамотный тренер, предпочитает агрессивный и техничный хоккей. Игра в Америке помогла, система похожа, да и с языком теперь проблем нет.
— Перестроиться на взрослый хоккей было сложно?
— Опять же, скорее морально. На льду тоже, конечно, пространства и времени на принятие решения здесь гораздо меньше, чем среди юниоров, но сложнее было из-за дрожащих ног на первых тренировках. Сейчас добавляю в уверенности, адаптация проходит вполне успешно.
— Очко за игру в «вышке» сходу, ещё бы.
— Стараемся! Считаю, что я всё ещё далёк от максимума. Как я уже сказал, в профессиональном спорте работать нужно постоянно, каждую игру разбираю, думаю, чему нужно уделить больше внимания.
3. Что дальше?
— Шесть очков в семи матчах ВХЛ — очень достойный результат. Ждёшь шанса в основе?
— Я стараюсь об этом не думать. Сейчас моя команда — «Челмет», и моя задача — делать всё, чтобы она побеждала в каждом матче. Здесь много старых знакомых, приятно снова выйти на один лёд, получаю удовольствие от каждой смены. Естественно, очень жду шанса проявить себя в КХЛ, но для этого нужно продолжать выкладываться на 120%.
— Как думаешь, что-то может помешать заиграть в главной лиге страны?
— Всегда что-то может помешать, но если без философии, то разве что габариты. Над всем остальным я могу работать и работаю ежедневно, а вот десять сантиметров к росту добавить не получится. Стараюсь об этом не думать, а просто продолжать выполнять свою работу. Будет как будет, судьба-злодейка — штука непредсказуемая.
Богдан Сафин для «Два Периода»
23.09.25