Продолжаем серию публикаций-интервью с выпускниками ФЦИ!⛵️
Александр Худобин, выпускник Регентского отделения 1992 года
Александр Худобин, регент прихода св. прп. Серафима Саровского в г. Бенидорм, Испания.
Моя дорога в Церкви сложилась особым образом: я не происходил из верующей семьи. До поступления в Академию учился в Ростовской консерватории по классу тромбона. Именно там я начал петь в камерном хоре. Среди хористов были и певчие, которые подрабатывали в храмах, где часто не хватало голосов в партиях. Однажды меня буквально за руку привели на приход во имя святого благоверного князя Александра Невского и святой мученицы Александры Римской в Ростове-на-Дону.
Постепенно регент стала просить меня не только петь, но и читать в храме. Помню, как впервые взялся за чтение шестопсалмия: успел прочитать три псалма, как ко мне подошла пожилая женщина, которая обычно читала их сама, строго посмотрела, аккуратно забрала книгу, слегка отодвинула меня локтем — и продолжила чтение. После этого я уже беседовал с батюшкой, чтобы он объяснил мне все ударения и правильный способ чтения.
Вскоре возник вопрос: «А не хотел бы ты поступить в семинарию?» Хотя я совсем не был к этому готов, сама мысль показалась мне близкой. Разными уловками я забрал документы из ещё не оконченной консерватории и отправился поступать. При подготовке выучил все тропари и молитвы, необходимые для экзаменов. Но, увидев, сколько абитуриентов пришло из священнических семей, я подумал: «Наверное, это не для меня».
Когда экзамены завершились, отец Владимир Сорокин, тогдашний ректор, сказал мне: «Александр, ты музыкант, а регентов сейчас очень не хватает. Не хотел бы ты пойти в регентский класс?» Я воспринял это как послушание и ответил: «Как благословите». После прослушивания у Ирины Ивановны Ивановой меня зачислили в регентский класс. Помню, как раз двадцать перечитывал строчку со своей фамилией в списках поступивших — и всё никак не мог поверить в происходящее!
❓Что было самым сложным и самым приятным в обучении?
❗️Поскольку я поступал уже с серьёзной музыкальной подготовкой, трудностей в музыкальной части у меня почти не было. Настоящими испытаниями стали церковные дисциплины: библейская история, устав, всё, что связано с богослужением. Устав, как я понял, усваивается только через практику: кажется, что теоретически в голове все уложил, но не тут-то было, на деле всё оказывается иначе. В каждом хоре тогда был свой уставщик; у меня это был отец Сергий Степанов из Костромы, человек, знавший устав настолько глубоко, что иногда казалось — он владеет тем, о чём никто другой и не подозревает. Он очень помогал мне и поддерживал.
А самым радостным, конечно, был хор и богослужебная практика! Тогда вместе учились люди, которые всей душой переживали за дело, которому посвятили себя. Андрей Махоренко, Александр и Анастасия Сорокины, Екатерина Щур (ныне игумения женского монастыря в Польше, на святой горе Грабарка) — это те, кто научил меня бережному отношению к служению. Спустя год после поступления мы ездили с Ириной Ивановной в Сиэтл, и по возвращении оттуда в академии освободилось место регента мужского хора. Ко мне пришли с предложением заняться этим послушанием. Это было одним из самых приятных и в то же время невероятно ответственных моментов. На этом пути меня особенно поддерживал мой преподаватель по дирижированию, Ростислав Зиновьевич Королёв.
❓Расскажите пожалуйста о Ваших преподавателях, которые оставили глубокий след в памяти.
❗️Наше поколение училось у той плеяды профессоров, которые стояли у истоков Академии. В первую очередь, конечно, Михаил Иванович Ващенко. Он научил меня бережному отношению к нотам. Все те легендарные сборники, которыми сегодня пользуются повсеместно, мы собирали вместе, готовили к печати. Он не был дирижёром, но обладал удивительной интуицией, и именно он показал мне, что техническая сторона церковного пения имеет огромное значение.
Библейскую историю преподавал Игорь Цезаревич Миронович. Помню, как он закрывал глаза и словно проживал материал, рассказывая его. Это было необыкновенно вдохновляюще.
После консерватории меня мало что могло удивить в музыкальных предметах, но дирижирование с Королёвым Р. З. стало для меня откровением. Это гениальный человек: он чувствовал мельчайшие детали, умел обращать внимание на нюансы, которые меняли всё звучание. Помню, он включал современную музыку и предлагал её дирижировать — чтобы рука ожила, чтобы каждое движение выражало смысл.
С умилением вспоминаю Ольгу Ивановну Пономарёву, певшую в хоре. Мне всегда казалось, что она солистка Мариинского театра — настолько её исполнение было вдохновенным. От неё всегда исходило ощущение радости, чувствовалось с каким удовольствием она поет в хоре, хотя сама скромно говорила: «Да что я там пою, ничего особенного».
Надо признаться, я был не самым послушным студентом. Теорию музыки у нас преподавала Наталья Владимировна Соколова, и, будучи уверенным в своих знаниях, я отказался пересдавать предмет, который уже прошёл в консерватории. «Ставьте, что хотите, но сдавать ещё раз не буду», — сказал я. Так в моём дипломе появилась единственная тройка — своего рода урок смирения, напоминание о моей студенческой горячности, для усмирения моей глупости.
❓Расскажите о вашем дальнейшем пути, профессиональной деятельности.
❗️Академию я заканчивал экстерном, совмещая два последних курса в один. При Академии действовала воскресная школа, благодаря которой мы поехали в Польшу на конференцию, посвящённую вопросам православного образования. После окончания Академии ныне почивший владыка Иеремия (Вроцлавско-Щецинская епархия) пригласил меня в Польшу на год, чтобы я исполнял обязанности регента, а затем предложил поступить в Варшавскую академию. В итоге в Польше я задержался на долгих семнадцать лет. Там я окончил и музыкальную Академию, защищая степень магистра искусств. Одновременно с послушанием, которое нес в кафедральном соборе г. Вроцлав, работал в польских театрах, писал музыку для спектаклей.
Позднее Промысл Божий привёл меня в Испанию. Сначала я стал регентом в храме св. Архистратига Михаила в Алтеа, а теперь служу в приходе преподобного Серафима Саровского в Бенидорме. У нас небольшой, почти семейный хор — всего 7–8 человек. При приходе действует маленькая субботняя русская школа для детей - Академия имени св. цесаревича Алексея, где я преподаю музыкальные инструменты детям.
С поступления в Академию я начал писать музыку. Вначале это были многочисленные наброски, постепенно оформившиеся в полноценные произведения — духовные и светские на духовную тематику. Первые исполнения моих сочинений состоялись именно в Польше: я писал по необходимости для кафедрального собора, для архиерейских служб. В этом году, в феврале, на юбилейном концерте Владимира Миллера в Санкт-Петербургской академической капелла прозвучало моё «Великое Славословие», что приятно меня удивило.
Для меня сочинение музыки — не работа, а внутренняя потребность. Музыка словно живёт сама по себе и управляет тобой. Чётко ощущаешь: это не ты написал, ты лишь проводник. Сейчас у меня накопился обширный багаж — два сборника Литургии, песнопения из Всенощной, множество великопостных песнопений и др.
❓Что бы вы пожелали студентам, которые учатся сейчас?
Думаю, прежде всего студентам следует пожелать здоровья. Помните, оно зависит не только от тела, но и от состояния духа, ведь душа — это тот стержень, на котором держится вся ваша жизнь. Очень важно вести духовную жизнь, быть лучиком света в семье и в коллективе. Послушание регента заключается не в том, чтобы повышать голос на хористов, а в том, чтобы любить их и подходить к делу с добрым началом и сердцем. Ведь для многих людей первый шаг в храм начинается именно с клироса — и как важно встретить их теплом, стать для них этим лучиком света!
В этом году я впервые после окончания Академии побывал в Петербурге. Немного поездил по храмам, слушал пение на богослужениях и заметил одну особенность: город живёт в спешке. Господь дал побывать даже на венчании, везде ощущается эта торопливость, слышится беспокойство в голосах певчих. Но ведь музыка — это энергия, которая даруется и возвращается, и каждая нота должна прожить свою жизнь до конца. Не хотелось бы, чтобы стиралась граница между работой и молитвой, даже если это уже десятое венчание за день. Представьте хирурга, уставшего от множества операций: нам ведь не хотелось бы быть его последним пациентом. Так и регенту надлежит заботиться о хоре. Поэтому воззвание к нашим регентам – обуздывайте хор, чтобы он звучал цельно, чтобы не пропала ни одна нота, не растворилась бездумно.
Главное в музыке — не только сами звуки, но и паузы между ними. Мы слишком поспешно произносим слоги церковных текстов, а ведь так важно завершать их со вниманием, чтобы слушающие могли задуматься: о чём это, что за тайна звучит в этих словах? Когда хор до конца проживает аккорд, музыкальную мысль до конца — тогда и наступает момент подлинного осознания глубины и синергии слова и музыки.
Когда я был молод, мечтал о славе, хотел сделать что-то великое. Теперь же понимаю: это не то, к чему следует стремиться. Настоящее богатство — прожить жизнь так, чтобы отражать свет Божий, и чтобы люди рядом тоже загорались этим светом. Вот над чем действительно стоит потрудиться.
#наши_дорогие_выпускники