#кинообзор, #Матильда, #скрепы, #православныеАктивисты, #Николай2, #РоссийскаяИмперия, #история, #мифология, #архетипы
Раз нынче д.р. (153 года) этой персонаженки (такой феминитив будет ли правильным с учётом повесточки?) как давешней, так и недавней российской истории, то вот мой кинообзор почти восьмилетней давности, написанный «ко второй годовщине православно-патриотического кино-скандала с поджогами и истериками в Госдуме» и опубликованный на тогда ещё вполне живом и действующем портале Кредо.
Признаться, я не то чтобы писать о фильме – даже смотреть его не собирался после целого года скандалов, угроз и «файер-шоу», вагонов оскорблений и километров критики. Однако профессиональная честность вкупе с любопытством таки заставили. Посмотрел, ожиданно не понравилось как кино – но решил все же написать, взглянув на «проблему» по-своему.
Да, «я бы выбрал Матильду». Конечно же, не потому, что она особенная красавица – так, смазливая и сексуальная (по фильму, а на реальных фотах, как по мне, вообще дурнушка), да, балерина – и популярная потому – но и не более. Подумаешь, увидел наследник случайно оголившуюся подростковую грудь первого размера – да он всей России будущий хозяин, ему этих грудей хоть вагонами подвози, только скажи.
Но я воздержусь от оценки «политкорректности», обоснованности буквалистских претензий к дословной исторической достоверности художественного произведения и этическо-эстетического качества картины. А также и якобы «оскорбленных чувств» всех «80 процентов православных россиян» с особенно нежной и тонкой душевной организацией. Взглянем не только и не столько на фильм, сколько на историю последнего Императора и краха Империи через призму архетипов коллективного бессознательного, как запечатленного в древнейших мифологемах, так и явно присутствующих и проявляющихся в доктринальной теории и практике мировых религий, в политике и культуре и поныне.
Венчание, или Помазание на Царство – ритуал, узаконивающий статус Государя, правителя страны, иерархами Церкви. Подобные ритуалы сакрализации светской власти существовали во всех традиционных культурах, а в некоторых сохраняются, хотя бы символически и переосмыслено, в современном духе, и по сей день. Например, вплоть до поражения Японии во второй мировой войне ее император считался и почитался как потомок богов, обладающий божественной харизмой, благодатью.
Империя, как и Церковь – воплощенный в двух измерениях, аспектах архетип Великой Матери. «Кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец». С учетом неоднократно отмеченной (Розанов, Дугин) женской, ноктюрнической природы русских и России роль и влияние архетипа Великой Матери многократно и существенно возрастает.
Царь, как Помазанник Божий, одновременно и земное воплощение Чакравартина, Царя Мира (то есть в идеале), и Герой, победивший Дракона и законно, «с Божьего благословения» (Отца Небесного и Матери-Церкви) помазанный на Царство.
В христианской политической философии православный Монарх – это еще и Катехон, «удерживающий» Третий Рим перед и до наступления Последних Времен.
Императрица, в некотором роде – олицетворение этой Матери-Империи. Но она же и Ева – символическая (пра)матерь всех своих подданных.
Посмотрим, как в этом – мифологическом и архетипическом - контексте выглядит сюжет картины в частности, и трагический конец Империи и ее последнего Царя.
Несмотря на усердие апологетов (если не сказать – фанатов) Царственного мученика, упружно силящихся изобразить его прирожденным Царем, великим Героем, праведным Семьянином, заботливым и человеколюбивым Государем, верным и преданным моногамным супругом, заботливым отцом, наконец, глубоко и искренне верующим человеком, образ Николая в фильме в целом соответствует безпристрастному изучению исторических свидетельств.
Злосчастный наследник Ники полуудушен всей двухсотлетней романовщиной, настолько отморозившей народ от власти и "элитки", что последняя давно уже обвыкла изъясняться на иностранном языке – отсюда все эти вот «Ники», «Аликс», не говоря уж о их инородном, нерусском происхождении. Для этого несчастного Ники, то увлекающегося новинкой – кинематографом, то «стреляющего по воронам» (очевидно, от тяжелой экзистенциальной драмы наследника престола) эта смазливая балеринка – отдушина в жизнь. Матильда – это Герда, пытающаяся спасти Кая от мертвящих объятий Снежной Королевы.
Это Лилит, предлагающая, как и Адаму, Ники НАСТОЯЩУЮ ЖИЗНЬ. Сколь ни была бы она поверхностна, глупа и непостоянна – она чувствует, любит, живет – архетипическая же Ева-Аликс, даже и по-женски некрасивая и асексуальная, только приехав, немедленно «прописывает хозяйку» в будущей – теперь уже ее - империи. Прусский порядок, расчет (принятие православия, да), стабильность, дети, наследник. И, по большому счету, неважны судьбы империи – наследнику Ники, а потом и государю императору Николаю явно никак не превозмочь, не осилить обрушающееся, прогнившее вконец здание «российской» государственности. Он и не мог, и не хотел. Хотела ОНА – Аликс, Ужасная пожирающая Мать-Кибела, древняя многоликая Богиня матриархальной до_истории, рождающая лишь затем, чтобы самой же убить и пожрать.
Неудивительно, что Аликс, всерьез испугавшаяся за Ники, которого она уже считала своим, «домашним» и «послушным», решается даже на «черную магию», хватается за кинжал. Это, конечно, метафора как исторически, так и архетипически. «Ева» мягко стелет, обольщает и усыпляет бдительность мужчины-Героя, соблазняя уютом, покоем, «тишью-да-гладью», «стабильностью» - примерно, как и в «Последнем искушении» Казандзакиса и Скорцезе.
Вскоре все встало на свои места, в полном соответствии с логикой мифа. Императрица рождает одну за другой ЧЕТВЕРО ДОЧЕРЕЙ - естественное воспроизведение самок и передача генетического материала (читай – женской программы, мифологического кода) по женской линии. И, наконец, долгожданного – и нежизнеспособного наследника, что само по себе так же символично и знаково, и как недостаточная сила и воля мужского начала-царя Николая в этом союзе, и как предвестие конца империи. Нет нужды напоминать, что неизлечимая гемофилия передалась наследнику по материнской линии… .
Цесаревичу Николаю «разрешили» поиграть немножко, по юности, в свободу-и-любовь, а короновав, несчастного последнего императора сначала усадила на его формально почетное место Аликс, по сути же – приуготовила на мученическую роль будущей жертвы, символически пожранной со всем его потомством, без остатка, Революцией.
А Маля – Лиля упорхнула и полетела дальше, произвела потомство, теперь уже и неизвестно точно от кого – то ли от супруга - князя Андрея, то ли все-таки от Самого? Да это уже и не важно, прожила «долгую счастливую жизнь» - аж до 99 лет, и оставила нам мемуары о своем романе с Ники… .
Николай, несостоявшийся Герой, был последней символической жертвой Великой Матери – для чего он, видимо, и был предназначен «Провидением» - о его особенном отношении к своему рождению в день памяти Иова многострадального многократно вспоминают создатели фильма «Оболганный Государь» (тот, что в процессе съемок и в период особого накала «МатильдаГейта» назывался «Ложь Матильды»). А ее закосневшую и одряхлевшую вконец плоть, ночь Российской Империи буквально взрывает изнутри новый Герой, Герой нового мира – совсем как в комедии ужасов знаменитого Питера Джексона «Живая мертвечина». Взрывает, а его символы – в первую очередь Царя – действительно «приносит в жертву».
«…Эта политическая философия, основанная на регициде – убийстве Царя. Отсюда гильотина, отсюда казнь, декапитация во время английской революции Нового Времени, отсюда убийство русского царя. Здесь речь идет о том, что тот, кто смотрит вверх, должен быть принесен в жертву, должен быть убит восставшей агрессивной массой. … Цареубийство – фундаментальный принцип философии Модерна», сообщает нам Александр Дугин в лекции с говорящим названием «Политическая философия Матери».
«Оскорбленный» режиссер «Оболганного Государя» Сергей Алиев, подчеркнуто православно прозывающийся на старорусский манер СергИем, то ли не мог удержаться, то ли, наоборот, очень хотел добавить под завязку своего царепоклоннического опуса «версию» ритуального убийства царской семьи. Известный своими конспирологическими страшилками и апологией Распутина «кинодокументалист» Юрий Воробьевский пересказывает основные легенды из арсенала поклонников «ритуальной версии» цареубийства. Обычные для этого сказочно-мракобесного сюжета – снова Иов многострадальный, совпадение дня казни с днем иудейского траура 9 Ава, «видения» старца Николая Гурьянова, «каббалистическое число 11» и каббалистическая же шифровка на стене подвала… . У Воробьевского есть несколько самостоятельных фильмов на эту тему – там он подробно и тщательно смакует весь набор конспирологических басен, от наиболее дремучих и древних до сравнительно недавних. Все их объединяют черты, характерные для этой популярной дисциплины – причудливое для здравомыслящего человека, и даже для относительно вменяемого конспиролога, фантасмагористическое прочтение, сочетание и домысливание отдельных и разрозненных исторических фактов и свидетельств.
Однако и с мифологическо-архетипических позиций убийство Царя и Царицы - действительно «ритуальное жертвоприношение», только не какими-то химерическими сиономасонскими каббалистами из кошмарных фантазмов царебожников. Это жертвоприношение теперь уже нового, Красного Героя, победившего Дракона Империи. Революция – бунт Титанов. Хтоническо-мужское, псевдо-диурническое начало русских, столь долго – веками – подавлявшееся Матерью - Церковью – начиная с крещения Руси, затем раскола, и, наконец, властью чужеродных Романовых, начиная с Петра (Антихриста для староверов), наконец проснулось, очнулось, восстало и уничтожило одряхлевшую Старуху-Мачеху. Чтобы потом, в полном соответствии с логикой мифа, на осколках империи, на костях Дракона возвести «наш новый мир». «В многочисленных мифах о сотворении мира за разрубанием дракона следует построение нового мира из его расчлененных частей». (Эрих Нойманн)
И не столь важно для мифа и сакральной истории, насколько плох или хорош был как человек, как муж и отец, как государь Николай Александрович Романов. Гораздо важнее, что он был символом, олицетворением низвергнутого Дракона, потому и был «ритуально» казнен, вместе с супругой, детьми-наследниками и даже слугами – именно так, как хоронили царей в древних культурах – с женами и слугами! Сначала казнен, а впоследствии стигматизирован – так новые боги, ниспровергая старых, обращают их в демонов. При очередной, последующей смене власти он, как обычно и происходит с некогда ниспровергнутыми и униженными, не просто «реабилитирован» - причислен к лику страстотерпцев (но не мучеников!).
И вполне в духе и логике постмодерна – лидеры уничтожившей его Империю Империи новой, Красной при этом демонизированы не были – президент неумело и коряво пытается «привести к единому знаменателю» идеалы жертв и палачей, царебожников и атеистов, «православия-самодержавия-народности» и «заветов Ильича». Получается… да вы и сами видели, что получается последнюю четверть века из попыток оживить давно, еще при «жизни», умершие скрепы, скрещивая их с почти вымершими и сбрызгивая мертвой водой нанотехнологий.
Чего стоит одно это жуткое «царебожничество» - отечественный «стокгольмский синдром» православных патриотов – прискорбный диагноз авангарда современного российского православия. За неимением ни достойных современников, ни собственной духовной жизни, а равно и национальной, народной онтологической идентичности руки тянутся – и ноги склоняются – в поклоне перед «царем-батюшкой». Как правило, с «сильною рукою» – Иваном Грозным, Иосифом Сталиным, Владимиром… и Владимиром.
Однако пока – и, наверное, к счастью – вся это «православно-патриотическая активность» носит преимущественно диванно-сетевой характер, за исключением пары-тройки поджогов. Когда же читаешь, например, об акциях протеста радикальных индуистов против фильма «Падмавати» («Консервативные индуистские организации утверждают, что фильм оскорбляет их чувства, поскольку в нем рассказывается о любви индуистской царицы и султана-мусульманина»), уже прослывшей в отечественной прессе индийской «Матильдой», так и подмывает сказать отечественным оскорбленным «ревнителям» - смотрите и учитесь, «звиздаболы»...
Взять для примера хотя бы претензии «оскорбленных» царебожников к подбору актерского состава «Матильды», а конкретно – к исполнителю роли Николая Ларсу Айдингеру – он, дескать, по мнению ревнителей «православной морали» и памяти Государя, ПОРНОАКТЕР!!! Униженные и оскорбленные намекали на роль Айдингера в фильме Питера Гринуэя «Гольциус и Пеликанья компания». Но если для кого-то изобильность, а то и перенасыщенность этой и других работ режиссера откровенными эротическими сценами и темами – достаточный повод, чтобы объявить произведения признанного мэтра артхаусного кинематографа «порнографией», а успешного актера и режиссера, а также отца семейства порноактером, то этот некто начисто лишен как художественного вкуса, так и малейших представлений о киноискусстве. Очевидно, «бомбистам»-активистам ни то ни другое не требуется – там в моде «православие, самодержавие, народность» да пуританская имитация христианской морали, да и историческое фэнтези типа пресловутого «Викинга»… .
Или тот же «Оболганный Государь» - название с «рабочей» - и пафосно-провокационной «Лжи Матильды» сменили потому, что сколько-нибудь серьезной лжи, кроме нескольких натяжек и небуквальных исторических несоответствий, в фильме нет. Но сменили именно на «Оболганного Государя» - дабы в своем унылом, почти двухчасовом опусе реабилитировать, а вернее – «просить прощения» у Государя-мученика.
Создатели апологии Николая явно вдохновились покалеченными жертвами Ходынки, также «просивших прощения (у Государя) за то, что испортили (своими муками и смертью) Его праздник». Увы, это, похоже, действительно такой человеческий тип, у которых раболепство в крови. Печально видеть в их компании таких достойных людей, как героический путешественник Конюхов, грациозная балерина Лиепа, знаковый некогда своей ролью Андрея Рублёва актер Бурляев. Впрочем, несмотря на все их заслуги перед культурой, искусством и обществом, и независимо от их собственного личного отношения к последнему императору, фильму и всей этой истории, они никак не могут представлять собой даже ВСЕХ ПРАВОСЛАВНЫХ страны, не говоря уж о остальных ее гражданах, инако- или вовсе неверующих.
Превозносить же царя как великого государственного деятеля, ассоциируя все достижения страны за время его правления с ним самим - возможно, на такую ширпотребную пропаганду и поведется наивный младшеклассник. Или даже взрослый, из тех, кто «За веру, Царя и Отечество». И если «Матильда» позиционирована как пусть и «исторический блокбастер» (рекламный слоган), но все же художественный фильм, то, например, выставки Тихона Шевкунова «Россия – моя история» («которую историки назвали «пропагандистской игрушкой») с многомиллиардным бюджетом претендуют не на развлечение - на просвещение россиян. Очевидно, в нужном Церкви и государству ключе – не зря же они получили неоднократную резко критическую оценку от профессиональных историков именно за несоответствие фактам".
Гедеон Янг