(Ниже ссылка на первую часть трилогии об Иосипе Брозе Тито):
Загадка четвертая. А зачем нам два вождя?
К концу войны партизаны были признаны союзниками по антифашистской коалиции как народно-освободительная армия. После Ялтинской конференции в феврале 1945 года определилось и будущее Югославии. Страна с согласия Рузвельта и Черчилля отходила к зоне влияния СССР.
Командование югославских партизан присвоило Иосипу Брозу чин маршала, который он носил до конца своих дней. Уже будучи президентом Югославии — а на этот пост он был пожизненно избран в 1953-м — «сын всех народов» часто появлялся на официальных мероприятиях в белом маршальском мундире.
В условиях, когда власть в Югославии де-факто находилась в руках народно-демократических сил, глава королевского правительства И. Шубашич вынужден был согласиться на образование единого югославского правительства. 7 марта 1945 года И. Броз Тито в соответствии с рекомендациями, принятыми Крымской конференцией руководителей СССР, США и Великобритании, сформировал правительство Демократической Федеративной Югославии (ДФЮ), которое было официально признано в течение марта Советским Союзом, Англией и США. На абсолютное большинство постов (22 из 28) были назначены представители коммунистов: И. Броз Тито стал Председателем Совета министров и министром обороны.
По отзывам современников, в первые годы после знакомства Сталин и Тито испытывали друг к другу взаимную симпатию. На Западе даже считали, что «отец народов» рассматривал вождя югославских коммунистов в качестве потенциального преемника. Такие слухи поползли после того, как Сталин во время похорон Михаила Калинина в июне 1946 года пригласил Тито подняться на центральную трибуну Мавзолея и дал ему слово, что казалось немыслимой честью для иностранца.
Тогда же близкий соратник югославского лидера Эдвард Кардель заявил о перспективах объединения партий и вхождения в состав СССР в качестве советской республики.
Тито всячески оберегали: в середине 1945 года для предотвращения возможных покушений СССР направил в его охрану советских чекистов. Все в Югославии делалось по советскому образцу: однопартийная система; подчинение государству промышленности, банков, транспорта, оптовой торговли; коллективизация и прочее.
О том, каким статусом обладал Тито в глазах Сталина, свидетельствует решение генералиссимуса пожаловать маршалу орден «Победа»: 9 сентября 1945 года тот был награжден «За выдающиеся успехи в проведении боевых операций большого масштаба, способствующих достижению победы Объединенных наций над гитлеровской Германией».
Казалось, нет более последовательного сторонника Сталина после войны на всем восточноевропейском пространстве, чем Тито, но...
Постепенно Советского лидера стала раздражать излишняя самостоятельность Тито в принятии важных политических решений. Но ведь он копировал манеру руководства у своего учителя. Так что не пеняйте на зеркало...
Сталина выводило из себя стремление югославской коммунистической верхушки к роскошной жизни. Он даже сравнивал ее с буржуазией.
«Партийные функционеры взяли лучшие квартиры в Белграде, дачи, — говорил сербский историк Бранко Надовеза. — Аграрная реформа имела своей целью наделить наиболее плодородной, лучшей землей партизан-ветеранов. А Сталин сказал Тито: "У меня нет ни своей дачи, ни квартиры"».
Несмотря на серьезные разногласия, 27 июля 1947 года было подписано соглашение о помощи Советского Союза в строительстве промышленных предприятий Югославии. Москва согласилась предоставить Белграду беспроцентный кредит в размере 135 миллионов долларов, в счет которого СССР обязался поставить промышленное оборудование и материалы для возведения на югославской территории предприятий черной и цветной металлургии, нефтяной, химической, лесной и угледобывающей промышленности.
Кроме того, стороны заключили договор о торговле и платежах сроком на два года с возможностью продления, были согласованы списки товаров, подлежащих взаимным поставкам в период с 1 июня 1947-го по 31 мая 1948 года.
В это время в отношениях между странами возникали шероховатости при определении функций и полномочий советских специалистов, однако в целом СССР продолжал лоббировать интересы Югославии в мире и отстаивал ее внешнеполитический курс.
Разрыв же произошел в 1948 году, когда Сталин пришел в ярость от планов Тито по создание Балканской Федерации. Туда кроме Югославии Тито рассчитывал впихнуть Румынию, Албанию, Болгарию и, внезапно, Грецию. Я думаю, это характеризует размах его личности и амбиций. Естественно проект Балканской Федерации в Москве не одобрили. Благодаря такому государству влияние СССР явно уменьшалось в Европе, а Сталин был далеко не глупцом. Соответственно и отношения с Тито испортились.
Кстати, многие коммунистические лидеры в мире также не оценили диктаторские замашки Тито. «Зачем нам два вождя?», - говорили они. Действительно, зачем? Ведь у каждого из них были и свои, пусть не такие великодержавные, как у Тито, но амбиции. Однако, эта когорта хорошо понимала расклад сил.
18 марта 1948 года СССР объявил об отзыве всех своих военных и гражданских специалистов, потому что они «окружены недружелюбием». Тито был очень взволнован и пытался доказать, что произошло какое-то недоразумение. Он просил советское правительство сообщить, в чем дело, и указать на то, что, по мнению советской стороны, не соответствует хорошим отношениям между двумя странами.
Тогда же начальнику Управления пропаганды и агитации ЦК КПСС Михаилу Суслову была подана записка, в которой Тито и его соратники обвинялись в игнорировании марксистско-ленинской теории, проявлении недружелюбного отношения к СССР, оппортунизме по отношению к кулачеству, переоценке своих достижений строительства социализма, а также в том, что они допускают элементы авантюризма во внешней политике, претендуя на руководящую роль на Балканах и в придунайских странах, а к тому же — отрицают роль СССР как решающей силы лагеря народной демократии и социализма.
В последующие недели ожесточенный конфликт шел по переписке. Сталин требовал от Югославии покаяния за свои действия, однако Тито, поначалу собираясь сохранить хоть какие-то отношения с СССР, категорически не желал играть роль «младшего брата». Многим тогда казалось, что дерзким тоном в ответе Сталину югославский лидер вбивает последний гвоздь в крышку своего гроба. Пострадавшими из-за противостояния двух вождей стали десятки тысяч простых югославских коммунистов, которые не пожелали отречься от искренней веры в Сталина и присягнуть на верность Тито. Этих людей ждали репрессии: долгие годы заключения в спецлагере на острове Голи Оток и (в лучшем случае) последующая жизнь в полном забвении и презрении со стороны компартии.
Люди искренне не понимали: почему еще вчера русских называли братьями и восхваляли их лидера песнями и поговорками «Ой, Сталине, ти народне боже, без тебе се живете не може», а сегодня они вдруг стали злейшими врагами?
Вот что вспоминал один из узников Голи Отока годы спустя:
«Почти все, кто учился в России и окончил там военные академии, были обвинены в том, что они являются русскими агентами. В течение полугода в этих условиях я потерял волосы и все ногти с рук и ног. Столько палок поломалось о голову и плечи, что жалеешь, что тебя не завербовали на самом деле».
Зачастую обвинение в государственной измене, шпионаже в пользу СССР или еще в каких-то смертных грехах было не чем иным, как предлогом для сведения счетов с подозреваемым или выдвигалось с целью завладеть чужим имуществом. Точно так же доносы в СССР второй половины 1930-х могли быть оговором со стороны завистливых соседей или обиженной любовницы.
В СССР развернулась целая пропагандистская кампания против «клики Тито», задачей было сменить позитивный образ кавалера ордена «Победа» на резко отрицательный. Всего за несколько месяцев советские пропагандисты превратили «лучшего друга СССР», «партизана-героя», «антифашиста и коммуниста» в «фашиста», «кровавого палача» и «агента империализма».
«У бандита Тито навеки карта бита», — кричали агитки, а художник Борис Ефимов и Кукрыниксы соревновались в том, кто язвительнее и остроумнее изобразит «кровавую собаку» на плакате.
В общем, Тито пытались назвать самыми страшными в понимании рядового советского гражданина словами, ясно давая понять через газету «Правда», что это — враг. Естественно, не обошлось без обвинений Тито в троцкизме. Пропаганда работала в четком соответствии с формулой, выведенной Сталиным в конце 1930-х: «Фашизм — это разновидность империализма, а троцкизм — разновидность фашизма». Проскальзывали намеки на то, что во время Второй мировой войны Тито не партизанил, а чуть ли не помогал Адольфу Гитлеру.
Однако к всеобщему удивлению Иосип Броз устоял. На взгляд генсека Итальянской компартии Пальмиро Тольятти, советский лидер допустил большую ошибку, недооценив сплоченность руководителей Югославии.
«Однако эта ошибка не объясняет основные мотивы разрыва. Эти мотивы нужно искать в образе мышления, во внутреннем развитии каждой страны и в международной обстановке, в реальности и перспективах режимов народной демократии, появившихся после войны», — отмечал Тольятти.
Видимо поддержка народа, во всяком случае большей его части, не была тогда пустым звуком. Ведь Тито всю войну был рядом с партизанами и также как они мерз в горах, делился последним сухарем, приходил в трудную минуту на помощь. И он отблагодарил свой народ за доверие.
Загадка пятая. Титономика.
Поначалу ориентируясь на опыт СССР, Тито начал проводить национализацию (переход в государственную собственность) промышленности (что прошло относительно легко) и ускоренную индустриализацию (то есть, делать знаменитые пятилетки). Это происходило под жёстким контролем государства.
Вскоре очередь дошла и до коллективизации сельского хозяйства, однако её быстро свернули из-за бунтов крестьян, недовольных ею, в итоге, сельское хозяйство осталось преимущественно частным и в собственности сельскохозяйственных кооперативов. Тем не менее, всё же существовали определённые ограничения в виде размера земельных наделов (каждый участок не должен иметь размера более 10 гектар земли) и уровня механизации производства.
После ссоры со Сталиным Тито дистанцировался от СССР и впредь более не опирался на него. Вместе с этим, отношения с западными странами улучшились и Югославия получила щедрую экономическую помощь для восстановления экономики.
Тито настолько решил не копировать СССР, что взял и устроил невиданную страну с особым «самоуправленческим социализмом». А экономику этой страны в тот период назвали «титономика". В чем же была её суть?
В 1950 году был введён особый закон, который определит всю дальнейшую хозяйственную жизнь Югославии на долгие десятилетия вперёд: «Основной закон об управлении государственными хозяйственными предприятиями и высшими хозяйственными объединениями со стороны трудовых коллективов».
Если говорить просто, то этот закон означал, что директора на предприятиях выбирались советами рабочих, а также они обладали участием в принятии стратегических решений. Этот закон повысил мотивацию рабочих и увеличил производительность труда на предприятиях, что заложило основу для будущего югославского экономического чуда.
В 1951 году после завершения первой пятилетки, централизованное планирование было свернуто (даже упразднен Совет министров), а предприятия стали более экономически самостоятельными, им дали возможность выбирать торговых партнёров. Распределение фонда зарплаты контролировалось советами рабочих, также они могли сами устанавливать правила приёма на работу.
Таким образом, получился особый тип "рыночного социализма", когда государственные предприятия конкурировали между собой, а продукция могла импортироваться в капиталистические страны.
Сущность такого устройства заключалась в том, что каждый работник смог бы принимать участие в жизни своего предприятия самым прямым образом, прибыль предприятия делилась бы между всеми его сотрудниками, а коллектив бы действовал как совет директоров при капитализме, обсуждая стратегии развития. Это потенциально подпитывало надежды на построение "светлого коммунизма..." Каждое предприятие обязано было создавать особый фонд для отчислений в пользу государства (55 % дохода), само государство располагало 3/4 всех накоплений.
Фонд предприятия составлял 45 %, и часть его средств могла использоваться на самые разные нужды, в том числе и в целях повышения зарплаты.
(В 1965 году началась новая реформа управления, в ходе которой фонд предприятий составил уже 2/3.)
В 1952 году на большинство товаров потребления было отменено директивное ценообразование (короче, это когда стоят государственные цены на товары, которые не меняются в течении многих лет). В 1953 году распускаются последние коллективные хозяйства.
С этого момента, начинается период "югославского экономического чуда", Но за счет чего оно произошло?
Тито в своих многочисленных выступлениях ратовал за нейтральный статус Югославии. Югославия ведь, де факто, так и не присоединилась ни к капиталистическому, ни к социалистическому блокам мира, хотя на словах оставалась социалистической. Благодаря своему нейтральному статусу, Югославия стала своеобразным "мостом" между двумя блоками, получая от обоих плюшки в виде дешёвых кредитов с Запада и ресурсов с Востока (нефть и прочее). Начиная с 1950-х годов она получала миллиарды долларов иностранной помощи от западных стран, в основном от США.
В 1964 году, когда Югославия получила статус особого партнёра в СЭВ (Совете Экономической Взаимопомощи соцстран) её торговля с восточными рынками составляла менее 25 % от общего объёма торговли, а страны Запада была основным торговым партнёром с долей около 60 %. Почти каждый год существования Югославии её торговый баланс был отрицательным.
Югославские компании участвовали в строительстве множества крупных инфраструктурных и промышленных объектов в Африке, Европе и Азии. Многие из этих проектов были реализованы через «Энергопроект» - югославской инжиниринговой и строительной компанией, основанной в 1951 году для восстановления разрушенной войной инфраструктуры страны. К началу 1980-х годов «Энергопроект» была 16-й по величине инжиниринговой и строительной компанией в мире, в которой работало 7000 человек. Компания реализовала крупные строительные проекты в Ливии, Кувейте, Замбии и Гвинее, а к концу 1960-х годов вышла на европейские рынки Западной Германии, Чехословакии и Германской Демократической Республики. Многие инфраструктурные проекты в Африке и Азии были политическими сделками, заключёнными из соображений престижа и включавшими элементы иностранной помощи, а не являвшимися результатом экономических расчётов и конкуренции.
В 1965 году был введён новый динар. Предыдущий динар, который обменивался по курсу 700 к доллару США, был заменён новым динаром, который обменивался по курсу 12,5 к доллару США.
В 1967 году законодательство позволило иностранным частным инвесторам становиться партнёрами югославских предприятий в совместных предприятиях с долей капитала до 49 %, несмотря на то, что в марксистской теории такая схема классифицировалась бы как эксплуатация. Тем не менее, в автопроме Югославии в эти годы начался настоящий расцвет. Так предприятие« Црвена Застава» в г. Крагуевац (Сербия) после создания совместного предприятия с Fiat (Италия) начало выпуск Fiat 600, 1100, 1400 и внедорожника Campagnola под названием Zastava AR51/AR55.
К 1961 году выпуск автомобилей Zastava достиг почти 14 000 штук, и в том же году на конвейер встала Zastava 1300, она же Fiat 1300.
Машина пользовалась огромной популярностью в Югославии, и до сих пор вспоминается с ностальгией в экс-республиках СФРЮ как чуть ли не лучший легковой автомобиль эпохи Иосипа Броз Тито.
В 1965 году автомобили Zastava впервые начинают экспортироваться, пока лишь в Польшу, но затем югославские машины стали поставляться в Чехословакию, а вскоре и в Англию.
В 1972 году автомобильный завод в словенском городе Ново-Место IMV подписал договор о сотрудничестве с концерном Renault (Франция) и в феврале 1973 года с конвейера завода сошли первые Renault 4.
Немецкие компании были особенно заинтересованы в таких схемах, и на их долю приходилось около четверти иностранных инвестиций.
(Однако многие иностранные компании были разочарованы низкой эффективностью и плохой организацией югославских предприятий. В одном случае представители Японии заявили, что рассмотрят возможность инвестиций только в том случае, если половина сотрудников будет уволена).
Не последнюю роль сыграло выгодное географическое расположение страны.
Югославия имела выход к Адриатическому морю, что позволяло ей торговать с отдаленными странами, а также имела при себе крупную судоходную реку Дунай.
Со всех сторон Югославия была окружена как социалистическими, так и капиталистическими странами с разными моделями экономики, что тоже добавляло плюсов в копилку.
Невероятно щедрые вложения в туризм. Югославия имела все факторы для того, чтобы стать курортом номер 1 в Европе. Пляжи Адриатики, горнолыжные курорты, множество исторических памятников....как результат, страну посещало несколько миллионов иностранных туристов в год.
Эти факторы привели к тому, что у экономики Югославии были одни из самых быстрых темпов роста в мире (рост промышленности составлял в среднем 13% в год, быстрее был только у Японии). Лавки ломились от товаров народного потребления, жизнь была в достатке, а на международных рынках начали появляться югославские компании.
Это был час славы для Югославии. Продукция югославской легкой промышленности очень ценилась на просторах СССР. Югославия экспортировала продукцию модной индустрии, как в соцстраны, так и на Запад. Югославские модели одежды и обуви отличал хороший стиль, удобство и высокое качество. Маленькой сбывшейся мечтой было для советского человека достать югославские сапоги или блузку. А югославская мебель считалась элитарным товаром за счёт своего высокого качества.
Весь мир обратил внимание на когда-то малозаметное государство Балканского полуострова.
Экономические успехи заставили руководство сильнее интегрироваться в мировые рынки, что привело к ещё одной масштабной реформе 1964-1965 годов.
Самостоятельность предприятий была ещё больше расширена, а экономическое влияние государства уменьшилось, оно стало меньше вкладывать капинвестиций в индустриализацию. Югославский динар стал конвертируемой валютой, граждане получили право свободного выезда за границу на заработки (что в дальнейшем сыграет злую шутку с экономикой), начали появляться первые относительно независимые банки, которые выдавали кредиты предприятиям.
Зарплаты югославов рабочих специальностей были невероятные, по сравнению с представителями таких же профессий в соседних странах не говоря уже об СССР.
Социальные льготы, помощь государства на всех уровнях, даже 8 часовой рабочий день был отменен и стал постепенно 6 часовым. Рай.
Однако ... долго это чудо не продлилось и уже в начале 60-х экономика начинает давать системные трещины, которые со временем дадут о себе знать.
Загадка шестая. А что дальше?
Если проводить исторические параллели, то Тито и его окружение не придумали в экономике ничего нового. Это уже было в СССР в 20-ых годах. Такой период назывался НЭП.
Но НЭП в СССР свернули, но не из-за неэффективности, а по политическим мотивам: советская номенклатура решила управлять экономикой напрямую, не считаясь с её законами (рентабельностью, ликвидностью и вообще целесообразностью). Так ей было проще и понятнее: приказал заводу произвести то-то и по такой-то цене, а дальше хоть трава не расти. Советское руководство имело столь огромные людские и природные ресурсы, что, вкупе с возможностью эксплуатировать их, невзирая ни на какие потери, делало возможной модель, основанную на пятилетках и Госплане. У Югославии подобных ресурсов не было, а морить население в колхозах и ГУЛАГе Тито и его команда не могли: югославы, привычные к оружию и мятежам, этого бы не потерпели.
Однако и югославский НЭП оказалось не панацеей от многих экономических проблем.
Федеральные власти инвестировали только в самые важные, прежде всего в военные проекты. Да и те были часто осуществлены с помощью зарубежных стран. Так первый серийный реактивный самолет, произведенный в Югославии - одномоторный двухместный реактивный учебно-тренировочный самолёт и лёгкий штурмовик Soko G-2 Galeb был начинен английским оборудованием.
После войны помощь в восстановлении военной промышленности оказывали СССР, а после конфликта со Сталиным этим занималось США. Когда в 1956 году советско-югославские отношения были восстановлены, Югославия начала массово приобретать вооружения у Советского Союза, а своё военное производство отошло на второй план. Оборонные предприятия начали переориентацию на выпуск гражданской продукции, в результате чего с 1958 по 1972 гг. её производство выросло в девять раз. Лишь в 1973 году акцент был вновь сделан на оснащение армии собственной техникой и военная промышленность страны начала выходить из длительной стагнации.
Не всё было хорошо и в «народных предприятиях».
Реформа 1964-1965 годов ещё больше повернула Югославию в сторону рынка и в теории должна означать ещё больший рост экономики, однако, в реальности на уже существовавшие фундаментальные проблемы в экономике наложились проблемы, свойственные уже капиталистическим государствам.
Государство прекратило обеспечивать инвестиции в недостаточно развитые регионы, возложив эти обязанности на региональные предприятия, что привело к ещё большей разнице в их развитии. Самыми развитыми из них были Словения и Сербия, а самыми отстающими были Косово и Черногория.
Поворот в сторону рынка привёл к росту безработицы и инфляции, в результате чего цены на товары стали быстро расти, а высокая безработица привела к высокой эмиграции из страны рабочих, которые не могли найти на родине работу.
Их стало к концу 60-ых годов уже больше миллиона. Всего же безработица достигла в то время 2 миллионов человек в стране, где всё население было чуть больше 23 миллионов. Более 60% это были люди до 30 лет. Усилилась дифференциация оплаты труда, что привело к росту социального неравенства в обществе. Можно ли говорить о том, к чему это приведёт в дальнейшем?
Интересный факт: наибольший рост экономики приходился на период с 1952 по 1964 годы, то есть тогда, когда государство сохраняло определённое влияние на экономику, а с ростом самостоятельности предприятий он начал снижаться.
Так почему столь эффективная в 50-х и начале 60-х годов система начала давать трещины с реформами?
В предприятиях Югославии советы рабочих устраивали стратегические заседания, в которых можно было выбрать членов нового совета. Однако из-за того, что участие в самоуправлении никак не поощрялось, это приводило к тому, что рабочие рассматривали заседания как камень на душе, от которого невозможно избавиться. В результате, в советах регулярно действовали одни и те же люди, которые зачастую не обладали профессиональной компетенцией.
Из вышеперечисленной беды выходит ещё одна проблема: рабочие были незаинтересованы в участии в делах фирмы. Из-за чего, они предпочитали уделять внимание своим интересам, а не интересам предприятия.
В результате реформы 1965 года фирмы предпочитали не вкладываться в развитие своего бизнеса, а увеличивать достаток своих рабочих.
Это, естественно, приводит к рыночной неэффективности (не забываем и про то, что убыточные предприятия в такой экономике невозможно было закрыть или передать в другую собственность, ибо вся собственность на активы предприятий оставалась государственной).
Так как по принципам самоуправления зарплата распределялась по степени доходов фирмы и количестве рабочих в ней, экономика испытывала трудности в инновациях и динамизме, рынок вакансий был сильно ограничен, как и вход на рынок других фирм.
Советы рабочих на предприятиях принимали самые радикальные решения, чтобы сохранить рабочие места и защитить зарплату от любого сокращения и инфляции (иначе как-то не по-социалистически выходит). А директора предприятий постоянно потакали их решениям, предприятия не модернизировались. Работник при увольнении становился никем.
В итоге, из-за отсутствия мотивации в управлении предприятием, подобные мероприятия перешли на ведение администрации, голосования быстро потеряли свой смысл, а директора вовсю манипулировали голосами, что привело к тому, что рабочее самоуправление стало фикцией. Это же привело к низкой производительности труда и ухудшению его условий.
Никто из работников не желал принимать на себя ответственность, принимать рискованные решения в жизни самого предприятия, все просто хотели получать зарплату и иметь нормальные условия труда. Наивной была и вера в то, что рабочие, получив право выбирать советы, будут действовать в интересах общества, а не исходя из личных сиюминутных требований, к тому же директоров верхнего уровня назначала по-прежнему партия.
Уже в 1974 году Тито решил сократить самостоятельность предприятий и сократить свободные цены на товары сначала на одну треть из всех товаров, а затем и на две. Такая чехарда сначала с расширением полномочий предприятий, а затем с обратным уменьшением не привела ни к чему хорошему, а тут ещё и внешнеэкономические проблемы добавились...
Конец второй части.