Четвёрёхдневная неделя по-нидерландски: что показывают цифры и опыт Европы Нидерланды
остаются европейским чемпионом по короткой рабочей неделе: по данным Евростата, занятые 20–64 лет в среднем проводят на основной работе ~32
часа в неделю — де-факто это эквивалент четырёх рабочих дней. При этом формального закона о «четвёрёхдневке» в стране нет —
эффект достигается культурой частичной занятости и гибких графиков. Параллельно другие государства ЕС и ОЭСР пробуют свои модели: от сжатой недели
без снижения зарплаты до права укоротить день для родителей.
Евростат фиксирует один из самых низких показателей «обычной недельной занятости» в ЕС именно у Нидерландов — порядка 32 часов на
основном месте работы. В 2022–2024 годах показатель колебался в диапазоне 32–32,4 часа, что заметно ниже среднеевропейского уровня. Это следствие широкого
распространения частичной занятости и договорённостей «4 дня по 8 часов» либо «5 коротких дней», а не формального законодательного запрета на
пятый рабочий день.
Европейские страны идут к сокращению рабочего времени разными путями. Бельгия в 2022 году разрешила сотрудникам «сжимать» недельную норму в четыре
дня (без уменьшения часов и зарплаты): реформа вступила в силу 21 ноября 2022 года. Это не классическая «32-часовая неделя», но
легализованный график 4?10 для желающих.
Исландия пошла дальше: в 2015–2019 годах около 2,5 тыс. работников (?1% занятых) протестировали 35–36-часовую неделю «без потерь в оплате». Итоговые
отчёты показали рост благополучия и сохранение (иногда — повышение) производительности; позднее многие коллективные договоры были пересмотрены в сторону сокращения часов.
Есть и адресные меры. В Литве с 2022 года часть работников госсектора, имеющих детей до трёх лет, получили право на
32-часовую неделю без снижения зарплаты — политика нацелена на поддержку семей.
Испания финансирует пилоты для малого и среднего бизнеса, а Германия в 2024 году провела масштабное испытание «четырёх дней» под эгидой
4 Day Week Global: предварительные результаты указывают на снижение выгорания и сохранение эффективности, но страны продолжают спорить о масштабируемости модели.
Важно отделять «сокращённую неделю» (обычно 32–36 часов с сохранением оплаты) от «сжатой» (те же 38–40 часов за четыре дня). Первая
дороже для работодателя и требует пересборки процессов, вторая — скорее про удобство графика. Нидерландский опыт показывает, что устойчивый сдвиг возможен
не только законом, но и через культуру гибкой занятости, налоговую систему и коллективные договоры.
ДРУГАЯ СТОРОНА
Сокращение часов — это выигрыш в балансе «работа–жизнь», но и риски: рост нагрузки в «пиковые» дни, неравномерное распределение смен на
сервисных рынках, возможное удорожание труда при нехватке персонала. Для стран с высокой долей промышленности и длинными цепочками поставок ключ к
успеху — не календарь, а производственная реинжинирия: цифровизация, пересмотр совещаний, перевод рутин на регламенты и автоматизацию, чтобы меньше часов действительно
оставалось «такими же продуктивными», как показывают исландские и немецкие пилоты.
Фото: соцсети.
Читайте, ставьте лайки, следите за обновлениями в наших социальных сетях и присылайте свои материалы в редакцию.
ИЗНАНКА — другая сторона событий.