На краю леса росло старое дерево. Каждую осень оно роняло листья один за другим, не цепляясь. "Я никого не держу", — шелестели его ветви. Но был один лист, который держался дольше всех. Даже когда бури гнули ствол, он дрожал, но не падал. — Почему ты не отпускаешь его? — спрашивали другие деревья. — Я не держу его, — отвечало дерево. — Это он сам цепляется. А лист молчал. Он помнил, как весной дерево согревало его солнечными лучами, как шептало ему что-то важное летними ночами. И теперь, даже зная, что его место — в земле, он не мог оторваться первым. Но однажды утром дерево резко качнулось — сильнее обычного. И лист почувствовал, как тонкая нить между ним и веткой натянулась до предела. Тогда он сделал то, чего дерево никак не ожидало: разжал жилки и отпустил себя сам. Падая, он увидел, как всё дерево вдруг содрогнулось — будто не ветер, а оно само теперь трясло ветвями в пустоте. Иногда "я готов отпустить" — всего лишь проверка: выдержит ли твоя привязанность его равнодушие? Но когда