Гектор Торнеро провёл пальцами по страницам.
– Лучо, ты ещё любишь читать? – спросил он.
– Да, дядя, – кивнул смуглый парень с татуировкой на голове.
– Эта книжечка про выбор. Тираж: два экземпляра. Этот – твой.
Старик вырвал титульный лист и протянул его племяннику. Луис взял.
– Спасибо…
– Начнём литературный вечер. Пятнадцать человек попадают в большую комнату с глухими стенами. Своих имён они не помнят, поэтому им приходится верить нашивкам на робах. Да, эта комната – их тюрьма. Там есть всё: еда, выпивка, музыка, диваны, пуфики, холодильник, биде с фонтанчиком, кофемашина и настольный хоккей. Пролистаем, как ребята знакомились, выясняли, кто главный, бухали, трахались, молились и мочились мимо унитаза, и перейдём к главному.
– На тридцатый день изоляции с первыми фотонами из лампочек наши знакомые обнаружили, что планировка за ночь изменилась – одна стена исчезла, а за ней оказался длинный коридор. Пятнадцать дверей украшали обновку и пятнадцать человек это оценили. Теперь, Лучо, я загляну в книгу.
«…Дебора подняла лист бумаги, прочла текст и, встав на носочки, поцеловала в щёку Грэма. Грэм скривился и зачитал послание вслух: «Один день – одна дверь».
– Похоже, нас выселяют, – покачал головой Кирилл.
– Где твоя радость, мой русский друг?! – развёл руки Риккардо.
– Надеюсь, за одной из них, – Кирилл указал на двери.
– Кто первый, мальчики? – спросила Изольда.
Грэм покачал головой, Риккардо начал что-то шептать на ухо Зельде, Кирилл и Пётр скрестили руки на груди, а Клайд, повернув голову в сторону четверых китайцев, сказал:
– Они!
– Ссыкуны! Я говорила тебе Изольда, что у них хватает смелости только морды друг другу бить, – выпячила вперёд челюсть Ядвига. – Я пойду!
Худосочная, полутораметровая Ядвига подошла к одной из дверей и, нажав ручку, толкнула её. С той стороны женщину ждала темнота. Выключатель на стене отсутствовал, и ей пришлось шагнуть вперёд.
Лазурное море, чистый песок, пальмы и яркое, свободное солнце – неплохой подарок для смелой коротышки. Ядвига скинула одежду и забежала в воду, нырнула, вынырнула, помахала рукой и… дверь закрылась, а через пару секунд исчезла.
Пока одни приходили в себя, а другие делились впечатлениями, один из китайцев подбежал к понравившейся ему двери и открыл её. Мрак и неизвестность азиата не остановили, как и появившееся ограждение смотровой площадки водопада…».
– Простите, дядя, эта история похожа…
– Лучо… не перебивай. На, складывай листочки по порядку, – старик швырнул страницы. – Итак, нашим знакомым дали право выбора. Неважно, что это похоже на русскую рулетку. Главное – у них появился шанс обрести свободу. Думаешь, кто-то обрадовался?
«…По традиции вечером бар собрал всех вместе. Присоединились даже китайцы.
– Я остаюсь! – Дебора отпила большой глоток мескаля. – Когда все уйдут, меня отпустят.
– Уверена?.. Скорее спустят вместе со шконкой с китайского водопада, – ткнула пальцем в сторону загадочной стены Изольда.
– Нас заставляют делать выбор вслепую, – тихо сказала Миа. – Кому-то нравится чувствовать себя творцом. Творец всегда даёт выбор и…
– Ждёт не дождётся за дверью, – рассмеялся Пётр…».
***
Гектор Торнеро щёлкнул пальцами. Подошла прислуга с текилой. Он выпил рюмку и спросил:
– Лучо, я хороший рассказчик?
– У вас получается дядя, – изобразил покорность Луис.
– Я рад. По крайней мере больше, чем те ребята на следующий «дверной» день.
«…В 9:30 утра всех разбудил крик Зельды, который сразу перешёл в рыдание. Делала она это по особенному – подставив ладони под льющиеся слёзы. Риккардо подбежал к подружке.
– Кто тебя обидел?! – взял он её за лицо.
– Что со мной?! Мои ногти… Ты видишь?!
Риккардо взглянул. Больше всего его удивило не то, что Зельда умудрилась во сне сломать три ногтя, а то, что все ногти сильно отросли. Он посмотрел на свои и рассмеялся.
За ночь мужчины стали бородачами, а женщины снова увидели волосы на своих ногах. За ночь все постарели на месяц.
После полудня Грэм, Клайд, Кирилл и Изольда пошли к новой стене. Остальные делали вид, что им будущее не интересно и занимались привычными делами, время от времени поглядывая в сторону квартета.
– Клайд, тебе часто везло в рулетку? – закурил сигарету Грэм.
– Нет, – скривил лицо Клайд.
– Мне часто.
Грэм прошёлся вдоль дверей, касаясь их пальцами. Остановился у крайней, затянулся, сплюнул под ноги, и вернулся к друзьям.
– Эта, – указал он на четвёртую слева дверь.
– Почему она? – удивился Клайд.
– Чутьё, – затушил сигарету Грэм. – У меня неплохо развито чутьё.
– Как же тогда ты тут оказался, везунчик? – поставила руки в боки Изольда.
– Вернусь, посажу тебя на кол, ведьма, – сузил глаза Грэм. – Клайд, Кирилл не дайте двери закрыться. Я пошёл.
Спустя миг брюхо темноты вспорол яркий свет, с грохотом разбросав останки. Возникла картинка: Грэм прыгает в сторону, спасаясь от гусениц экскаватора. Машина сминает ботинок и останавливается. Из кабины выскакивает водитель и бежит к Грэму.
– Сэр, вы живы?! – мужчина хватает его за плечи.
– Где я?
– Это карьер… как вы здесь…
– Через двери. Держи, – даёт второй ботинок рабочему. – Большая у тебя землеройка…
– Назад! Стена!..
Кирилл сел на пол, вслед за ним – Клайд и Изольда. Их взоры были обращёны в комнату сорок на тридцать метров. Там беспечно болтали люди, пили кофе, дремали. Никто из них никогда не видел, как тонны глины хоронят под собой людей, словно ведёрко песка муравьёв…».
***
– Давно так много не говорил. Цени моё внимание, племянник, – хлопнул ладонью по книге старик. – Хотя Грэм мне не нравился, он заслужил право называться лидером. После его смерти компашка приуныла. Бедняги стали склоняться к тому, что раздача пляжей закончилась, поэтому решили подзабить на режим. На третий день к дверям никто не пошёл. Лучо, на месте тюремщика, как бы ты наказал за непослушание?
– Убил бы парочку.
– Угу… А как же замысел? Утром страдальцам не включили свет. Можешь представить их грустные лица? Сутки в режиме «на ощупь». Загляденье. Только этого оказалось мало – смельчаков не нашлось и на четвёртый день. Поэтому наказание ужесточили – лишили воды и выпивки. Гуманно.
«…После возращения к нормальной жизни все собрались на совещание.
– Нужно тянуть жребий, – предложила Изольда. – Так честно.
– Проще выставить за дверь, кого-то из молчунов. Всё равно откажутся, – посмотрел в пустую рюмку Клайд.
–Разве что ради веселья, – зевнул Пётр. – Только от похода за двери никто не отвертится... Зельда, ты бармен или кто? Налей нам, красавица!
Зельда разлила выпивку по рюмкам и кивнула китайцам. Те отрицательно покачали головами.
– Вот их ответ на все вопросы, – сказала Изольда.
Миа хихикнула. Изольда подошла к ней и посмотрела в глаза. Её взгляд вынудил девушку отойти в сторону.
– Миа, ты единственная, кто верит, что мы в реалити-шоу, – неожиданно мягко начала Изольда. – Остальные не настолько глупы. Но это не важно. Важно другое: мы стареем, очень быстро стареем. Мне осточертело угадывать, какой я стану завтра. Я иду, а ты сиди и смейся, сиди и смейся, сука… пока слюни не потекут со рта!
– Кстати, про слюни. Кто желает смешать их с мескалем? – поднял рюмку Кирилл. – Отлично! – выпил он со всеми. – Я кое-что придумал. Все знают, что комнаты открывают свои секреты, когда в них входишь. Есть идея заменить человека дверью, засунув её вглубь.
– Хм… С таким успехом можно и пустую бутылку закинуть, – заметил Риккардо.
– Пытался, не работает. Комнате нужен кто-то из нас или, как вариант, что-то своё. Тогда почему бы не дверь? Что болтать без толку, нужно пробовать.
С дверью провозились полчаса. Как оказалось зря – темнота не отступила. Прогнать её могла только живая плоть или кровь. Помазать дверь кровью предложила Ребекка, задумку осуществил Кирилл. Сработало.
– Трава какая-то… чёрт… плохо видно... похоже на стадион, – Клайд пытался разглядеть местность сквозь полумрак.
– Точно, это он! – хлопнул его по плечу Кирилл. – Пойду-ка на трибуну поболею, – поднял он порезанную руку.
– Подожди, – сказала Ребекка. – Я помогла тебе, помоги и мне. Давай засветим соседнюю комнату.
Сработало и в этот раз. Ребекке достался городской парк. Они договорились с Кириллом войти одновременно. Остальные отошли подальше, чтобы видеть обоих. Миа отвернулась. Взяв за руку Дебору, она попросила рассказывать, что происходит.
– Они на месте, – прошептала Дебора. – Ребекка села на скамейку… Она нас видит! Машет рукой. Кирилл, он… завалился на газон и тоже машет… ногой. Вот, дурак!.. Ребекка, что-то кричит… ничего не слышно… мотает головой. Вижу, бежит девушка с собакой… это лайка. Лайка поворачивает к Ребекке голову и… взлетает… что?! Она мёртвая! Девушка мёртвая! Её швырнуло на дерево! Ребекка... Кирилл…
Невидимая сила подняла людей и животных в воздух и начала сталкивать с нарастающей силой. Потерявшие сознание падали и превращались в зеркальные лужи. Солнечные лучи отражались от луж и упирались в одинокие тучи. В какой-то миг раздался треск и всё замерло.
Медленно, словно пауки на нитях, с неба стали спускаться чёрные песчинки. Они касались лиц, лап, зданий и пронзали их насквозь. Достигнув земли, песчинки продолжали движение, унося с собой частицы всего, с чем повстречались. Пространство очищалось...».
***
Гектор Торнеро поделился с Луисом очередной порцией страниц. Теперь их у родственников стало поровну.
– Тебе, племянник, проще, чем книжным героям, – сказал он. – Ты знаешь, как поступить с тем, что у тебя в руках – взять и склеить. У них же ничего не клеится, как найти счастливую дверь, они не знают. Скажи, чтобы ты сделал на их месте?
– Я противник демократии, вытягивания палочек, и считалочек… Согласен с Клайдом: пусть слабые идут вперёд. Ещё лучше: одолжить у какого-нибудь бедолаги конечности и угостить свежиной комнаты. Потом посмотреть, что там в них такого интересного.
– И сказке конец! Всякие там Зельды, Клайды и Деборы на протяжении всего романа должны получать по зубам, чтобы вызывать улыбки и слёзы на лицах читателей. Ради этого они художку и покупают. Тебе, вообще, кого-нибудь из них жалко?
– Нет.
– Даже Зельду? Она такая умная, красивая… страстная.
– Ну, Зельду я бы…
– Вот-вот! Подключайся, Лучо. Будь гуманнее! Скоро тебе доверят серьёзное дело и жизни десятков людей. Поэтому советую купить большой ящик пряников и поставить его у стены, на которую вешаешь кнут…
До конца дня оставался час, а к дверям никто не шёл. Вдруг в смуглую голову Риккардо пришла светлая мысль.
«…Риккардо выпил рюмку и посмотрел на жирную гусеницу в бутылке:
– Всякая хрень работает по своим правилам, – сказал он. – Нарушишь какое-то, и хрень глюкнет. Вспомните слова из записки: «Один день – одна дверь». Зачем делать иначе? Зачем дразнить комнаты кровью? Им нужно дать что-то большее.
Риккардо взял Зельду за локоть, наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. Зельда дернулась, но он удержал, прижал к себе.
– Друзья, сейчас я открою дверь и, если за ней окажется планета пригодная для жизни, – Риккардо хлопнул ладонями, – то её хозяйкой станет моя женщина, – он посмотрел на Зельду, та едва сдерживала слёзы.
Дверная ручка скрипнула, темнота ожидающе взглянула в глаза человека. Став на колено, Риккардо уперся ладонью левой руки в пол. Раздался стук. Подбежала Зельда и размотала бинт. Он любовался её пальцами – белыми, тонкими, всегда холодными…
– Ключ готов, – Риккардо поднял с пола мизинец и бросил его в комнату.
Появился автомобильный мост. Длинная железобетонная громада спала. Её сон охраняли фонари. Вдали они сливались в две тонкие жёлтые нити, связывающие город и комнату, свободу и неволю. Зельда одной ногой ступила на мост и оглянулась. Риккардо жестом подтолкнул её вперёд. Она сделала второй шаг и дверь закрылась.
Утро нового дня началось с вопроса: «Почему не исчезла дверь?». Третья дверь справа, в которую вошла Зельда, осталась на месте. Заглянуть решился Пётр. С той стороны практически ничего не изменилось, разве что наступил день и пропали фонари. Изольда начала шутить, что «локация ждёт второго героя», толкая в плечо Риккардо, как вдруг закричала Миа: «Смотрите, пятно!».
Риккардо побежал на место. Оранжевая роба лежала у перил, рядом стояли ботинки, чуть дальше лежали резинка для волос и браслет. Он осмотрел одежду: крови нет. Перегнулся через перила… Остальное публике не показали».
***
– Дядя, зачем ты всё это читаешь? – Луис скрестил пальцы в замок и впервые за вечер посмотрел в глаза родственнику.
– Причин несколько. Одна из них очевидная – мы с тобой книголюбы. Ведь так? Следующая причина – чтение развивает терпение... Лучо, какой ты не терпеливый… поганец. Ещё раз перебьёшь, закопаю живьём в обнимку с кактусом...
Продолжим. Наши друзья опять объявили бойкот и проявили настойчивость – продержалась три дня. Но не все. Вздёрнулись два азита. Видимо, им претило бездействие... Вслед за ними наплевал на уговор Пётр.
«…Воздушный поцелуй, смешная гримаса и поднятый вверх палец – Пётр ушёл эффектно. Ему даже не помешали посланные в спину проклятия в нагрузку с ботинком Клайда.
– Это всё русские, русские, русские! – колотил стаканом по столу Клайд. – Это всё они придумали… ненавижу их!
– Странно... китайцу – дно водопада, англичанину – карьер на голову, а русскому – Красную площадь под ноги, – Изольда сжала губы.
– Кто следующий? – Клайд обвёл всех взглядом.
В этот раз измученные лица выражали подлинную солидарность. Неожиданно тишину нарушил китаец:
– Меня зовут Ченг. Здесь написано Хенг, – ткнул пальцев в нашивку, – но это дурацкое имя для смертного...
– Гм… Член, ты чего так долго молчал? Ассимилировался? – измерил его глазами Клайд.
– Я – Ченг. Запомните… Думаю, я тут не впервые.
Ченг разулся. На ногах у него не хватало двух пальцев.
– Тварь! – схватила Дебора стул.
Стул пролетел в паре сантиметров от уха китайца. Тот не шевельнулся. Когда в руках Деборы оказался стакан, Ченг быстро приблизился к ней и ткнул пальцами в лоб. Девушка полетела на диван. Пытаясь сохранить равновесие, она широко расставила руки и ноги. Так и приземлилась, рассмешив остальных.
– Дебс, правила поменялись. К чему лишние слова?
– Знаешь правила? Расскажи, – упёрлась подбородком на ладонь Изольда.
– Всё, что находится по ту сторону дверей, начиная от первого облачка в небе, и заканчивая последним червячком в земле – иллюзия.
– Это тоже иллюзия? – Дебора развела пальцы и стала похожа на старину Фредди.
– Нет. Старение – обычный обман. О нём позже… Сначала о задверном мире, – улыбнулся он. – Дебс, если нужны ответы, то просто отвечай. Окей?
– Какого цвета у меня глаза?
– Карие?
Ченг медленно закрыл глаза, потом открыл.
– Или зелёные?
– Нууу, ты – андроид, – раскрыла рот Дебора.
– Интересный вывод… Тогда и ты тоже. Закрой глаза и представь, что они у тебя, например, серые.
Дебора согнула руки в локтях, сжала кулаки и зажмурилась. В другой ситуации это бы стало предметом шутки, но не в этой. После того, как девушка открыла глаза, их прежний голубой цвет сменился на серый.
– Верить в иллюзию нам помогают наши глаза, – продолжил Ченг. – Только они не совсем наши, вернее, не те, что прежде. Их немного изменили, сделав частью большого шоу. Один из его секретов – пространство за стеной и четыре метра перед ней являются особой зоной. Это зона симбиоза реального и виртуального миров. Или что-то в этом роде…
– Лучше бы ты и дальше молчал! – схватилась за голову Миа.
– Четыре метра… то есть оттуда, где раньше стояла старая стена, – почесал подборок Клайд. – Если пять, то что?
– Чем дальше удаляешься от известного места, тем хуже качество картинки. То она искажается, то объекты меняют цвет, – Ченг завертел руками, перемешивая воображаемые краски. – С пятнадцати метров, вообще, ничего не разберёшь. Помните, как недавно я подошёл к двери, зажёг зажигалку, и поставил её на пол в комнате? Вы тогда о чём-то спорили… Не важно. Там на месте огонь не виден, а, например, здесь у дивана – как в кинотеатре. Вот ещё одно подтверждение моих слов об иллюзии.
– Объясни нам, мудрец Ченг, как я могла наблюдать испарение дверей отсюда, от бара, если расстояние между ними и глючной стеной целых двадцать метров? – сложила руки в молитвенном жесте Изольда.
– Просто. Стена – это передний край симбиоза. Наши глаза видят то, на что их настроили. Материальная деревянная дверь заменяется частью материальной стены. Например, дверной блок опускается, а на его место становится бетонный. Момент замены мы воспринимаем так: сначала искажение картинки, потом её исчезновение.
Возникло молчание, которое продлилось пятнадцать минут. Размышление породило новые вопросы.
– Глэм, Ребекка и другие – они умерли? – Клайд заглянул в глаза Ченгу.
– Скорее всего – нет, – выдержал он взгляд. – Пойми, я не могу быть абсолютно во всём уверенным. Но, когда я понимаю, что в чём-то меня обманывают, то склоняюсь к тому, что обманывают и в остальном. Темнота в комнате не случайна. Как ты думаешь, реально увести в сторону вошедшего туда, а потом, когда картинка прояснится, показать его друзьям мультик? В их глазах человек реален, хотя на самом деле это его виртуальный двойник.
– И, чё дальше, чле… членовек? – успела быстро надраться Миа.
– Нужно идти! Всем сразу. Бояться нечего… Почти уверен – с той стороны нас ждут остальные. Пришло время встретиться и посмеяться над шуткой.
Истощённая надежда боролась с окрепшими сомнениями. Но, кто не хочет жить, когда молод?
– Я – за! – хлопнул рукой по столу Клайд.
– Давайте, посмеёмся, – развела руки Изольда.
– А я уже! – расхохоталась Миа.
– Не верю ему, – подошла к Ченгу Дебора. – Лучшая ложь – это полуправда. Да, Ченг? – медленно дотронулась пальцем до его лба. Потом повернулась к остальным:
– Увидели фокус с глазами и повелись?..
– Деби, одно дело – сидеть вместе, другое – одной, – коснулся её руки Клайд. – Когда мы уйдём – представление окончится. Кто знает, что могут потом с тобой сделать?..
Одно шоу, одна стена, пять дверей, пять человек. Наступил час проредить ряд…
Двери открылись сами. Никто не удивился. Раз, два и темнота поглотила всех.
– Эта Дебора не так уж глупа... неужели Гиппеля читала? – ухмыльнулся мужчина в светлом костюме.
– Скорее репостила или лайкала. Так это у них называется, – махнул рукой Ченг.
– Окей. Иди сюда, мой друг, обнимемся!.. Да, не бойся, иди же, – рассмеялся незнакомец…
***
Дебора шагнула в комнату и замерла. Страх останавливал её и одновременно толкал вперёд. Девушка подняла руки в попытке нащупать стены. Пусто. Медленно, как эквилибрист на канате, сделала пять приставных шагов вправо. Стена. Прижалась к ней спиной, отдышалась и начала скольжение. Первый шаг. Пауза. Второй. Пауза. Третий… Последний шаг оказался слишком широким и нога, встретив вместо пола пустоту, провалилась в неё, увлекая за собой тело.
Привычка широко расставлять руки помогла Деборе и в этот раз. Она смогла на миг ухватиться правой рукой за перекладину. Однако тело по инерции развернуло и пальцы разжались. Этой секунды хватило, чтобы левая рука успела подстраховать правую. «Лестница», – пришло ей в голову. Спуск вниз был долгим и мучительным. Каждое касание приносило рукам жгучую боль.
– Так три или четыре? – растопырил пальцы толстяк в комбинезоне.
– Кажется, четыре, – пожал плечами тощий парень.
– Ладно, подождём.
– Сэр, чтобы с пользой ждать, может быть, по пиву?
– Ну, давай по пиву.
Дебора дождалась, когда двое уйдут, спрыгнула с лестницы и огляделась. Это была парковка. В метрах трёх стоял микроавтобус. Кабину закрывала колонна, но девушка понимала – там пусто. Прислушалась: тишина. Подбежала к автомобилю и уже собиралась сесть за руль, как вдруг замерла. Тревожная мысль заставила её открыть задние двери и заглянуть внутрь. Три чёрных мешка лежали на полу. В их содержимом она не сомневалась, но не заглянуть не могла. Расстегнула молнию на крайнем мешке, и её сразу стошнило. Лишь по рыжим волосам ей стало ясно – перед ней то, что осталось от головы Изольды.
– Кто бы сомневался, что ключ в замке, – шипела Дебора. – Кто бы сомневался…
На встречу с криком бежали двое. Тощий сильно оторвался от приятеля и почти достиг цели. Он махал руками и кричал: «Стой!».
– Кто бы сомневался, что вы вернётесь! – оскалилась Дебора. – Кто бы сомневался, что я подавлена… Как и вы!!! – вжала в пол педаль газа…».
***
От новенькой книги остался один переплёт. Гектор Торнеро поднёс его к лицу племянника, как нечто ценное. Тот принял дар, и сразу начал складывать в него листы. Раздался общий смех.
– Лучо, брось, брось в огонь! – кивнул он в сторону камина, вытирая слёзы. – Фух! Теперь задавай вопросы.
– Дядя, Дебора спаслась?
– Какая Дебора?! Ты – дурак? – Гектор Торнеро прикрыл глаза рукой. – Ты, вообще, понимаешь, о чём эта… сказка?
Луис встал и подошёл к камину. С полминуты смотрел холодным взглядом, как жаркий поклонник литературы и всего горючего, дочитывает книгу. «Старой мрази бы такое скорочтение», – мысленно ухмыльнулся парень и вернулся в кресло.
– Кое-что понимаю. Недавно вышел трейлер к фильму «Пятнадцать граней выбора». События в нём те же, что и в книге. Значит, фильм тоже ваш... Это какое-то послание… С помощью кино его, конечно, доставить быстрее и проще, чем с помощью книги. Поэтому последний вариант отпал.
– Да. Кому не догадываешься?
– Нет.
– Всем. Доверие – не бумеранг. Если оно покинуло твою душу, то уже не вернётся. Тебя в это не посвящали, но ты мог слышать… Некоторые наши партнёры по бизнесу из США, Германии, Китая и так далее, включая местных, стали менее честными, чем положено. Тогда я решил собрать их вместе и пофилософствовать о бумерангах. Девочек среди них не было, как не было комнат-убийц и прочей фантастики.
Глава картеля налил себе текилы и сделал медленный глоток. Он любил оттягивать время и наблюдать за жертвой.
– Аттракцион «Карусель с рулём», слышал о таком? – крутанул он пальцами пустой стакан. – Я установил его в одном большом амбаре, где поселил наших реальных героев. Четыре места, один руль и один Хорхе с заряженным пистолетом. Герои со всей силы раскручивали карусель, а потом убирали руки и ждали её последнего скрипа. Пуля доставалась тому, чьё кресло останавливалось напротив Хорхе. Она, как и доверие, тоже не возвращается. Последний катался пять дней… Хорхе такой терпеливый...
– Значит, Оскар всё же мёртв… Пятнадцать человек… Так много…
– Умерло четырнадцать.
– Но в книге…
– Умерло четырнадцать. Один ещё жив.
– Кто?
– Ты.