Лил сильный дождь, ревела буря, В деревню, в дом забрёл монах. Хозяйка, брови строго хмуря, Сурово встретила в сенях. Свой ужин спрятала скорее, В печи огонь не разожгла, Чтоб убирался побыстрее, Один сухарь лишь подала... А путник молвит ей: «Сестрица, К нам погорельцы в скит пришли, Подай им чем-нибудь укрыться, Они приют у нас нашли. Но нет у них ни одеяла… Нет ничего, дай хоть платок!» Хозяйка губы лишь поджала, Ответила: «Подаст им Бог!» Монах же, к совести взывая, Стал уговаривать её, Но та добро всё прикрывая, И медный грош не подаёт! В конце концов уговорил он, Нашла она худой платок, Был стар, в проплешинах и в дырах, Давно он отслужил свой срок. Смиренно странник поклонился И вышел тут же за порог. В другую избу обратился, К иной семье, хоть сам промок. Хозяйка печку растопила И ужин скромный подала, Монаха о житье спросила, Сказала добрые слова. Про погорельцев как узнала, Одежды узел собрала, Подушки, платья, одеяла - Всё со слезами отдала. Монах ей в ноги поклонился, Взял
Лил сильный дождь, ревела буря,
В деревню, в дом забрёл монах.
Хозяйка, брови строго хмуря,
Сурово встретила в сенях.
Свой ужин спрятала скорее,
В печи огонь не разожгла,
Чтоб убирался побыстрее,
Один сухарь лишь подала...
А путник молвит ей: «Сестрица,
К нам погорельцы в скит пришли,
Подай им чем-нибудь укрыться,
Они приют у нас нашли.
Но нет у них ни одеяла…
Нет ничего, дай хоть платок!»
Хозяйка губы лишь поджала,
Ответила: «Подаст им Бог!»
Монах же, к совести взывая,
Стал уговаривать её,
Но та добро всё прикрывая,
И медный грош не подаёт!
В конце концов уговорил он,
Нашла она худой платок,
Был стар, в проплешинах и в дырах,
Давно он отслужил свой срок.
Смиренно странник поклонился
И вышел тут же за порог.
В другую избу обратился,
К иной семье, хоть сам промок.
Хозяйка печку растопила
И ужин скромный подала,
Монаха о житье спросила,
Сказала добрые слова.
Про погорельцев как узнала,
Одежды узел собрала,
Подушки, платья, одеяла -
Всё со слезами отдала.
Монах ей в ноги поклонился,
Взял узел и покинул кров.
День гас и к вечеру клонился,
Не унимался бури рёв.
А ночью молнии сверкали,
Занялся дом, потом другой…
Хозяйки горько наблюдали,
Как в пепел превратился кров.
В чём были, в том так и остались.
Пошли проситься в монастырь.
В дороге кротко побирались,
Совсем уж выбились из сил…
А у ворот монах их встретил
Тот, что к ним раньше приходил.
Издалека он их заметил,
И то, что взял, он им вручил.
Скупой хозяйке — плат дырявый,
Второй же — узел весь с добром.
И молвил: «Бог воздаст за нравы,
Получим то, что отдаём…».
Он помолчал, открыл ворота,
Впустил несчастных на порог…
Перекрестил: «Бог милосерден!
Но пусть запомнится урок!»