Будильник пронзительно трезвонил, вырывая меня из тревожного беспокойного сна. Тяжелые свинцовые веки поднялись с трудом. Голова гудела от недосыпа и навалившихся сразу мыслей. Еще один день. Еще одно утро. Я провалилась в кровать глубоко за полночь, снова утонув в мерцающем синем свете экрана, в бесконечной прокрутке чужих жизней, которые казались ярче, красивее, интереснее, счастливее и правильнее моей. Тело ломило, а на душе — серая, липкая паутина усталости и тоски.
Не хотелось вставать. Не хотелось видеть в зеркале свое бледное лицо с синевой под глазами, неглубокую складку между бровей — память о тысяче принятых решений, и легкие морщинки-лучики у глаз — след от улыбок, которые дарила детям, даже когда на душе было тяжело, усталые морщинки у губ, похожие на легкие трещинки на высохшей земле — без дождя, без радости. Не хотелось видеть тусклые волосы, собранные в небрежный пучок, тело, расплывшееся от бесконечных стрессов и перекусов на бегу. Не хотелось видеть пыль на комоде и полу, груду немытой посуды в раковине, разбросанные вещи и игрушки, старую мебель и такие же старые обои, отклеившиеся в некоторых местах, и общую картину хаоса, который когда-то назывался «мой уютный дом».
Мир словно выцвел, все краски смешались в одну грязно-коричневую, отдававшую безнадежностью. Бесконечный, изматывающий бег по кругу: работа, дети, дом, снова работа… И так без конца. А сегодня еще нужно было срочно сдать отчет и попробовать отпроситься с работы по раньше (начальство как всегда будет делать вид, что ничего не понимает и кроме выполнения дурацких отчетов у работников не должно быть никаких других дел), чтобы успеть на родительское собрание к дочке, а до этого отвести младшего на занятия по боксу, а еще надо как-то найти дополнительные деньги на покупку для дочки новых кроссовок, приготовить ужин… Мысль об этом вызывала лишь одно желание — закрыть глаза и исчезнуть. Испариться. Раствориться …
«Вот было бы как в сказке, — горько подумала я, бессильно опуская руку на одеяло. — Вот была бы я, как Василиса Премудрая, взмахнула рукой, и все само бы встало на свои места. Чистота, красота, изобилие, покой, радость… И чтобы я сама стала другой. Сияющей. Спокойной. Живой. Настоящей, а не этой фальшивой копией».
Я машинально, почти с отчаянием, взмахнула рукой. И все завертелось.
Пол, стены, потолок — все поплыло, закружилось в золотисто-багряном вихре. Пропал звук за окном — гул машин и крики прохожих, пропал запах застоявшегося кофе и пыли. Пропала кровать под спиной. Я падала куда-то в мягкую, упругую пустоту, и последнее, что я почувствовала, — это аромат. Свежий, резкий, пьянящий. Запах мокрой после дождя земли, прелой листвы и свежего сена, древесной коры и чего-то сладкого, печеного.
Я приземлилась на что-то мягкое и упругое. Открыла глаза. Я лежала на полянке на густой траве, а надо мной шумела листва большого раскидистого клена, пронизанная осенним солнцем. Воздух был чистым и прохладным, он обжигал легкие, словно шампанское. Поднявшись, я увидела терем. Не высокий, рубленый, из темных бревен, с резными ставнями и дымком, струящимся из печной трубы.
Я замерла. Где я? Что это? Сон?
— Проснулась, голубка, — раздался рядом скрипучий, но добрый голос.
Я обернулась и огляделась. Под кленом сидел маленький человечек средних лет, очень напоминавший мне домовенка Кузю из мультфильма моего детства. Он был одет в красную рубаху в горошек, бело-полосатые штаны, а ноги были обуты в лапти. На голове у него в разные стороны торчала копна светлых волос, больше напоминавшая пучок соломы. Пока я разглядывала человечка, вдруг из-за дерева возникла огромная, лохматая голова бурого медведя, умные глаза которого смотрели на меня с тихим пониманием. А с ветки клена свесилась прямо к моему лицу голова змеи-полоза, чешуя которого отливала серебром и червонным золотом.
— Домовой? — прошептала я, не веря своим глазам.
— Ну, я, — скрипнул он, одобрительно кивнув. — А это Михаил Потапыч, хозяин окрестных лесов. А это Полоз, страж межмирья. Мы ждали тебя.
Медведь урчаще вздохнул, а Полоз мигнул вертикальным зрачком.
— Ждали? Меня? — от неожиданности я села на землю и ощупала себя. Я была в своей же старой пижаме, комнатных тапочках и с растрепанными волосами, рассыпавшимися сейчас по моим плечам. — Но я... я же просто хотела, как Василиса Премудрая... чтобы всё само...
— А ты кто же, по-твоему? — скрипнул Домовой, лукаво подмигнув. — Каждая хозяйка в своём терему — она и есть Василиса. Только забывает об этом, сердечная. Ты взмахнула, позвала мы и откликнулись. Сильно твое сердечко стосковалось по ладу да покою. По красоте истинной.
— Я… я не звала, — пролепетала я опять.
— Звала, милая, — прорычал тихонько Медведь. — Ты каждым своим вздохом звала. Ты в своем мире заперлась, как в каменной пещере. Красоту мира позабыла. Забыла, что счастье и красота в тебе находятся. Свету не видишь. А он есть.
— Но… мне надо назад! Дети, работа…
— Все там, в твоей временной западне, замерло, — тихо прошипел Полоз. — Пока ты здесь, там не пройдет и мига. Успокойся.
Слова его подействовали на меня магически. Я и правда успокоилась. Впервые за долгие месяцы.
— А что здесь? — спросила я.
— Здесь — ты найдешь то, что искала, — сказал Домовой. — Ты хотела, как в сказке? Вот она, сказка. Но помни, даже в сказке даром ничего не дается. Только через труд и готовность отпустить свою усталость, как осенний лист по ветру. Сжечь в печи старую солому тоски, своих обид и тревог, неверия в себя. Растопить лёд постоянной нужды, что сковывает твои мысли. Расчистить место в душе для любви — прежде всего к самой себе. Только тогда ты сможешь увидеть зёрна счастья, что уже живут в твоём сердце, и дать им прорасти. Иначе эта отрава будет медленно отравлять каждый новый день твой, и чистая вода радости будет казаться тебе безвкусной.
Мысли скакали в моей голове, сердце учащенно билось. Я посмотрела на терем, на лес, на этих невероятных существ. Здесь было так тихо, так прекрасно и спокойно. Здесь пахло жизнью, а не существованием.
Домовой обвел рукой свою странную компанию.
— Каждый из нас — мастер в своем деле. Я научу тебя наводить лад в доме и в мыслях, растить достаток из зерен осознанности. Потапыч — наполнять силой тело, чтобы дух не чах. А Полоз — видеть узор удачи в обычном дне и слышать шепот сердца.
Медведь одобрительно кивнул, а Змей пристально посмотрел мне в глаза.
— Каждую неделю жди нашего знака и задание, — добавил Домовой. — Выполнишь — сделаешь шаг к себе. Не выполнишь… — он вздохнул, — так и останешься в полусне, тоскуя по сказке, которая была так близко.
— Путь твой будет долог, подумай.— прошипел Полоз. — Первую неделю ты будешь идти с Домовым, чтобы построить крепкий причал для своей усталой души. Вторую — с Медведем, чтобы стать крепкой, как скала, и гибкой, как трава. Третью — со мной, чтобы прозреть и увидеть красоту, что ты сама сможешь творить. А на четвертой… на четвертой ты отыщешь источник света внутри себя и построишь вокруг него прочный дом, в котором всегда будет светло и уютно. Ты сама будешь решать, какой тропой идти, помня все наши уроки.
Я посмотрела на них — на забавного домового, на могучего медведя, на мудрого змея. И на свой терем, который ждал меня. Здесь пахло дымом, хлебом и осенью. Здесь было тихо. И в этой тишине наконец-то смолк тот надрывный внутренний голос, что твердил: «не справляешься». Я посмотрела на свой терем, где из трубы шел дымок, пахло хлебом и яблоками, и поняла, что именно это чувство я и называю словом «дом».
— Я готова, — сказала я, и это был не шепот, а твердое, новое чувство внутри. — Я готова учиться. Я готова домой.
Домовой довольно ухмыльнулся.
— Ну, вот и славно. Тогда приступаем. Наше первое правило: даже в сказке начинают с малого. Пойдем-ка, я покажу тебе, где тут банька. С дороги нужно смыть не только пыль, голубка.
И я пошла. Навстречу себе — настоящей. Хозяйке своей осени.
Готовы пройти путь от лёгкого листопада к своей золотой осени внутри? Пишите в комментариях: «Я в сказке!» — и 2 сентября начинаем.
#хозяйкаосени #сказкадлясебя #осень2025 #30дней #марафон #саморазвитие #уют #ладвдоме #порядоквголове #заботаосебе #привычки #осеньвдохновляет #женскийкруг #личныйбюджет #вдохновение #порядоквдоме #расхламление #домашнийочаг