Автор статьи: Дудкина Оксана Петровна
Отзыв о повести Л.Н. Толстого «Хаджи-Мурат».
Краткий экскурс в историю, т.к. повесть основана на реальных событиях. Место действия: Кавказ. Время действия: осень 1851г. – май 1852г. Идет Кавказкая война (1817-1864) за присоединение Северного Кавказа к Российской империи. Лев Толстой в возрасте 23 лет вместе с братом Николаем отправился служить на Кавказ в период с 1851 по 1854 годы в артиллерийских войсках и участвовал в военных действиях против горцев.
Событие, описанное в повести: Хаджи-Мурат, один из четырех наибов Шамиля, отстраненный им от власти, вместе с пятью нукерами переходит на сторону русских. В заложниках у горцев остается его семья: мать, жены, любимый сын и другие дети. Русские не торопятся помочь выручить из плена семью Хаджи-Мурата, и он решается на побег, чтобы самому выручить семью. В результате неравного боя, а в погоню за шестерыми беглецами отправлено около трехсот военных, Хаджи-Мурат со своими кунаками убит.
Голова Хаджи-Мурата была отсечена и поныне череп находится в петербуржском музее антропологии и этнографии (Кунсткамера).
«Хаджи-Мурат» Толстой начал писать в 1896г. «Татарин на дороге. Хаджи-Мурат», - отметил Толстой в записной книжке 18.07.1896г. после прогулки в окрестностях Пирогова, где он гостил у брата С.Н. Толстого. Из этого зерна выросла сжатая первоначальная редакция повести – «Репей».
Повесть имеет десять редакций с многочисленными вариантами. С 1898 по 1901 г. в Дневнике и письмах Толстого нет ни одного упоминания о «Хаджи-Мурате». 29.06.1902г. он сообщает в письме брату Сергею: «…хочу кончить рассказ о Хаджи-Мурате. Это баловство и глупость, но начато и хочется кончить».
Однако повесть перерабатывалась в течение нескольких лет. «Когда я пишу историческое, я люблю быть до малейших подробностей верным действительности» (73,353), - писал Толстой. Для одного только первого наброска «Хаджи-Мурата» он ознакомился с сочинениями, в которых насчитывается около 5000 страниц.
Вот уже в ноябре 1902г. повесть читается вслух в Ясной Поляне, но и после этого «Хаджи-Мурат» продолжает владеть творческим сознанием Толстого. Из письма к М.Л. Оболенской: «Не хочется оставить со всеми промахами и слабостями, а заниматься им на краю гроба, особенно когда в голове более подходящие к этому положению мысли, - совестно. Буду делать от себя потихоньку». Переделки и поправки текста были закончены в декабре 1904г. 76 лет автору. Творил 8 лет. Издана после смерти автора без цензурных пропусков в Берлине в 1912 году.
В начале повести идея создания подается, как напоминание о Хаджи-Мурате при встрече Толстым в перепаханном поле с чудом уцелевшим израненным «татарином» у дороги. Описан изломанный и израненный куст репейника, в котором он увидел энергию, которая может устоять уничтожению.
Хаджи-Мурат – этот «красивый и цельный тип настоящего горца» (т.35, с.409) – стал антитезой и рефлексирующему интеллигенту и кроткому непротивленцу. Наделенный незаурядными способностями и волей, он обладал своеобразной гармонией натуры. Хаджи-Муратом еще не потеряны связи с природой, с народной культурой, и «дикость» его, его наивность и страстность противостоят безжизненной и циничной «цивилизованности», которую так ненавидел Толстой.
Толстой открыто идет навстречу противоречиям в живой личности Хаджи-Мурата: это и «разбойник», в борьбе не щадящий врага, не раз перешагивавший через человеческую кровь, способный и на жестокость, и на расчетливую хитрость, и в то же время любящий сын, муж и отец, верный друг, добрый, часто простодушный, располагающий к себе человек.
Готовя отзыв о Хаджи-Мурате, перечитала много исторического материала об этом реальном персонаже и об оценке его поступка «выхода к русским». Толстой, находясь на военной службе в молодости отзывался в переписке с братом о Хаджи-Мурате как о предателе. Поздний Толстой меняет свое мнение и хочет этой повестью оправдать и сделать героем Хаджи-Мурата.
Очень образно и поэтично при описании внешности героя Толстой делает акцент на глаза, так о Хаджи-Мурате: «Только одно было в нем особенное: это были его широко расставленные глаза, которые внимательно, проницательно и спокойно смотрели в глаза другим людям». Разве может человек с таким взглядом быть предателем! Он хочет мира с Россией и свергнуть Шамиля.
Какие два разные портрета одного и того же Хаджи-Мурата – выбирай сам: герой или предатель?
Да, своеобразна культура горцев – здесь свои понятия о добре и зле, о чести, о жизни и смерти. Защищать свою жизнь и свободу с оружием в руках, используя при этом отпущенные природой силу, ловкость, смекалку, представляется Хаджи-Мурату и его соотечественникам совершенно естественным и необходимым. Это так же хорошо и освящено нравственным законом предков, как обязательный обычай гостеприимства или готовность самоотверженно служить своему кунаку, подвергая для него риску, если понадобиться, даже жизнь.
Горский фольклор создает поэтический ореол вокруг личности Хаджи-Мурата. Да и сама его жизнь, драматические повороты его судьбы находят себе аналоги в песнях и легендах. Обдумывая свое последнее решение о бегстве от русских в горы, он вспоминает сказку о соколе, побывавшем у людей и вернувшемся с путами и серебряными бубенцами на ногах, и понимает, что ему нельзя уже вернуться к Шамилю.
А вот как внешность Шамиля показана Толстым: «Бледное, окаймленное подстриженной рыжей бородой лицо его с постоянно сощуренными маленькими глазами было, как каменное, совершенно неподвижно». И какая казнь уготована им предателю чеченского народа – выколоть глаза любимому сыну Хаджи-Мурата! Не самому, а сыну, который «красив и своим телом и лицом, с такими же жгучими, как у бабки…черными глазами». Как не предать такого имама и не перейти к русским?
Хаджи-Мурат с волнением слушает песню о джигите Гамзате, который бился с русскими до последнего, «пока были пули в ружьях и кинжалы на поясах и кровь в жилах». Такая же кровавая и безнадежная схватка предстоит вскоре и самому Хаджи-Мурату. Но самое трогательное воспоминание – это песня, сложенная матерью Хаджи-Мурата по поводу действительных событий: когда она отказалась оставить Хаджи-Мурата и стать кормилицей ханского сына, отец Хаджи-Мурата ударил ее кинжалом, но она все равно не подчинилась, и рана благополучно зажила.
Эта «дикая» жизнь так легко рождает поэзию, потому что в ней все всерьез – и любовь, и вражда, и смерть. В сравнении с русскими офицерами, которые и несовершенны, и недовольны собой, и неопределенны в своих действиях и оценках, Хаджи-Мурат живет сильно, решительно и серьезно.
Ситуация «Хаджи-Мурата» в сжатом, концентрированном виде выразила толстовское ощущение и понимание современного мира в целом.
Люди живут в трагической разобщенности друг с другом, и война представляет собой крайнее выражение этого разобщения: бессмысленно гибнет от горской пули Петруха Авдеев,
«набегом» русских разоряется чеченский аул, Хаджи-Мурат вынужден при побеге жестоко расправиться с конвоирующими его казаками, Каменев с холодным чувством возит напоказ» отрубленную голову Хаджи-Мурата.
А между тем – и Толстой дорожит каждой возможностью подчеркнуть это – люди стремятся и способны к доверительному общению поверх всех тех барьеров, которые созданы в окружающей жизни. Такие сердечные связи возникают между Хаджи-Муратом и Марьей Дмитриевной, Хаджи-Муратом и Бутлером. Но этому общению противостоят мощные и хорошо организованные силы.
Известны слова Толстого о Шамиле и Николае I, «представляющих вместе, как бы два полюса властного абсолютизма – азиатского и европейского». («Сборник воспоминаний о Л.Н. Толстом», М., «Златоцвет», 1911, с.99). И дело даже не в том, что сами эти люди, распоряжающиеся судьбами других, лично аморальны. Гораздо хуже и опаснее то, что создана определенная система, втягивающая в свое действие многих и многих и неизбежно воспроизводящая социальное зло: войны, угнетение, грабеж простых людей, репрессии.
Именно ясное понимание Толстым сущности деспотической власти, враждебности ее всему человеческому делает конфликт повести особенно острым. Судьба Хаджи-Мурата не случайность, но неизбежная закономерность.
С самого начала повести и до конца ее Хаджи-Мурат вынужден спасаться от преследований. Даже тогда, когда, казалось бы, ничто непосредственно ему не угрожает, а, напротив, он окружен участием и симпатией и даже влиятельные сановники типа Воронцова расточают ему похвалы и обещают поддержку, тень опасности, тень безысходности нависает над героем.
Возможно, в жизни Хаджи-Мурата были моменты, когда он предавался своего рода игре, решая, с кем ему выгоднее быть – с Шамилем или с русскими. Но теперь для него наступило время последних решений. Он вспоминает свое детство, мать, родные места, он думает о своем сыне Юсуфе, которого грозит ослепить Шамиль, и понимает, что это самое дорогое, что поступиться этим нельзя. Вообще Хаджи-Мурат не из тех, кто мог бы приспособиться, уступить согнуться, - именно эта черта делает его героем трагическим. Да и сама необходимость выбирать между Шамилем и российским самодержавием, в сущности, навязана Хаджи-Мурату обстоятельствами: внутренне протестуя против своего зависимого положения, он осуществляет свой последний, отчаянный и безнадежный побег.
Писание «Хаджи-Мурата», которому Толстой порой предавался как чему-то запретному, совершаемому, как он сам говорил, «от себя потихоньку», было в нем голосом самой жизни. И стихия жизни во всей полноте, во всем блеске и многоголосии господствует в повести. Автор возвращался к себе жизнелюбцу и бунтарю. Торжествующей силой жизни дышат здесь мельчайшие подробности, которые Толстой упорно накапливал и внимательно обдумывал. В последние часы жизни Хаджи-Мурат слушает свист и щелканье соловьев, которых в Нухе было особенно много. И после его гибели они запели снова, словно напоминая о неистребимости и красоте всего живого: «Соловьи, смолкнувшие во время стрельбы, опять защелкали, сперва один близко и потом другие на дальнем конце».
Спасибо Оксане Петровне за участие в марафоне! Это её первая статья, и я прошу читателей поддержать автора! Я сама уже не очень помню повесть, надо бы перечитать, и статья как раз побуждает к этому. Что касается антивоенной мысли Толстого, то он всегда придерживался этой идеи в своих произведениях. Я сейчас читаю повесть современной кавказской писательницы Беллы Арфуди "Жизнь не-Ивана", буду писать о своих впечатлениях в ближайшее время. Там есть интересные параллели.
Читали эту повесть? Будете?
Друзья, напоминаю. Читаем произведения любимого классика Льва Николаевича Толстого с 9 июля по 9 сентября 2025 года ко дню его рождения. Правила марафона ниже:
Новый долгий марафон: читаем Льва Толстого
Осталось совсем мало времени. Поторопитесь, если хотите успеть поделиться своими мыслями о прочитанном!