Два принца, два крыла одной птицы, почти одновременно вернулись в гнездо. И их возвращение было таким же разным, как и пути, которыми они шли.
Первым в порт Киоса, под восторженные крики толпы, вошел Орхан. Его три боевых корабля, хоть и потрепанные в штормах и боях, гордо несли на мачтах захваченные знамена рыцарей-госпитальеров.
За ними на буксире шла трофейная рыцарская галера, а на палубах толпились пленники в тяжелых доспехах. Орхан, стоя на мостике своего флагмана, был воплощением победы.
Он возмужал, его лицо обветрилось, а во взгляде появилась стальная уверенность командира, познавшего вкус крови и славы. Воины встречали его как героя.
Он совершил невозможное – захватил неприступную пиратскую крепость и доказал, что османский ятаган может достать врага и на море.
Возвращение Алаэддина, несколько дней спустя, было тихим и почти незаметным. Его караван не сопровождали толпы. Он не привез ни знамен, ни пленников.
Он привез лишь один, туго свернутый и скрепленный венецианской печатью свиток. Но купцы и торговцы Бурсы встречали его с не меньшим почтением, чем воины – его брата.
Они понимали, что этот хрупкий на вид юноша привез нечто более ценное, чем военные трофеи. Он привез мир и возможность торговать. Он привез будущее.
Осман-султан созвал Великий Диван, на который были приглашены все беи, командиры и старейшины. Это был совет побед.
Орхан, стоя перед троном отца, громко и страстно рассказывал о своем походе. О том, как они под покровом ночи высадились на скалистый берег Калолимноса. О яростном штурме, о том, как его воины карабкались по отвесным стенам под градом стрел.
О том, как он сошелся в поединке с комендантом крепости, жестоким рыцарем-французом, и победил его. Его речь была полна огня и славы. Старые воины, как Бамсы-бей, слушали его, и их глаза горели от гордости. Меч Османа был в надежных руках.
Затем слово взял Алаэддин. Он говорил тихо, без пафоса. Он рассказал о сложных, многодневных переговорах с венецианцами. О подлом убийстве их советника генуэзцами.
И о том, как он, используя эту трагедию, сумел превратить унизительное прошение о помощи в равноправный военный и торговый союз.
– Твой сын, Орхан, привез нам маленький остров, Осман-султан, – сказал после его доклада мудрый Сарухан-бей. – А твой сын, Алаэддин, привез нам ключ от всего Мраморного моря.
В зале раздался одобрительный гул. Все понимали, что обе победы, и военная, и дипломатическая, одинаково важны. Но в воздухе повис немой вопрос: какой же путь Султан считает главным?
Осман поднялся со своего трона. Его зрелое, сорокалетнее лицо было спокойно, но глаза горели ярким огнем.
– Братья! – обратился он к собравшимся. – Мы победили каталонцев. Мы захватили крепость крестоносцев. Мы заключили союз с Венецией. Мы сильны, как никогда. Но наша сила – хрупка. Она держится на моей воле и на ваших клятвах.
Он посмотрел на своих сыновей.
– Но что будет после меня? Что, если мои сыновья начнут спорить, чей путь важнее – путь меча или путь разума? Что, если вы, беи, снова, как это было в нашей истории не раз, начнете тянуть одеяло на себя, ослабляя друг друга в междоусобицах? Наша сила рассыплется, как песок сквозь пальцы.
Он сделал паузу, и в зале воцарилась мертвая тишина.
– Поэтому сегодня я объявляю о рождении не просто союза племен, а Государства. Государства, которое будет жить не по воле одного человека, а по единому, писаному Закону – Кануну, который будет обязателен для всех, от пастуха до Султана!
Я учреждаю Великий Диван, высший совет, который будет собираться не по моему желанию, а в положенный срок, чтобы решать дела государства! Я учреждаю должность Кадиаскера, верховного военного судьи, который будет следить за исполнением этого закона в нашей армии! И самое главное…
Он снова сделал паузу, обводя всех тяжелым взглядом.
– Я назначаю первого Великого визиря, который станет моей правой рукой, главой Дивана и вторым человеком в государстве!
В зале перехватило дыхание. Это была революция. Конец старой степной вольницы. Начало настоящей, централизованной Империи. Все взгляды обратились на двух принцев. Кого он выберет?
Храброго воина Орхана, любимца армии? Или гениального дипломата Алаэддина, завоевавшего уважение купцов и мудрецов? Это был не просто выбор. Это был ответ на вопрос, какой путь Осман избирает для своего государства.
Орхан стоял, гордо выпрямив спину, уверенный в своей победе. Алаэддин, наоборот, опустил глаза, не желая участвовать в этом немом соревновании.
Осман посмотрел на своих сыновей. Он видел их соперничество, их надежды, их страхи. А затем его взгляд прошел мимо них и остановился на седобородом, мудром старце, который стоял в тени, не ожидая для себя никаких почестей.
– Первым Великим визирем Османского Государства, – произнес Осман громко и четко, – я назначаю… тебя, Акче Коджа.
Если бы в тронный зал ударила молния, это произвело бы меньший эффект. Все, и особенно два принца, замерли в абсолютном шоке. Он выбрал не кровь. Он выбрал не молодость. Он выбрал не гениальность. Он выбрал мудрость, опыт и непоколебимую, проверенную десятилетиями верность.
Он не выбрал ни одно из двух крыльев. Он выбрал того, кто сможет помочь ему управлять полетом всей птицы. Это был самый неожиданный, самый мудрый и самый сильный ход, который он когда-либо делал. Он окончательно перестал быть беем. Он стал Султаном.
Продолжение завтра утром.
В самый решающий момент Осман-султан делает совершенно непредсказуемый ход, назначая Великим визирем не одного из своих сыновей, а старого, мудрого соратника! Как этот выбор отразится на соперничестве Орхана и Алаэддина?
Не увидят ли они в этом недоверие отца? И как отреагируют на рождение нового, централизованного государства его враги? Первая часть нашей шестой книги закончена! Впереди – еще больше интриг и великих свершений!