Кто она? Да просто чудачка. Двадцатипятилетняя девочка с глазами ребёнка. Зовут её Маша Шильцева. Чаще всего молчит, но вид у неё такой, будто готова в любой миг заплакать или улыбнуться.
Разговаривает Маша только на работе – с покупателями. Покупатели у неё разные. Озорные и грустные, капризные и послушные. Если её спросят, кем же она работает, она скажет:
- Я властелин мира! Торгую недвижимостью – домами и дворцами. Самолётами и поездами, подъёмными кранами и подводными лодками. Всё продаю! Даже танки и отдельные воинские подразделения.
Маша работает в детском магазине. Там и вправду есть танки, самолёты, подъёмные краны. Игрушек покупают не так много, как раньше, все дети подсели на телефоны. Но всё-таки покупают. И Маше работа очень по душе. Она чувствует себя волшебником, когда помогает выбирать ребёнку игрушку.
Водится за Шильцевой странность. Иногда она уносит со смены набитый пакет, а потом дома до поздней ночи у неё горит свет. Сослуживицы, наверное, знают, в чём тут дело, но ничего не говорят.
Перешла куда-то старый администратор магазина Надя, уволилась. Явился на её место новенький заведующий. Зовут Артём Вересов. У него загар из Турции и фирменный пиджак. В игрушках Вересов не разбирается, зато отлично понимает, что такое «рост продаж» и «продвижение на рынке».
Знакомился новый начальник с магазином, ходил, во все углы заглядывал. Наткнулся в служебном помещении на Машин пакет. Открыл – а он полон игрушек. Оттуда таращатся пластмассовые глаза, торчат хоботы слонят и железные клешни заводных роботов.
- Чьё хозяйство припрятано? – строго говорит Артём. – И почему не на полках магазина? А через кассу проведено?
- Выбраковка это, – говорит Маша Шильцева. – То, что сломалось при доставке, порвалось, расклеилось, потеряло потребительский вид. Или с фабричным дефектом… Списано по акту, как полагается. Надя всегда мне разрешала.
Вересов, цокая языком, растряс сумку, разложил. Действительно, ни одной целой игрушки. Грузовик с отбитым колесом. Конструктор с неполным комплектом. Порванный заяц. Тигрёнок без задней лапы. На прилавок такое не выставишь.
Вересов понимает, что ничего противозаконного Маша не делает. Но его управленческий ум взбудоражен. Любой товар – это деньги. Потерянный товар – упущенная выгода.
- Некондиция, значит, – говорит он. – Зачем она вам, Шильцева? У вас дети есть?
- Детей нет, – говорит Маша. – Но эти игрушки я реставрирую…
- Ага! И продаёте себе в карман?
- Нет, – говорит Маша. – Просто отдаю тем, кому они нужнее.
Вертит Вересов побитые, мятые игрушки и не может взять в толк, как извлечь из них пользу для магазина.
- План продаж за прошлый месяц выполнен всего на девяносто процентов, – говорит он. – Я смотрел бумаги. Вы плохо работаете, но раздаёте игрушки просто так?
- Они же всё равно списанные…
Маше грустно и скучно. Она не любит получать выволочки без причины. И хочется что-нибудь объяснить, да настроения нет.
- Ну хорошо, – Вересов берёт тигра без лапы. – Как, например, починить вот это? Тут требуется полосатая ткань точно такого же цвета! Иначе он будет выглядеть как инвалид.
- Я умею! – говорит Маша. – Сошью ему штанишки, набью вместо одной лапы синтепон – и будет незаметно. А если у зверя не хватает уха – я ему кепочку делаю. И колесо грузовику вырезать можно, и с конструктором что-нибудь придумать.
Дома у Шильцевой мастерская по починке заболевших игрушек. Кисточки, клей, швейная машинка. Паяльник, горелка, цветные баллончики, куски пластика, листы картона и ткани. Она даёт сломанным вещам вторую жизнь. Потом складывает в коробку и отсылает по какому-нибудь адресу.
Заведующий Вересов прикидывает, как бы использовать Машино умение. Если поручить ей чинить игрушки по договору с магазином и возвращать в продажу по сниженной цене… Нет, тогда придётся доплачивать Шильцевой за дополнительный труд. Магазин ничего не выиграет. Брак – он и есть брак.
Артём уходит, оставив Машу над разбросанными игрушками. Общается с другими сотрудницами. Приходит назад – сердитый, но немножко иначе.
- Шильцева, – говорит он. – Что ж вы сразу не сказали? Вы ремонтируете магазинный брак за свой счёт и отсылаете в детский дом?
- В разные дома, – поправляет Маша. – В приюты, интернаты, в другие места. За два года собрала тридцать шесть посылок. Там есть дети, у которых всю жизнь не было ни одной куклы. Там даже пятнадцатилетние в солдатиков играют.
– Но зачем возиться с браком? – говорит Вересов. – Хотите мы перечислим в детдом пятьдесят тысяч от имени фирмы? Или сто? Благотворительность нынче в тренде. Руководство детдома купит новые, нормальные, развивающие детские товары.
Маша качает головой. Кивает на стол со сломанными игрушками, похожими на израненное, потрёпанное войско.
- Деньги, конечно, отправьте, – говорит она. – А чинить игрушки я всё-таки буду. Они ведь уже есть! И куда их? Грузовик без одного колеса – на помойку? Тигрёнка без одной лапы – в утиль? Глупо. Этим игрушкам тоже нужны хозяева. И я знаю, где их найти.
- Странная вы, Шильцева. Вы почините десять, двадцать, сто игрушек, – говорит Артём недовольно. – Допустим, тысячу. Но всех сломанных игрушек вам не осилить! Бросайте своё волонтёрство. Стоит ли оно того?
Он помогает Маше сложить игрушки обратно в пакет и она ему благодарна.
- Стоит, – говорит Маша. – Один маленький подарок не исправит большой несправедливости мира. Но он способен сделать её чуть легче.
Вечером Артём отвозит странную продавщицу домой вместе с пакетом. Попрощавшись, Шильцева скрывается в подъезде. Вересов поднимает голову. По загоревшемуся окну он догадывается, где находится Машина квартира.
Сейчас Маша выпьет чаю и засядет шить штаны тигрёнку и кепочку зайцу. Ремонтировать подбитый грузовик, подкрашивать, подкручивать, штопать… Она властелин этого игрушечного царства. Его добрая колдунья и королева.
Прежде чем уехать, Артём Вересов снова смотрит на свет в окне. За ним маленькая молчаливая женщина исправляет несправедливость большого мира.
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.