— УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА! — Галина Петровна размахивала руками, как мельница на ветру. — НЕ ПОЗВОЛЮ НИЩЕБРОДКЕ НАСЛЕДСТВО МОЕГО СЫНА ТРАНЖИРИТЬ!
Я стояла в прихожей с двумя сумками в руках и смотрела на женщину, которая три года назад называла меня "доченькой". Тогда, когда Артем был жив и приносил в дом хорошие деньги.
— Галина Петровна, это квартира Артема. По документам она теперь моя...
— КАКАЯ ТВОЯ?! — она взмахнула пачкой бумаг. — А это что такое? Завещание! Артемушка все мне оставил!
— Покажите, — протянула я руку.
— НЕ ПОКАЖУ! Нечего тебе тут смотреть! Собрала манатки и марш отсюда!
Галина Петровна сгребла в охапку все документы со стола — паспорт Артема, свидетельство о браке, какие-то справки — и унеслась в спальню. Хлопнула дверью, щелкнул замок.
— Галина Петровна, откройте! Мне нужны мои документы!
— НИКАКИХ ДОКУМЕНТОВ! УБИРАЙСЯ, ПОКА ДОБРОМ ПРОШУ!
Я села на диван и заплакала. Артем погиб месяц назад — сердце не выдержало. Ему было всего тридцать пять. Мы прожили вместе четыре года, три из них — в браке.
Сначала Галина Петровна меня обожала. "Машенька" да "доченька", пироги пекла, подарки дарила. Но стоило Артему умереть, как она превратилась в фурию.
— Это все из-за тебя! — кричала она на похоронах. — Ты его замучила! Артемушка работал как проклятый, чтобы тебе на наряды деньги дать!
— Галина Петровна, я работала. У меня своя зарплата была...
— КАКАЯ ЗАРПЛАТА?! Двадцать тысяч в парикмахерской! Смешно! Артемушка сто пятьдесят приносил!
После похорон она каждый день приходила в нашу квартиру. Сначала просто сидела, плакала, вспоминала сына. Потом начала претензии предъявлять:
— Зачем тебе такая большая квартира? Тебе и комнаты хватит!
— Почему машину Артема не продашь? Тебе на автобусе ездить можно!
— А эти драгоценности зачем хранишь? Продай, деньги нужнее!
Я терпела. Понимала — женщина горюет, сын единственный умер. Но сегодня она пришла с заявлением:
— Освобождай квартиру. В понедельник новые хозяева въезжают.
— Какие хозяева?
— Покупатели. Я квартиру продала.
— Как продали? Это моя квартира!
— НЕ ТВОЯ! МОЯ! У меня завещание есть!
Вот теперь я сидела с сумками и не знала, что делать. Мой паспорт, свидетельство о браке, документы на квартиру — все у Галины Петровны под замком.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Мария Сергеевна? Это из налоговой инспекции. Инспектор Волкова.
— Слушаю.
— У нас есть вопросы по поводу имущества вашего покойного мужа. Можете подъехать завтра утром?
— А что случилось?
— Поговорим при встрече. Адрес знаете? Улица Ленина, 45, кабинет 207. В девять утра.
— Я приеду.
Странно. Какие могут быть вопросы? Артем работал главным инженером на заводе, налоги платил исправно.
Легла спать на диване в зале. Галина Петровна заперлась в спальне и всю ночь что-то шуршела, переставляла.
Утром встала рано. Свекровь спала. Тихонько собралась и поехала в налоговую.
Кабинет 207. Табличка "Волкова Т.И., старший инспектор". Постучала.
— Входите! — деловой женский голос.
Татьяна Ивановна оказалась строгой женщиной лет пятидесяти. Очки, деловой костюм, на столе — компьютер и горы папок.
— Мария Сергеевна? Садитесь. У нас серьезный разговор.
— Что-то не так с налогами мужа?
— Не с налогами. С декларацией доходов. — Волкова достала толстую папку. — Ваш супруг за последние два года декларировал доходы на сумму четыре миллиона рублей.
— Четыре миллиона? — я подскочила. — Это невозможно! Артем получал сто пятьдесят тысяч в месяц!
— Сто пятьдесят тысяч — это официальная зарплата. А есть еще доходы от предпринимательской деятельности, консультаций, патентов...
— Каких патентов?
— Ваш муж запатентовал несколько изобретений в области энергетики. Очень успешных. Лицензии на использование принесли ему больше двух миллионов рублей.
Голова пошла кругом. Артем никогда не рассказывал о никаких патентах!
— Татьяна Ивановна, я ничего об этом не знала...
— Не знали? Странно. Потому что по документам все доходы оформлены как семейное имущество. Вы же были в браке?
— Были.
— Значит, имеете право на половину. Но есть проблема...
— Какая?
— Вчера к нам обратилась мать вашего покойного супруга. Галина Петровна Соколова. Утверждает, что имеет завещание на все имущество сына.
— И что?
— А то, что по завещанию она может претендовать только на ту часть имущества, которая принадлежала лично Артему. А семейное имущество остается за вами.
— То есть?
— То есть из четырех миллионов ваша доля — два миллиона. Плюс квартира, машина, вклады...
— Но она же сказала, что квартиру уже продала!
Волкова нахмурилась:
— Продала? Не может быть. По нашим данным, квартира зарегистрирована на ваше с мужем имя. Без вашего согласия продать ее нельзя.
— Она показывала какое-то завещание...
— Мария Сергеевна, а вы завещание видели?
— Нет. Она не показала.
— Понятно. Тогда давайте разбираться. — Волкова взяла трубку телефона. — Соединитесь с отделом наследственных дел... Алло, это Волкова из налоговой. Нужна справка по завещанию Соколова Артема Николаевича...
Она говорила минут пять, что-то записывала.
— Так, — положила трубку. — Интересно. На Артема Николаевича Соколова завещаний не зарегистрировано.
— То есть как не зарегистрировано?
— А никак. Нет такого документа. Все имущество переходит к законным наследникам — то есть к вам, как к супруге.
— Но Галина Петровна же говорила...
— Галина Петровна многое говорила. Но документов не предоставила. Хотя мы запрашивали официально.
— Запрашивали?
— Конечно. Когда речь идет о таких суммах, мы всегда перепроверяем. И знаете что выяснилось?
— Что?
— Ваша свекровь подала декларацию о доходах на два миллиона рублей. При том, что ее официальный доход — пенсия в восемнадцать тысяч.
— Откуда у нее два миллиона?
— Вот это мы и хотели бы узнать. Она утверждает, что деньги получила по завещанию сына. Но завещания нет.
— Татьяна Ивановна, а что это значит?
— Это значит, что мы сегодня едем к вашей свекрови с проверкой. И выясняем, откуда у пенсионерки такие деньги.
Волкова встала, взяла папки:
— Поехали. Покажете, где она живет.
Мы сели в служебную машину налоговой. По дороге Татьяна Ивановна объяснила:
— После смерти мужа мы автоматически проверяем все крупные наследства. У Артема Николаевича были немалые накопления. Но по документам наследница — только вы.
— А Галина Петровна?
— А Галина Петровна вчера пришла к нам с заявлением. Говорит, что получила по завещанию два миллиона наличными. Но завещания предъявить не может — якобы дома забыла.
— И что вы сделали?
— А что мы должны были сделать? Отправили проверяющих к ней домой. Но дома ее не оказалось. Соседи сказали — уехала к дочери в деревню.
— У Галины Петровны нет дочери.
— Вот именно. Поэтому сегодня утром мы официально возбудили дело о сокрытии доходов. А теперь едем искать эти загадочные два миллиона.
Подъехали к дому Галины Петровны. Квартира на первом этаже, окна выходят во двор. Я увидела, как дернулась штора — значит, дома.
Волкова позвонила в дверь. Тишина.
— Галина Петровна! Откройте! Налоговая инспекция!
— Никого нет! — донеслось из-за двери.
— Мы знаем, что вы дома. У нас есть санкция на обыск.
Долгая пауза. Потом заскрипели замки.
Дверь открылась на цепочке. В щели показался глаз Галины Петровны.
— Чего вам надо?
— Проверка доходов. Откройте полностью.
— Я больная, у меня давление...
— Галина Петровна, не усложняйте ситуацию.
Дверь открылась. Свекровь стояла в халате, растрепанная, испуганная. Совсем не похожа на вчерашнюю фурию.
— А ты зачем припёрлась? — злобно спросила она, увидев меня.
— Мария Сергеевна имеет право присутствовать при проверке имущества мужа, — спокойно ответила Волкова. — Проходим в квартиру.
Мы вошли. На столе — те самые документы, которые Галина Петровна вчера спрятала. Мой паспорт, свидетельство о браке Артема, справки...
— Где завещание? — спросила Волкова.
— Какое завещание? — Галина Петровна отвела глаза.
— То, по которому вы получили два миллиона рублей наследства.
— Я... я его в банке оставила... В депозитной ячейке...
— В какой ячейке? В каком банке?
— Не помню... Волнуюсь очень...
Волкова достала бумагу:
— Галина Петровна, вчера вы подписали декларацию о доходах. Указали сумму два миллиона рублей. Источник дохода — наследство. Где деньги?
— Потратила...
— За одни сутки? Два миллиона?
— На... на лекарства... дорогие лекарства...
— Покажите чеки.
— Выбросила уже...
Волкова кивнула двум сотрудникам, которые вошли следом за нами:
— Обыск. Ищем наличные деньги, документы, банковские карты.
— Вы не имеете права! — взвизгнула Галина Петровна.
— Имеем. Санкция прокуратуры.
Обыск длился час. Нашли многое. В спальне, под матрасом — пачки купюр. В кухне, за холодильником — еще деньги. В балконной кладовке — чемодан с наличностью.
— Предварительный подсчет — один миллион восемьсот тысяч рублей, — доложил сотрудник.
— Галина Петровна, — Волкова села напротив свекрови, — откуда деньги?
— Наследство... от сына...
— Завещания нет. Официальных доходов у сына, которые могли бы к вам перейти, тоже нет. Откуда деньги?
Галина Петровна заплакала:
— Не знаю... Не помню...
— А я знаю, — вдруг сказала я.
Все повернулись.
— Галина Петровна, а помните, как год назад вы Артему занимали деньги? На операцию якобы?
— При чем тут это? — она побледнела.
— А при том, что никакой операции не было. Артем мне рассказывал — вы деньги просили под залог квартиры. Триста тысяч рублей.
— Ну и что?
— А то, что через месяц вы их вернули. И сказали Артему — продали дачу. Но дачи у вас никогда не было.
Волкова заинтересовалась:
— Продолжайте.
— Потом еще несколько раз брали деньги в долг. Всегда крупные суммы. И всегда быстро возвращали. А Артем удивлялся — откуда у пенсионерки такие возможности?
— Мария Сергеевна, к чему вы ведете?
— А к тому, что Галина Петровна работала в сберкассе до пенсии. Тридцать лет. И имела доступ к вкладам пожилых людей.
— ТЫ ЧТО НЕСЕШЬ?! — закричала свекровь.
— А то, что вы обкрадывали стариков! Списывали деньги со счетов умерших, пока родственники не узнали о смерти!
Волкова встала:
— Это серьезное обвинение.
— Проверьте! У нее наверняка есть базы данных, списки, документы! Она годами этим занималась!
Сотрудники продолжили обыск. В письменном столе нашли папку с ксерокопиями паспортов, справками о смерти, номерами счетов...
— Что это такое? — Волкова показала папку Галине Петровне.
— Не знаю... Не мое...
— В папке семьдесят четыре документа. Все на умерших людей. И все с пометками "счет закрыт", "переведено", "снято наличными"...
— Я ничего не знаю!
— Галина Петровна, сумма ущерба предварительно оценивается в четыре с половиной миллиона рублей, — Волкова закрывала папку. — Вы арестованы по подозрению в мошенничестве в крупном размере.
— НЕТ! НЕ ХОЧУ В ТЮРЬМУ!
— Надо было думать раньше.
Пока Галину Петровну упаковывали, я собрала свои документы со стола. Паспорт, свидетельство о браке, справки... Все было на месте.
— Мария Сергеевна, — подошла ко мне Волкова, — теперь по поводу вашего наследства.
— Да?
— Артем Николаевич оставил официально задекларированные доходы на сумму четыре миллиона рублей. Это ваше наследство. Плюс квартира, машина, вклады.
— А что с деньгами, которые украла Галина Петровна?
— Возместим из найденной наличности. Остальное взыщут через суд, но это может затянуться.
— Понятно.
— Кстати, — Волкова улыбнулась, — ваш муж был не только изобретателем, но и очень предусмотрительным человеком.
— В каком смысле?
— В том смысле, что еще год назад подавал заявления в банки о подозрительных операциях с его счетами. Видимо, догадывался, что мать пытается получить доступ к деньгам.
— Серьезно?
— Серьезно. Он даже написал заявление в прокуратуру. Только не успел подать — умер.
Я взяла заявление, которое протянула Волкова. Почерк Артема:
"Подозреваю мать, Соколову Г.П., в попытках мошеннического завладения моим имуществом. Прошу провести проверку ее доходов. Считаю, что она может заниматься хищениями на работе."
— Он знал?
— Знал. И готовился защитить вас от мошенничества.
Мы вышли из квартиры Галины Петровны. Ее увозили в СИЗО, она кричала что-то про невиновность и давление.
— Что теперь? — спросила я у Волковой.
— Теперь идете в банк, оформляете наследство. Потом к нотариусу — переводите квартиру на себя. И забываете эту историю.
— А про украденные деньги?
— Про них пусть следствие разбирается. Ваша задача — жить дальше.
Через полгода
Я сидела в своей квартире — теперь официально моей — и пила кофе. На столе лежало письмо от адвоката.
"Галина Петровна Соколова приговорена к восьми годам лишения свободы. Сумма ущерба составила 6,2 миллиона рублей. Потерпевшими признаны 94 человека..."
94 человека. Сколько стариков она обокрала!
А ведь если бы не унижала меня, не выгоняла из квартиры, не кричала про "нищебродку" — могла бы тихо дожить на пенсию. Никто бы ничего не узнал.
Но жадность сгубила.