Марина накрывала на стол, стараясь не обращать внимания на недовольное ворчание мужа. Вадим сидел в кресле и листал телефонные новости, время от времени поглядывая на жену с таким видом, будто она совершала что-то неправильное. Женщина поставила перед ним тарелку с котлетами и гречкой, добавила салат из свежих овощей. Всё выглядело аппетитно, она старалась, выбежала с работы пораньше, чтобы успеть приготовить ужин.
– Опять котлеты? – недовольно протянул Вадим, тыкая вилкой в еду. – И что это за консистенция? Резиновые какие-то. Мне надоела твоя стряпня, научись уже готовить как моя мама! Вот у неё котлеты были пышные, сочные, таяли во рту. А твои... даже есть не хочется.
Марина почувствовала, как внутри поднимается волна обиды. Она готовила по тому же рецепту, который выпросила у свекрови ещё в начале их совместной жизни. Специально ездила к ней, записывала каждый шаг, чтобы угодить мужу. Но что бы она ни делала, всё было не так.
– Я готовлю по маминому рецепту, Вадим. Ты же сам просил, чтобы я у неё научилась.
– Значит, плохо училась! – отрезал муж, отодвигая тарелку. – У мамы руки золотые, а ты... Ладно, придётся есть что дают. Хотя после рабочего дня хочется нормальной еды, а не этого.
Марина молча села напротив. Ей хотелось напомнить, что она тоже работает, причём её рабочий день начинается в семь утра в больнице, где она медсестрой на ногах проводит по десять часов. Но спорить не было сил. За восемь лет брака она научилась молчать, когда муж начинал сравнивать её с Валентиной Петровной.
Свекровь жила в соседнем подъезде, и это было отдельной историей. Каждые выходные она заглядывала к ним с проверкой. Открывала холодильник, качала головой, заглядывала в кастрюли и вздыхала так тяжело, будто видела там что-то ужасное.
– Маринка, милая, ну что ж ты мужа-то совсем не кормишь? – говорила она своим сладким голоском. – Вадик мой похудел весь, на работе небось все спрашивают, чем жена кормит. Давай я тебя научу борщ варить правильно. А то что у тебя в кастрюле? Водичка красная, не иначе.
Марина терпеливо выслушивала наставления, кивала, записывала. Валентина Петровна стояла над душой, пока она резала овощи, командовала, как жарить зажарку, сколько минут варить свёклу. Но даже когда Марина в точности повторяла все действия свекрови, результат всё равно оказывался неудовлетворительным.
– Нет, не то! – качал головой Вадим, пробуя очередное блюдо. – У мамы вкуснее. Может, дело в продуктах? Где ты покупаешь мясо?
– На рынке, как твоя мама советовала. У того же продавца.
– Странно. Значит, руки не из того места растут.
Эта фраза больно резанула. Марина прикусила губу, чтобы не ответить резкостью. В последнее время такие моменты случались всё чаще. Муж будто специально искал повод для недовольства. Если не еда, то уборка. Если не уборка, то её внешний вид.
Подруга Лена не раз говорила ей, что терпеть такое отношение нельзя, но Марина отмахивалась. Она любила мужа, верила, что это временные трудности. Может, у него проблемы на работе, стресс. Нужно просто переждать.
Вечером, когда Вадим ушёл смотреть телевизор, Марина мыла посуду и размышляла. Может, действительно стоит ещё раз попросить свекровь показать какие-то секреты? Хотя какие могут быть секреты в обычных котлетах?
Телефон зазвонил, высветилось имя Лены.
– Привет, подруга! Как дела? Что готовила сегодня на ужин?
– Котлеты с гречкой, – вздохнула Марина.
– И как, оценил твой привереда?
– Как обычно. Сказал, что у мамы вкуснее.
– Слушай, сколько можно это терпеть? Ты же прекрасно готовишь! Помнишь, на твой день рождения все гости объедались твоими салатами и просили рецепты? А твой наполеон? Да за него можно убить! И только твой благоверный вечно недоволен.
– Лен, ну что ты... Может, я правда что-то не так делаю. Вкусы у всех разные.
– Вкусы разные, это да. Но когда человек каждый день тыкает тебя носом в то, что ты хуже его мамочки, это уже перебор. Ты вообще помнишь, когда он последний раз сказал тебе спасибо за ужин?
Марина задумалась. Действительно, когда? Она перебирала в памяти последние недели, месяцы, но не могла вспомнить ни одного доброго слова о своей стряпне.
– Да ладно тебе, – попыталась она сменить тему. – Расскажи лучше, как у тебя дела.
Но разговор с подругой не шёл из головы. Ночью, лёжа рядом с мирно посапывающим мужем, Марина думала о том, что, возможно, проблема действительно в ней. Утром решила приложить максимум усилий. Встала в пять часов, чтобы приготовить мужу завтрак посложнее. Сырники со сметаной и вареньем, свежевыжатый апельсиновый сок, кофе в турке, как он любит.
Вадим вышел на кухню, сонно потирая глаза.
– О, сырники, – без особого энтузиазма отметил он. – Надеюсь, не пригорели, как в прошлый раз.
– Они не пригорели в прошлый раз, просто были золотистые.
– Ну да, конечно. Золотистые. У мамы они нежные, белые, воздушные. А твои... ладно, есть буду, куда деваться.
Марина отвернулась к плите, чтобы муж не увидел выступивших слёз. Она так старалась, встала ни свет ни заря, а в ответ опять упрёки.
На работе коллеги заметили её подавленное настроение.
– Марин, что случилось? – спросила старшая медсестра Галина Ивановна. – На тебе лица нет.
– Да так, ерунда. Устала просто.
– Ерунда не ерунда, а глаза на мокром месте. Муж обидел?
Марина пожала плечами. Галина Ивановна была мудрой женщиной, за плечами которой два брака и большой жизненный опыт.
– Знаешь, милая, я тебе один секрет открою. Мужчины, которые постоянно сравнивают жену с мамой, на самом деле просто не выросли. Они ищут не жену, а вторую мать. И что бы ты ни делала, всё будет не так, потому что ты не его мама. Ты другой человек.
– Но я же стараюсь...
– Вот в этом и проблема. Ты стараешься стать копией его матери, а нужно быть собой. Готовь так, как умеешь. Если не нравится – пусть идёт к мамочке обедать.
Слова Галины Ивановны запали в душу. Действительно, почему она должна копировать свекровь? У неё есть свои рецепты, свой стиль готовки. Родители, когда были живы, всегда хвалили её кулинарные способности. Подруги просят рецепты. Только муж вечно недоволен.
Вечером Марина решила провести эксперимент. Приготовила ужин по своему усмотрению, не оглядываясь на рецепты свекрови. Запечённая рыба с овощами под сырной корочкой, лёгкий салат с рукколой и помидорами черри, домашний хлеб, который она пекла в хлебопечке.
Вадим пришёл с работы в обычном настроении. Увидев накрытый стол, удивлённо поднял брови.
– Что это?
– Ужин. Рыба с овощами.
– А почему не котлеты? Или не суп? Мама всегда говорит, что мужчине нужно горячее первое.
– Захотелось приготовить что-то другое.
Вадим сел за стол, попробовал рыбу. Марина наблюдала за его реакцией.
– Что за приправы? – поморщился он. – Какие-то травы непонятные. У мамы рыба простая, понятная. Соль, перец, и всё. А тут...
– Это прованские травы. Многим нравится.
– Многим – это кому? Твоим подружкам? Так они что угодно съедят и похвалят, лишь бы не обидеть. А я тебе правду говорю. Учись у моей мамы, она знает, как мужчину кормить нужно.
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Восемь лет она слушала это. Восемь лет пыталась угодить. И всё без толку.
– Знаешь что, Вадим, – спокойно сказала она. – Если тебе так нравится, как готовит твоя мама, может, тебе стоит у неё и питаться?
– Что? – опешил муж. – Ты что это удумала?
– Я устала от постоянных сравнений. Что бы я ни приготовила, всё не так. У мамы вкуснее, у мамы лучше, у мамы правильнее. Может, проблема не во мне?
– Конечно, в тебе! Нормальная жена должна уметь готовить!
– Я умею готовить. Просто готовлю не так, как твоя мама. И знаешь что? Я больше не буду пытаться её копировать.
Вадим вскочил из-за стола, покраснев от возмущения.
– Это что за ультиматумы? Совсем обнаглела? Я работаю целый день, прихожу домой, а ты тут концерты устраиваешь!
– Я тоже работаю целый день. И после работы ещё готовлю, убираю, стираю. А слышу только упрёки.
– Не нравится – никто не держит!
Эти слова повисли в воздухе. Марина посмотрела на мужа, словно увидела его впервые. Невысокий, начинающий полнеть мужчина с редеющими волосами и вечно недовольным выражением лица. Когда-то он казался ей принцем. Ухаживал красиво, дарил цветы, говорил комплименты. А после свадьбы словно подменили.
– Знаешь что, – тихо сказала она. – Ты прав. Никто не держит.
Марина встала из-за стола и пошла в спальню. Достала чемодан, начала складывать вещи. Вадим появился в дверях, ошарашенный.
– Ты что делаешь?
– Ухожу. У Лены поживу, пока квартиру не сниму.
– Из-за ужина? Совсем рехнулась?
– Не из-за ужина. Из-за восьми лет унижений. Я устала чувствовать себя никчёмной неумехой. Твоя мама готовит лучше? Прекрасно. Пусть она тебя и кормит.
– Марина, прекрати истерику!
– Это не истерика. Это решение, которое я должна была принять давно.
Вадим стоял в дверях, не веря в происходящее. Его жена, тихая, покладистая Марина, которая восемь лет терпела все его выходки, собирает вещи?
– Подожди, давай поговорим. Ну сказал я лишнего, с кем не бывает.
– Восемь лет лишнего говорил. Каждый день. Хватит.
Марина захлопнула чемодан. Прошла мимо остолбеневшего мужа, надела пальто.
– Марина, не глупи! Куда ты на ночь глядя?
– К людям, которые ценят то, что я делаю.
Она вышла за дверь, оставив Вадима стоять в прихожей с открытым ртом. На улице было свежо, осенний воздух приятно холодил разгорячённые щёки. Марина достала телефон, набрала номер подруги.
– Лена, можно я к тебе приеду? Насовсем ушла.
– Наконец-то! Конечно, приезжай! Сейчас чайник поставлю. И знаешь что? Завтра мы отметим твоё освобождение. Приготовишь свой фирменный наполеон, посидим, поболтаем.
Марина улыбнулась. Больше никаких сравнений с идеальной свекровью. Больше никаких упрёков. Она будет готовить так, как умеет и любит. А тот, кто это оценит, обязательно найдётся.
Вадим остался стоять в пустой квартире, глядя на недоеденную рыбу с овощами. Достал телефон, набрал номер матери.
– Мам, можно я к тебе приеду поужинать? Марина ушла.
– Как ушла? Совсем? Ну я же говорила, не пара она тебе! Приезжай, сыночек, я как раз котлетки сделала, твои любимые.
Вадим вздохнул с облегчением. Хоть кто-то умеет готовить по-человечески. Он не подозревал, что через месяц начнёт скучать по рыбе с прованскими травами, по сырникам, которые были золотистыми, а не белыми, по салату с рукколой. И по Марине, которая всё это готовила с любовью, пока он не растоптал эту любовь своими сравнениями.
А Марина в это время сидела у подруги на кухне, пила чай и впервые за долгое время чувствовала себя счастливой. Завтра она начнёт новую жизнь. Без упрёков, без сравнений, без вечного чувства собственной неполноценности. Жизнь, в которой её стряпня будет оценена по достоинству. Потому что готовить она умела. Просто готовила для того, кто этого не ценил.