Гараж на окраине
Серое небо Москвы давило на крыши домов, обещая затяжной осенний дождь. Виктор Павлович закрыл дверь своего гаража-мастерской с привычным лёгким вздохом. Здесь, среди запаха машинного масла, старого дерева и пыли, он чувствовал себя в своей стихии. В углу, на верстаке, ждал своего часа очередной проект — старый комод эпохи модерн, который ему заказали отреставрировать для антикварного салона.
Его друг детства, Андрей, сидел на скрипящем табурете, наблюдая за работой. Они дружили со школьной скамьи, и теперь, перешагнув пятидесятилетний рубеж, эти встречи в гараже стали для них ритуалом, островком спокойствия в бурном море жизни.
— Опять ты возишься с этим древним хламом, — ухмыльнулся Андрей, поправляя очки. — Лучше бы новую полку для моей дачи смастерил. Современную, из нормального ДСП.
— В этом «хламе» душа есть, — отозвался Виктор, аккуратно счищая шпателем слой за слоем старую краску с поверхности комода. — В твоём ДСП её не сыщешь. Смотри, какая текстура у дерева, какая резьба. Чувствуешь, историю хранит?
Андрей фыркнул, но встал и подошёл поближе. Его всегда завораживала точность, с которой руки Виктора возвращали к жизни старые вещи. Шпатель соскрёб ещё один слой грязи и краски, обнажая боковую панель. И вдруг железо наткнулось на что-то твёрдое.
— Странно, — пробормотал Виктор. — Похоже на какую-то вставку.
Он отложил шпатель, взял кисточку и щётку и принялся осторожно очищать участок. Из глубины дерева проступили контуры небольшого, размером с ладонь, металлического предмета. Он был инкрустирован в саму структуру комода, словно кто-то намеренно спрятал его много лет назад.
— Что там? — заинтересовался Андрей.
— Не пойму пока.
Через несколько минут кропотливой работы предмет был извлечён. Это была странная металлическая пластина, холодная на ощупь, несмотря на тепло в гараже. Материал напоминал одновременно и бронзу, и серебро, но не был похож ни на один известный Виктору сплав. Поверхность покрывали причудливые узоры, напоминавшие то ли звёздную карту, то ли песчаные дюны, подёрнутые рябью. В центре располагалась глубокая впадина, а по краям шли таинственные письмена, которые никто из них не смог бы прочитать.
— Ну и реликвия, — протянул Андрей, взяв пластину в руки. — Как думаешь, сколько ей лет?
— Не знаю, — честно ответил Виктор. — Но сделана искусно. Смотри, как свет играет на гранях.
Он провёл пальцем по загадочным символам. В ту же секунду в гараже погас свет. Электричество часто скакало в их районе.
— Опять эти пробки, — вздохнул Андрей.
Но свет не зажегся. Вместо этого таинственная пластина в его руках вдруг замерцала тусклым, фосфоресцирующим голубоватым светом. Воздух затрепетал, наполнился запахом озона и… горячего песка.
— Виктор?.. — испуганно произнёс Андрей.
Пол под ногами внезапно перестал быть бетонным. Под их ботинками зашуршал мелкий сухой песок. Горячий ветер ударил в лицо, заставив зажмуриться. Ослепительное солнце било в глаза, сменяя тусклый свет гаража. Гул города, вечный звуковой фон их жизни, исчез, растворившись в звенящей, оглушительной тишине.
Когда они смогли разомкнуть веки, от былого уюта не осталось и следа. Они стояли посреди бескрайней пустыни. Высокие дюны уходили за горизонт, сливаясь с раскалённым докрасна небом. Над их головами парил одинокий коршун.
Гараж, верстак, комод, табуретки — всё исчезло. Лишь таинственная пластина, которую Андрей сжимал в побелевших пальцах, по-прежнему излучала лёгкое тепло.
Первые шаги в забытом мире
Первой реакцией был шок, парализующий и всепоглощающий. Они молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Мозг отказывался верить в реальность происходящего. В ушах стоял оглушительный звон, пробивавшийся сквозь шелест песка на ветру.
— Это… сон? — первым нарушил тишину Андрей, и голос его дрогнул.
Виктор, машинально стряхнув песок с брюк, присел на корточки и дотронулся до земли. Песок был обжигающе горячим, сухим и абсолютно реальным.
— Не думаю, — его собственный голос прозвучал хрипло и непривычно. — По крайней мере, я никогда не чувствовал во сне, как ноют колени от неудобной позы.
Он поднял голову и медленно повертел в руках артефакт. Тот больше не светился, выглядел безжизненным и инертным.
— Значит, это он? Эта штуковина? — Андрей с опаской посмотрел на пластину. — Она нас… перенесла? Куда? В Казахстан?
— Температура воздуха, тип песка, растительность… — Виктор окинул взглядом пустыню. — Сомневаюсь. Смотри. — Он указал на одинокую высохшую пальму, склонившуюся над дюной. — Это не наши широты. И солнце стоит слишком высоко для осени.
Они замолчали, осознание постепенно и неумолимо накрывая их тяжёлой волной. Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Они были здесь одни, без воды, еды, какого-либо плана. Два городских жителя, чьи навыки выживания ограничивались дачными участками и походами в гипермаркет.
— Надо искать воду, — сказал Виктор, внезапно спокойный. Это спокойствие отчаяния, последний оплот разума перед лицом безумия. — И укрытие. Солнце нещадное.
Они сняли куртки, оставшиеся с прохладного московского утра, и повязали их на головах, спасаясь от палящих лучей. Андрей, инженер по профессии, пытался сориентироваться по солнцу.
— Оно движется… значит, на западе. Значит, идти надо… куда? Чтобы куда-то прийти?
— Видишь те скалы на горизонте? — Виктор указал на тёмную полосу, маячившую в мареве. — Там может быть укрытие. Или хотя бы тень.
Дорога заняла несколько часов. Ноги впадали в раскалённый песок, солнце жгло кожу. Жажда становилась всё мучительнее. Они шли молча, берегу силы. В голове Виктора проносились обрывки воспоминаний: документальные фильмы о выживании, книги, прочитанные в далёкой юности. Он искал любую зацепку.
И он её нашёл. Возле одинокого кактуса, чахлого и колючего, он заметил едва уловимые следы на песке. Не животного. След колеса? Повозки?
— Андрей, смотри! — Он позвал друга. — Кто-то здесь был. Недавно.
Надежда, острая и болезненная, всколыхнулась в груди. Они удвоили усилия, двигаясь по едва заметной колее. Она вела к скалам. И вот, поднявшись на очередную дюну, они увидели не укрытие, а нечто большее.
Внизу, в долине между скал, виднелся оазис. Несколько финиковых пальм, чахлая зелёная трава и… люди. Одеты они были в странные, длинные одеяния из грубой ткани, защищавшие их с головы до ног от солнца. Неподалёку стояли низкие шатры из верблюжьей шерсти, паслись несколько верблюдов.
Но больше всего их поразило не это. На горизонте, за оазисом, виднелись очертания величественного города. С высокими стенами, башнями и… пирамидами. Не такими громадными, как в Гизе, но совершенно определённо — пирамидами.
— Виктор… — прошептал Андрей, и в его голосе был уже не страх, а благоговейный ужас. — Это же… Это не Казахстан.
— Нет, — тихо ответил Виктор, глядя на артефакт в своей руке. — Это намного, намного дальше.
Встреча у колодца
Спускаться к оазису было страшно. Кто эти люди? Как они отреагируют на незнакомцев, одетых так странно? Но выбора не было. Жажда и изнеможение заглушали страх.
Их заметили почти сразу. Пастух, пасший верблюдов, резко выпрямился и закричал что-то, указывая в их сторону. Из шатров высыпали люди. Мужчины с копьями и посохами двинулись им навстречу. Женщины и дети остались укрываться у палаток.
Виктор и Андрей остановились, подняв руки вверх, стараясь показать, что пришли с миром. Их сердца бешено колотились. Люди подошли ближе. Их лица были тёмными от загара, глаза подведены сурьмой, чтобы защититься от солнца. В их взглядах читались настороженность и любопытство, но не злоба.
Один из мужчин, старейший с седой бородой и орлиным взглядом, сделал шаг вперёд. Он что-то сказал на незнакомом, гортанном языке. Звучало оно мелодично и странно.
— Мы не понимаем, — сказал Виктор, медленно покачивая головой. — Мы… заблудились. Вода. — Он сделал жест, будто пьёт из ладони.
Старейшина внимательно посмотрел на них, его взгляд скользнул по их современной, но уже потрёпанной одежде, задержался на лице Виктора. Что-то в его выражении, возможно, откровенная беспомощность, смягчило старика. Он кивнул и что-то приказал одному из юношей.
Тот побежал к колодцу, выдолбленному в камне рядом с пальмами, и вскоре вернулся с глиняным кувшином. Вода была тёплой, мутноватой, но для них это был нектар богов. Они пили жадно, с жадностью, которую никогда прежде не испытывали.
Люди окружили их, тихо переговариваясь между собой. Женщины подали им фиников и лепёшек из грубого зерна. Еда была простой, но сытной. Сидя в тени пальм, под пристальными, но уже не враждебными взглядами, Виктор и Андрей чувствовали, как к ним возвращаются силы.
Старейшина сел рядом. Он снова что-то сказал и указал на себя.
— Аменхотеп, — произнёс он отчётливо.
Поняв, что это его имя, Виктор указал на себя и друга:
— Виктор. Андрей.
Аменхотеп кивнул. Затем его взгляд упал на артефакт, который Виктор, не выпускал из рук. Лицо старика изменилось. Настороженность сменилась изумлением, а затем и глубочайшим почтением. Он медленно протянул руку, но не стал брать пластину, а лишь почтительно коснулся её кончиками пальцев. Он что-то сказал окружающим, и те, услышав его слова, опустились на колени, склонив головы.
— Что происходит? — испуганно прошептал Андрей. — Что он сказал?
— Не знаю, — ответил Виктор, ошеломлённый такой реакцией. — Но, похоже, эта штука им известна. И она для них очень важна.
Аменхотеп снова заговорил, медленно, с паузами, указывая то на артефакт, то на восток, в сторону видневшегося города, то на небо. Он повторял одно и то же слово, которое звучало как «Саха» и показывал на песок под ногами. Потом он сложил ладони вместе, изобразив нечто целое, а затем развёл их в стороны, указывая на артефакт, будто говоря о разломе, разделении.
— Кажется, он говорит, что это часть чего-то большего, — предположил Виктор. — Часть «Сахи». Песка? Песок времени?
Аменхотеп энергично закивал, услышав знакомое слово. Он встал и жестом показал, чтобы они следовали за ним. Он вёл их к краю оазиса, откуда открывался вид на город. Он указал на самый большой храм в центре и снова произнёс: «Саха». Затем он указал на артефакт и на храм, а потом сделал жест, будто что-то соединяет.
— Он хочет, чтобы мы пошли с ним? В город? — догадался Андрей.
Аменхотеп уловил интонацию и снова кивнул. На его лице читалась надежда.
Вечерние сумерки быстро опускались на пустыню. Становилось холодно. Кочевники предложили им остаться на ночь, выделив угол в одном из шатров. Лежа на грубых циновках, под тёплыми верблюжьими одеялами, глядя на звёзды, пробивающиеся сквозь дыру в потолке палатки, они молчали.
— Ты понимаешь, где мы? — наконец тихо спросил Андрей.
— Примерно, — так же тихо ответил Виктор. — Одежда, пирамиды, язык… Я думаю, это Древний Египет. Но не имперского периода. Раннее царство, возможно. Очень давно.
— И эта штука… — Андрей посмотрел на артефакт, лежавший между ними. — Она ключ. Ключ к возвращению домой?
— Или к чему-то ещё большему, — задумчиво сказал Виктор. — Они называют её частью «Песков времени». Завтра мы идём в тот город. Похоже, у них там есть вторая часть. И, возможно, ответы на все наши вопросы.
Дорога к Солнечному городу
Утро встретило их пронзительной прохладой. Пустыня жила по своим суровым законам: палящий день сменялся леденящей ночью. Их гостеприимные хозяева уже бодрствовали. Женщины разожгли костёр, готовя завтрак — похлёбку из ячменя и фиников. Пахло дымом, специями и животными.
Аменхотеп подошёл к ним и жестом пригласил разделить трапезу. За едой он снова пытался объяснить что-то, рисуя палкой на песке. Он изобразил солнце, затем храм, и снова произнёс слово, которое они теперь понимали — «Саха» или «Песок». Потом он указал на артефакт и сделал жест, будто вставляет его в некое углубление.
— Храм Солнца? — предположил Виктор. — И там есть место для этой пластины?
Старейшина радостно закивал. Он провёл линию от рисунка храма к рисунку солнца, а затем указал на небо.
— Он говорит, что это как-то связано с солнцем, с небом, — перевёл Андрей. — Может быть, астрономический инструмент? Календарь?
После завтрака кочевники стали готовиться к пути. Им предстояло идти в город, который, как они поняли из объяснений Аменхотепа, назывался «Иуну» — Город Столпов. Виктор смутно припомнил, что так назывался Гелиополис, один из древнейших религиозных центров Египта.
Им дали воду в бурдюках и провизию — лепёшки и вяленое мясо. Аменхотеп и двое других мужчин сопровождали их. Дорога заняла несколько часов. Чем ближе они подходили к городу, тем оживлённее становилась дорога. Они встречали торговые караваны, навьюченных ослов, фермеров, возвращавшихся с полей. Люди в бедных одеждах и в более богатых, украшенных бирюзой и малахитом, смотрели на них с любопытством, но без страха. Их приняли за странных, но, видимо, важных чужеземцев под охраной уважаемого человека.
Город поразил их воображение. Это не были руины, которые они видели на картинках. Это был живой, кипящий жизнью мегаполис своего времени. Высокие глинобитные стены, узкие улочки, заполненные людьми, запахи еды, пряностей, животных и тысяч людей. Над всем возвышались величественные храмы из тёсаного камня, их вершины сверкали на солнце позолотой.
Их провели через весь город к центральному храмовому комплексу. Здесь царила другая атмосфера — торжественная и строгая. Жрецы в белых льняных одеждах с серьёзными лицами неспешно сновали по мощёным дворам.
Аменхотеп оставил своих спутников у входа и, взяв с собой только Виктора и Андрея, прошёл внутрь. Они оказались в огромном зале с колоннами, расписанными яркими фресками, изображавшими богов и фараонов. Воздух был густым от запаха ладана.
К ним подошёл высокий жрец, его голову венчала сложная причёска с символами солнца. Аменхотеп низко поклонился и начал что-то быстро и уважительно объяснять, указывая на гостей и на артефакт в руках Виктора.
Жрец, которого звали Небамон, выслушал его с непроницаемым лицом. Затем он подошёл к Виктору и жестом попросил показать пластину. Его глаза загорелись тем же благоговейным интересом, что и у Аменхотепа. Он внимательно изучил узоры, провёл пальцем по письменам и кивнул.
— Вы принесли утраченный Ключ Времени, — сказал он на чистом, но несколько архаичном языке, который, к изумлению Виктора и Андрея, они внезапно поняли. Магия артефакта, очевидно, давала им не только проход, но и понимание.
— Ключ Времени? — переспросил Виктор, осторожно.
— Часть целого, — ответил Небамон. — Той силы, что позволяет жрецам читать волю богов в звёздах, видеть прошлое и будущее в песке. Он был утерян много зим назад. Без него священный механизм в Сердце Храма молчит. Без него равновесие мира нарушено.
Он повернулся и повёл их вглубь храма, в святилище, куда, как они поняли, не ступала нога простого смертного. В центре круглой комнаты, освещённой лучом света из отверстия в потолке, стоял странный аппарат из бронзы и камня. Он напоминал сложные астрономические часы с множеством шестерёнок, дисков и жерновов. В его центре зияло пустое место, по форме идеально совпадавшее с их артефактом.
— Пески Времени, — торжественно произнёс Небамон, указывая на аппарат. — Они текут через этот механизм, ведомый волей Ра. Но одна шестерня была утеряна. Тот Ключ, что держите вы.
Виктор и Андрей переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: это был их шанс. Машина, которая управляет временем. Она могла вернуть их домой.
— Мы можем… вернуться? Туда, откуда пришли? — спросил Виктор, сердце его бешено колотилось.
Небамон внимательно посмотрел на них.
— Механизм может открыть дверь в любой момент Песочного Пути. Но сила его велика и опасна. Одно неверное движение — и Песок затопит всё. Вы можете исчезнуть навсегда в потоке времени, или оказаться в мире, которого никогда не существовало. Вы готовы рискнуть?
Они снова посмотрели друг на друга. Были ли они готовы? Вернуться к своей старой жизни? Или остаться здесь, в этом древнем, полном загадок мире? Выбор был невероятно сложен. Но тоска по дому, по привычной жизни, была сильнее страха.
— Мы готовы, — твёрдо сказал Виктор.
Часовые вечности
Решение было принято. Теперь предстояло самое сложное — активировать древний механизм и надеяться, что он вернёт их именно в их время, в их Москву, а не куда-нибудь в эпоху динозавров или в далёкое будущее.
Небамон объяснил им принцип действия устройства, насколько это было возможно. «Пески Времени» — это не буквально песок, а метафора самой субстанции времени, которой аппарат умел управлять. Артефакт был ключевым элементом, задающим «адрес» во временном потоке. Узоры на нём, как они поняли, были не просто украшением, а картой, своеобразными координатами.
— Вы должны думать о месте, куда желаете вернуться, — наставлял их жрец. — Представлять его как можно ярче, держа в уме каждый камень, каждый запах. Механизм считывает намерение того, кто вставляет Ключ. Но будьте осторожны. Малейшая посторонняя мысль, малейшее сомнение может исказить путь.
Они стояли перед древним устройством. Сердцебиение отдавалось в висках. Андрей сжал кулаки.
— Ну что, старик, готов увидеть наш гараж? — он попытался пошутить, но голос дрогнул.
— Как никогда, — Виктор сглотнул комок в горле. Он взял артефакт. Металл снова был холодным. — Думай о доме. О жене. О детях. О дожде за окном и вкусе утреннего кофе.
Он сделал шаг вперёд и осторожно, почти с благоговением, поднёс Ключ Времени к пустому гнезду в центре механизма. Форма идеально совпала. Он надавил.
Раздался глухой щелчок. И всё замерло. Тишина в святилище стала абсолютной, давящей. Затем с тихим, скрежещущим звуком шестерёнки механизма дрогнули и начали поворачиваться. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Из специальных жерновов в аппарате полился… песок. Но это был не обычный песок. Он искрился и переливался всеми цветами радуги, словно состоял из миллионов мельчайших кристаллов времени.
Песок заполнял чаши и желоба механизма, приводя в движение всё новые и новые части устройства. Воздух в комнате затрепетал, загудел низкочастотным, пронизывающим всё тело гулом. Свет от отверстия в потолке померк, сменившись сиянием, которое исходило от самого механизма.
— Думайте о доме! — крикнул Небамон, но его голос тонул в нарастающем гуле. — Сейчас!
Виктор и Андрей закрыли глаза, изо всех сил стараясь вызвать в памяти самые дорогие образы. Гараж. Запах дерева и масла. Скрип табуретки. Зелёные глаза жены. Смех дочери. Мокрый асфальт после дождя. Звонок телефона… Они впивались в эти воспоминания, как утопающие в соломинку.
Стены храма поплыли, растворились в вихре сверкающего песка. Пол ушёл из-под ног. Их подхватил ураган света и цвета. Они летели сквозь бесконечный туннель, сотканный из мимолётных видений: вот мелькнули лица фараонов, вот римские легионы маршируют по песку, вот строятся пирамиды, вот по улицам древнего города едут первые автомобили… Временные пласты смешивались, накладывались друг на друга.
Их закрутило, завертело в этом водовороте. Они чувствовали, как теряют связь с реальностью, с собственными телами. Оставалась только мысль, одна-единственная якорная мысль: ДОМ.
И вдруг всё прекратилось. Давящая тишина. Резкий, непривычный запах выхлопных газов, пыли и… дождя. Под ногами твёрдый, мокрый асфальт. Резкий гудок автомобиля.
Они открыли глаза. Они стояли на той же улице, у того же гаража. Шёл мелкий, противный осенний дождь. Вокруг ехали машины, спешили по своим делам люди, абсолютно не обращая на них внимания. Они были дома.
Одетые в потрёпанные, пропахшие пустыней и дымом костров куртки, с недельной щетиной на лицах, они стояли и молча смотрели на знакомую дверь гаража.
Андрей первым нарушил оцепенение. Он медленно поднял руку и дотронулся до мокрой стены, будто проверяя её реальность.
— Мы… вернулись? — его голос был сиплым.
Виктор не ответил. Он разжал ладонь. В ней лежала та самая металлическая пластина. Артефакт. Ключ Времени. Он не исчез. Он был здесь, с ними, в XXI веке.
Он посмотрел на друга, и в его глазах читалось не только облегчение, но и тревога. И понимание. Они прикоснулись к вечности. Они узнали тайну, которую человечество забудет на тысячи лет. И эта тайна теперь была в его кармане.
Дверь гаража внезапно распахнулась. На пороге стояла взволнованная жена Виктора, Мария.
— Господи, Виктор! Андрей! Где вы пропадали? Неделю вас нет! Телефоны не отвечают! Мы уже в полицию хотели обращаться!
Неделю?.. Но в пустыне они пробыли всего один день. Значит, время текло по-разному.
Виктор сунул артефакт в карман и сделал шаг навстречу жене, навстречу своей привычной, нормальной жизни.
— Это долгая история, Маш… Очень долгая.
Бремя из прошлого
Возвращение к нормальной жизни оказалось сложнее, чем они могли представить. Физически они были дома, но их умы оставались там, в песках древнего Египта. Запах ладана, вкус тёплой воды из глиняного кувшина, бездонное звёздное небо над пустыней — эти ощущения преследовали их как навязчивые воспоминания.
Их семьи засыпали вопросами. Куда они пропали? Почему выглядели так, будто прошли через войну? Где машина Андрея, которую он оставил возле гаража? (Она, к счастью, стояла на месте, вся в пыли, но целая). Они отмалчивались, отшучивались, рассказывали невнятную историю о спонтанной поездке на юг, о поломке машины, о ночёвке в глухой деревне без связи. История была дырявой, как решето, но более правдоподобного объяснения у них не было. Кто бы поверил в правду?
Главной заботой стал артефакт. Они понимали, что эта вещь невероятно опасна. Она была ключом к силе, которую человечество не было готово принять. Её нельзя было показывать учёным, отдавать в музеи или, того хуже, продавать. Любопытство к ней могло привести к непредсказуемым последствиям.
Они спрятали его в самом надёжном месте — в потайном отсеке того самого комода, с которого всё и началось. Решили, что пока будут хранить эту тайну вдвоём, до тех пор, пока не поймут, что с этим делать.
Но прошлое не хотело их отпускать. Однажды вечером, когда Виктор работал в гараже, его навестил Андрей. Лицо друга было серьёзным.
— Мне кое-что приснилось, — сказал он без предисловий. — Вернее, это был не совсем сон.
Он рассказал, что видел жреца Небамона. Тот стоял в том же храме, но выглядел встревоженным. Он что-то говорил, но слов разобрать не удавалось. Лишь одно слово повторялось отчётливо: «Баланс». И он показывал на небо, где звёзды начинали двигаться по неестественным траекториям.
— Это просто сон, — попытался убедить себя Виктор. — Наша психика перерабатывает стресс.
— А у тебя не было ничего подобного? — пристально посмотрел на него Андрей.
Виктор молчал. У него тоже были видения. Краткие, как вспышки: песчаная буря, надвигающаяся на Гелиополис, трещины на стенах храма. Ему казалось, что по телевизору всё чаще стали говорить о аномальных погодных явлениях, о сбоях в работе приборов. Конечно, это можно было списать на совпадение, но чувство тревоги росло.
Они решили провести эксперимент. Осторожно, надев перчатки, они снова достали артефакт. Они положили его на верстак и стали наблюдать. Ничего не происходило. Тогда Виктор, повинуясь внезапному импульсу, провёл пальцем по узорам, как сделал это в первый раз.
Лампочка над верстаком мигнула. Радио на полке внезапно зашипело и прокрутило частоты, выловив из эфира обрывок арабской речи, прежде чем вернуться к привычной волне. А на экране выключенного телефона Андрея на секунду проступил странный символ, напоминавший египетский иероглиф.
В гараже воцарилась гробовая тишина.
— Он… активен, — прошептал Андрей. — И он здесь, в нашем времени, влияет на него.
— Небамон говорил о балансе, — мрачно произнёс Виктор. — Механизм в храме был создан для управления этой силой. А мы изъяли ключевую часть. Мы нарушили равновесие. Не только там, в прошлом. Возможно, и здесь.
Их охватил леденящий ужас. Они были не просто путешественниками во времени. Они стали вандалами, по незнанию совершившими акт непоправимого вмешательства. Последствия могли быть катастрофическими для обеих реальностей.
— Его нужно вернуть, — твёрдо сказал Виктор. — Мы должны отнести его обратно. В тот же храм, в тот же момент.
— Но как? — возразил Андрей. — Мы едва смогли вернуться сами! Мы не умеем управлять этой штукой! Мы можем не попасть туда, или угодить прямиком в лапы к стражникам!
— Мы должны попробовать, — настаивал Виктор. — Мы не имеем права оставлять всё как есть. Мы обязаны исправить содеянное.
Они снова смотрели на мерцающий в свете лампы артефакт. Теперь это был не ключ к приключению, а страшная ответственность. Бремя, которое легло на их плечи.
Чтобы восстановить равновесие
Подготовка заняла несколько дней. Они не могли просто взять и исчезнуть снова, не спровоцировав новый скандал. Виктор сказал жене, что они с Андреем отправляются в срочную командировку — якобы нашли выгодный заказ на реставрацию мебели в другом городе. История была шаткой, но иного выхода не было.
Они собрали минимальный набор: вода, немного еды, фонарики, нож. Всё это уместилось в два рюкзака. Главным предметом был артефакт, тщательно завёрнутый в мягкую ткань.
Они закрылись в гараже. Сердце колотилось. Страх сковывал движения. Они понимали, что идут на огромный риск. Шанс, что они попадут именно в нужный момент в Гелиополисе, был невелик. Шанс, что их там ждут и встретят дружелюбно, — ещё меньше.
— Думай о храме, — сказал Виктор, беря артефакт в руки. — О том зале с механизмом. О лице Небамона. О том моменте, сразу после того, как мы ушли.
Они встали рядом. Виктор провёл пальцем по символам. На этот раз реакция была мгновенной и куда более мощной. Они не успели даже вздохнуть.
Гараж взорвался ослепительной вспышкой света. Их отбросило назад, в вихрь кружащегося, сверкающего песка. На этот раз путешествие было не плавным падением, а резким, болезненным рывком. Их бросало из стороны в сторону в временном потоке, словно щепки в урагане. Они видели обрывки других эпох, других мест, мелькавших с пугающей скоростью.
Они падали на твёрдый каменный пол, больно ударившись. В ушах стоял оглушительный звон. Когда зрение прояснилось, они увидели знакомые расписные колонны. Они были там! В храме Гелиополиса! Но что-то было не так.
Воздух был густым от дыма и пыли. Снаружи доносились крики, звуки борьбы, металла о металл. В святилище было пусто. Механизм «Песков Времени» стоял безмолвный и тёмный.
Из-за колонны внезапно появилась фигура. Это был Небамон. Его белые одежды были порваны и запачканы сажей, в руке он сжимал посох. Его лицо исказилось от ужаса, когда он увидел их.
— Вы! Как вы вернулись? Бегите! Сейчас же!
— Что происходит? — крикнул Виктор, поднимаясь на ноги.
— Гиксосы! Захватчики с востока! Они штурмуют город! Они хотят уничтожить храм и нашу веру! Они уже прорываются внутрь!
Как только он это произнёс, в святилище ворвалась группа вооружённых солдат в чужеземных доспехах. Их глаза горели жаждой разрушения. Увидев жреца и двух странно одетых мужчин, они с рёвом бросились вперёд.
Действовать нужно было мгновенно. Инстинкт самосохранения заглушил всё остальное. Виктор, не раздумывая, рванулся к механизму. Артефакт был уже у него в руке. Он должен был вставить его! Должен был восстановить баланс, как и планировал!
Один из гиксосов занёс меч над головой Небамона. Андрей, не помня себя, бросил в него своим рюкзаком. Это был жалкий жест, но он отвлёк нападавшего на секунду. Этой секунды хватило.
Виктор вставил Ключ Времени на место.
Раздался оглушительный грохот. Но исходил он не от механизма. Сводчатый потолок святилища начал рушиться от удара тарана где-то снаружи. Камни посыпались вниз. Гиксосы в панике отступили.
Механизм начал работать, но на этот раз его работа была хаотичной, дикой. Он не был настроен. Песок времени хлестал из него, как из прорванной плотины, заливая всё вокруг. Пространство начало изгибаться, дробиться. Виктор видел, как фигуры гиксосов и Небамона расплывались, становились прозрачными. Слышал их крики, доносившиеся словно из-под толщи воды.
Андрей схватил его за руку.
— Виктор! Надо уходить! Сейчас! Пока он не затопил и нас!
Они должны были бежать. Но Виктор видел лицо Небамона. Тот не пытался спастись. Он смотрел на работающий, пусть и неконтролируемо, механизм с умиротворением и надеждой. Баланс начал восстанавливаться. Цена была высока, но храм, его тайна, была спасена от захватчиков.
Виктор встретился с ним взглядом. И кивнул. Они были квиты.
Он повернулся и, держась за Андрея, побежал к дальнему выходу из святилища, туда, где не было обвала. Поток времени захлёстывал им пятки, пытаясь затянуть в себя. Они прыгнули в полуразрушенный проём…
…и приземлились в густом кустарнике на окраине современного Каира. Ночной город сиял внизу огнями. Шум машин и голосов доносился снизу. Они лежали на земле, тяжело дыша, не в силах поверить в своё спасение.
Артефакта с ними больше не было. Он остался там, в прошлом, на своём месте. Их миссия была выполнена. Равновесие, пусть и ценой разрушений, было восстановлено.
Они молча смотрели на звёзды. Те же самые звёзды, что видели и древние египтяне. Они были дома. Навсегда. Но они были другими. Они прикоснулись к вечности и стали её частью. И теперь им предстояло жить с этой тайной, храня её в своих сердцах, как самый ценный и самый тяжёлый дар Песков Времени.