Ждём Вашего скорого прибытия. Гонец передаст маршрут безопасного прохода через королевские заставы.
Верьте Нашему Слову и необходимости этого шага.
Великие Герцоги Востока и Запада,
Эрих фон Лихтенфельд, Вальдемар фон Штауфен."
Эрих: (Берет перо у писаря, размашисто подписывается: "Эрих. Г.З.") Вальдемар! Печать!
Вальдемар: (Уже спешился, тяжело ступая по камням. Достает свой массивный перстень-печать с головой медведя. Молча прижимает его к восковой капле, которую писарь уже капнул на пергамент рядом с подписью Эриха. Отпечаток – четкий, угрожающе простой. Затем подписывается: "Вальдемар. Г.В.") Гонец! – Его голос режет тишину.
Гонец: (Молодой, на резвом скакуне, выезжает вперед) Ваше высочество!
Эрих: (Свертывает пергамент в тугую трубку, запечатывает сургучом еще раз, вручает гонцу) В руки только герцогине. Лично. Скачи как если бы за тобой гнался сам ад. Скажи: "Великие Герцоги ждут. Слово дано. Время – кровь". Понял? "Время – кровь"!
Гонец: (Хватает трубку, лицо решительное) Понял, ваши светлости! Время – кровь! – Вонзает шпоры. Конь рвется с места и исчезает в сгущающихся сумерках дороги на восток, поднимая вихрь пыли.
Эрих и Вальдемар стоят рядом у ворот, наблюдая, как пыль оседает. Шум города за стенами кажется далеким. Тишина между ними – тяжелая, но уже не яростная. Это тишина расставленной ловушки, тишина ожидания хитрого зверя.
Вальдемар: (Не глядя на Эриха, хрипло) Экстерриториальный суд... Гарантии... Слово... Ты играешь в очень тонкую игру, Лихтенфельд. Если она соврет на своем же суде...
Эрих: (Также смотрит в темнеющую даль, где скрылся гонец. Уголки его губ чуть приподняты в подобии ледяной усмешки) Тогда ее слово перестанет что-либо значить для всех герцогов. И ее "экстерриториальный" суд превратится в ее же клетку. А "Стального Ганса"... мы проверим здесь. На нашей земле. Где стены имеют уши, а камни помнят правду. Идем. Надо подготовить... гостеприимный прием.
Они разворачиваются и шагают под своды ворот столицы Мории, оставляя за спиной дорогу, по которой уже мчится гонец с письмом-приглашением на тонко замаскированную дуэль политиков и охотников. Игра вступила в самую опасную фазу.
Дорога от замка Валкенбург. Утро. Солнце только встает, окрашивая восточный край неба в кроваво-красный. Десять рейтаров в полированных латах с гербом Валкенбург (стилизованная крылатая валькирия на синем поле) выезжают из ворот, расчищая путь. За ними – сама Герцогиня фон Валкенбург. Ее доспех – не мужская кираса, а искусно выкованная "женская броня": защита торса и плеч стилизована под корсет с чеканным узором, гибкие ламинарные пластины прикрывают бедра, не сковывая движений. Шлем – открытый бацинет с кольчужной бармицей, позволяющий видеть ее лицо: красивое, резкое, с высокими скулами и сейчас искаженное холодной яростью. За ней – еще сорок рейтаров. Гул копыт по мостовой – как барабанная дробь.
Подъемный мост грохочет, поднимаясь за последними всадниками. Герцогиня резко поднимает руку в латной перчатке. Колонна замедляется, останавливается.
Герцогиня: (Голос звонкий, металлический, режет утренний воздух) Ганса! Ко мне!
Ганс выезжает из строя. Он – воплощение мощи: широкоплечий, в тяжелых, но отлично сидящих рейтарских латах, с тем же гербом Валкенбург на наплечнике. Его лицо под открытым шлемом – квадратное, с жесткой челюстью и спокойными, слишком спокойными глазами. Он подъезжает вплотную, склоняет голову в почтительном, но не раболепном поклоне.
Ганс: Ваше высочество.
Герцогиня: (Пристально смотрит на него, ее глаза – как лезвия) Благо, не сбежал. В письме Великих Герцогов упомянут ты. Требуют тебя лично. Со мной. (Пауза. Тишину нарушает только фырканье лошадей). Ну, и что же ты натворил, Ганс? Сговаривался с этой... бессмертной падалью? С убийцей герцогов?
Ганс: (Спокойно, ровно, глядя ей прямо в глаза) И да, и нет, ваше высочество. Разговор... шел о тактике. Если нападут силы короны или герцогов с материка – как перекрыть перевалы. Как резкими наскоками изматывать их авангарды, нанося потери, затягивая продвижение. Оборона. Ничего более.
Герцогиня: (Холодно усмехается) Да хотела бы я посмотреть, как ты со своими молодцами нанизался бы на пики королевской терции! Точнее, как вас бы развернули в кровавое крошево за один залп. (Ее голос становится опасным шепотом, слышимым только ему). Но это мы с тобой обсуждали. Я знала об этих планах обороны. Я их санкционировала. Но я правда не знала, что ты разговаривал с этим... убийцей. Непосредственно. И ВСЕ? – Последнее слово – как удар хлыста.
Ганс: (Чуть напрягся. Его спокойствие дало трещину. Голос стал тише, жестче) Да... не совсем. Если честно. Он... предлагал не совсем честные приемы. Типа... скинуть заготовленные камни с высоты на марширующую колонну. Завалы. А еще... (он делает едва заметную паузу)... распрашивал, нельзя ли отрядить пару наших рейтаров в Морию. На тот парад в честь принца... месяц назад. Чтобы... чтобы один из них мог выстрелить в толпу. В принца. В суматохе.
Герцогиня: (Лицо побелело. Глаза расширились от ужаса и ярости. Ее шепот шипит, как раскаленное железо в воде) Идиот. Безумный, самонадеянный идиот! Предложить такое... и ты слушал?! Ты не прикончил его тут же?!
Ганс: (Внезапно, почти нежно, но с железом подтекста) Милая... Я же отговорил. Сказал – безумие. Слишком рискованно. Наши люди – не наемные убийцы. Он отступил.
Герцогиня: (Взрыв! Она резко наклоняется в седле, ее латная рука со свистом рассекает воздух – ТЯААКС! – латная перчатка со всей силы бьет Ганса по лицу. Звук – как удар топора по дереву. Его голова резко дергается вбок, на скуле тут же расцветает кровавая ссадина. Ее глаза пылают) Я тебе, тварь, сейчас такую "милую" устрою! На кол посажу посреди Мории и твою башку на пику – им в подарок! (Она тяжело дышит, сжимая поводья так, что костяшки перчатки белеют). Ну, что мне теперь делать?! Говори, к чему вся эта паутина лжи?!
Ганс: (Медленно вытирает кровь с губ тыльной стороной перчатки. В его глазах – не страх, а расчет и... странная усталость. Голос хриплый, но спокойный) Может... не ехать? Отправить гонца с отказом. Сослаться на нездоровье. Напряженность на границах. Они дали гарантии, но... Мория далеко. Здесь – наша земля. Наши стены.
Герцогиня: (Горько, почти с отчаянием) Гарантии? Да, они дали такие гарантии, нарушив которые, они сами окажутся в дерьме по уши перед ВСЕМИ герцогами Востока! Их слово – их последний резерв авторитета после всей этой истории с нелюдью! А если я не приеду... или приеду без тебя... или просто привезу твою отрубленную голову на блюде... то для них это будет явным признанием вины! Моей вины! Или моей слабости! Тогда все кончено, Ганс! Кончено со мной! Под такие гарантии к таким людям, как Лихтенфельд и Штауфен, ездят, если они просят! Даже если это ловушка! Потому что не поехать – хуже! (Она смотрит на его окровавленное лицо, ее взгляд мечется между яростью и чем-то еще... страхом за него? За себя? За их землю?). Может... действительно на кол? – Ее голос звучит странно, почти задумчиво, как будто она взвешивает этот жуткий вариант. – Быстро. Чисто. И повезем "доказательство" их... правоты. Скажем, наказали предателя. Сами.
Ганс: (Смотрит ей прямо в глаза. Кровь медленно стекает по его щеке. В его взгляде – не вызов, а... выжидание. И странная уверенность) Ваше высочество... Милая... Решайте. Я ваш меч. И щит. Всегда. Если кол – значит кол. Если Мория... значит поедем. И разберемся. Вместе. Но знайте: я ваш. До конца. И в этом – правда.
Они замерли. Утренний ветер треплет гривы лошадей. Рейтары стоят неподвижно, как изваяния, избегая смотреть на сцену между своей госпожой и капитаном. Герцогиня смотрит на кровь на лице Ганса, на его спокойные, преданные (или безупречно лживые?) глаза. Весы в ее голове качаются: бежать, казнить, рискнуть? Гарантии Великих Герцогов против тени предательства и безумного плана убийства принца. И против этого... человека, который был для нее гораздо большим, чем просто капитан.
Решение зреет в ее глазах – тяжелое, опасное, но единственно возможное для правительницы, загнанной в угол. Она резко дергает поводья, разворачивая коня обратно к дороге на Морию.
Герцогиня: (Голос – лед, но без колебаний) В Морию. Все. И ты, Ганс. Со мной. На кол... пожалуй, поздно. Посмотрим, что скажут их гарантии. И их правосудие. Держись рядом. И помни: одно неверное слово, один неверный шаг – и я сама отрублю тебе голову. Великим Герцогам останется только кивнуть. ВПЕРЕД!
Она вонзает шпоры. Конь рванул. Колонна рейтаров, как стальная река, тронулась вслед за ней. Ганс, пришпорив своего коня, занял место чуть позади и левее герцогини, его окровавленное лицо непроницаемо. Дорога на Морию, навстречу гарантиям, ловушкам и суду, лежала перед ними, длинная и неумолимая. Игра в правду и ложь вступила в решающую фазу.
Зал Совета в Мории. Полдень. Солнечные лучи пыльными столбами пробиваются сквозь высокие окна. Эрих в темно-синем бархатном камзоле с серебряным шитьем (молнии вокруг скалы Лихтенфельдов) застегивает последнюю пряжку. Вальдемар, похожий на раздраженного медведя в слишком тесном камзоле из бордовой парчи (медвежья голова Штауфенов едва угадывается под складками), ворчит.
Вальдемар: (Ткнув пальцем в отчет на столе) Рейтары Валькирии уже пересекли внутреннюю границу герцогства Мория. Час назад. Движутся к столице. – Он фыркнул. – Как улитки.
Эрих: (Поправляя воротник, не глядя) Ганс там? С ней?
Вальдемар: Ага. Как и приказывал. Выдал всем нашим наблюдателям и морийским рейтарам его описание, портрет-шарж на скорую руку. Все его узнали. – Уголок его рта дернулся в подобии усмешки. – Морийский дозорный отряд устроил им "приветственную" встречу у перевала. Помахали копьями, покричали что-то про "мир да гостеприимство", и ускакали якобы по срочным делам. Там всего... 40 рейтар с ней. Много, конечно... – Он презрительно хмыкнул.
Эрих: (Наконец обернулся, его взгляд спокоен) У нее их всего семьдесят, Валь. Сорок – это не для войны. Это для статуса. Чтобы показать: она – герцогиня, а не просительница. Приехала с силой, но в рамках приличий. – Он подошел к окну, глядя на дорогу. – Ну что ж... Пойдем встречать. Оделись, как ты советовал... лет пятнадцать назад.
Вальдемар: (Нахмурился, отдирая прилипшую к шее кружевную манжету) Я не так говорил, черт возьми! Процитирую дословно, сопляк ты тогдашний: – Он встал, пародируя свой прошлый грозный вид, тыча пальцем в воображаемого юного Эриха. – "Лихтенфельд! Если твои единственные два достойных вида – это ты в дорожном костюме, пропахшем потом и конюшней, или в латах, забрызганных чужой кровью, то тебя свергнут не враги! Тебя свергнут женщины, которым надоест отправлять своих мужчин умирать под твоим знаменем! Особенно если ты сам выглядишь как смерть, пришедшая за ними прямо с поля боя!" – Он снова плюхнулся в кресло. – Суть была: приди в камзоле. Выгляди как правитель, а не как мясник. Я был в камзоле. А ты... – Он брезгливо поморщился, вспоминая, – ...как последний оборванец в дорожной робе, а ночью возглавлял какую-то безумную вылазку в лагерь противника! Вонял дымом и гнилью!
Эрих: (Легкая улыбка тронула его губы, но глаза оставались серьезными) Стоит напомнить, старый хрыч, что я вел оборонительную войну. Против лучшего полководца континента... – Он кивнул на Вальдемара, – ...то есть тебя. И был я тогда сопляком. А ты – уже взрослым, матерым воякой. Чьим умениям мои юношеские уловки едва-едва могли противостоять... – Он замолчал, взгляд на миг потерялся где-то в прошлом, в дыму и криках. – ...войскам моего отца...
Вальдемар: (Его грубоватое лицо смягчилось. Он махнул рукой, отгоняя призрак) Эрих. Это все... бессмертные. И пуля, убившая его. Случайность. Рок. Не твоя вина.
Эрих: (Резко вздохнул, словно стряхивая тяжелые мысли) Я знаю. Просто... нахлынуло. Что-то. – Он снова посмотрел в окно. Пустая дорога. – Черт... Долго же они едут.
Вальдемар: (Фыркнул, развалившись в кресле) Ну, она же на коне, знаешь ли! Ей непривычно скакать, как мы, сломя голову. Для нее это – церемониальный выезд. Не патрулирование границ или ночная вылазка. Для нас – нормальное явление. Для нее – событие века. – Он потянулся к кувшину с вином. – Расслабься. Они приедут. И мы встретим их... в наших камзолах. Как цивилизованные люди. А не как оборванцы с войны. Хотя... – Он налил вина в кубок, его глаза блеснули знакомым стальным огнем, – ...если этот "Стальной Ганс" дернет не ту нитку... я напомню всем, что под парчой у меня все тот же старый медведь. И когти никуда не делись.
Они замерли в ожидании – Эрих у окна, Вальдемар с кубком у стола. Два Повелителя, облаченные в бархат и парчу, готовые к тонкой игре приема, но не забывшие ни на миг ни о своих латах, висящих рядом, ни о тени "Стального Ганса", приближающегося по дороге в Морию. Шум города за окнами казался далеким гулом, фоном к их напряженному молчанию.Ворота столицы Мории. Сумерки. Пыль, поднятая резкой остановкой колонны (сотня Вальдемара, двадцать рейтаров Эриха), еще висит в воздухе. Лошади беспокоятся, фыркают. Рейтары, уже развернувшиеся было для рывка к владениям Валкенбург, с недоумением смотрят на остановку.
Эрих: (Резко поднял руку – сигнал "Стой!". Поворачивает своего "мамонта" к Вальдемару, его лицо в сумерках напряженное, глаза горят холодным анализом) Что мы предъявим, Валь? Ему? Или ей?
Вальдемар: (Нахмурился, сжимая поводья. Его "мамонт" нервно бьет копытом) Они... хотели убить принца. Пособники. Соучастники. – Голос звучит привычно грозно, но в нем уже слышится тень сомнения, наведенного словами Эриха.
Эрих: (Качает головой, отчеканивая слова) Им вбили в голову, что мы хотим их захватить. Что корона или Мория – угроза. Герцогиня фон Валкенбург – полноправная держательница своих земель. Над ней – только король, да и то формально. В случае гипотетического вторжения сил короны или наших... (он делает акцент) ...они собирались оборонять свои перевалы. Не нападать первыми. Это Фуершталь, Драхенза, Сребрян хотели войны. Их использовали, а этих... могли использовать втемную. Как пешек.
Вальдемар: (Молчит несколько долгих секунд. Его мощная фигура неподвижна в седле. Потом – низкое, почти рычащее) Хм... (Он резко поворачивается к ближайшему офицеру своей сотни) Капитан! Сигнал отбоя! Разъездам – возвращаться! Всем – в казармы по прежнему расписанию! Тише! – добавляет он, видя начинающееся движение. Голос – сталь. Приказ не обсуждается.
Офицер: (Вытягивается) Так точно, ваше высочество! – Поворачивает коня, отдает команды. Колонна начинает медленно разворачиваться обратно, в город. Слышны приглушенные возгласы удивления.
Вальдемар: (Поворачивается обратно к Эриху, его взгляд тяжел и мрачен) Ты прав. Мы опять... лезем в капкан лапой. Только что показали мелким держателям – их суверенитет неприкосновенен, их земли под нашей защитой от хаоса. И тут же – бросаемся "резать и давить" на их же территории. Выглядим... как те самые захватчики, которыми их пугали. (Он плюет на пыльную мостовую). А делать что? Сказать, что "проверяли боеготовность"? Учения? – В его голосе – горькая усмешка.
Эрих: (Твердо) Хватит прикрываться учениями. Это я и без тебя придумаю. Решение – другое. Вытащим их сюда. Герцогиню. И ее "пса". – В его глазах – холодный расчет. – Я чую, Валь... этот Ганс не просто оруженосец. Он греет ей постель. Возможно, давно. И возможно... не так уж прост. "Стальной Ганс"... звучит как прозвище ветерана, но откуда оно у капитана стражи герцогини? Заодно проверим, так ли он смертен, как уверял Айрок. (Эрих сжимает кулак в латной перчатке). Чую костьми – все опять закручивается. Закручивается туже. И нас снова толкают в пропыленную яму, чтобы мы оступились. На их территории, по их правилам – мы проиграем в глазах остальных герцогов. Здесь – наша крепость. Здесь – наши правила.
Вальдемар: (Взгляд Эриха зажигает ответную искру понимания и... почти восхищения усталой жестокостью плана) Ты... чертов интриган, Лихтенфельд. Но план... железный. – Он кивает. – Пиши.
Эрих: (Резко соскакивает с коня, его латы громыхнули. Шагнул к стоящим у ворот писарям и гонцам из королевской/герцогской почты. Голос – командирский, не терпящий промедления) Писарь! Готовый гонец – ко мне! Пергамент, чернила, печати! Быстро!
(Писарь, молодой и перепуганный, едва успевает развернуть доску с закрепленным листом дорогого пергамента. Эрих диктует, стоя над ним, каждое слово – отчеканено, как удар меча):
Эрих: (Диктует)
"Её Высокорождённой Герцогине [Имя фон Валкенбург], Владетельнице [Название земель],
от Великих Герцогов Востока и Запада, Эриха фон Лихтенфельда и Вальдемара фон Штауфена.
Герцогиня.
Просим Вас, ввиду крайней и не терпящей отлагательств государственной необходимости, незамедлительно прибыть в столицу Мории. Прибыть лично, в сопровождении Ваших рейтаров (числом, достаточным для Вашей безопасности в пути) и Вашего капитана стражи или главного оруженосца, именуемого Гансом.
Цель визита – обсуждение вопросов, затрагивающих безопасность Восточных Герцогств и королевского наследника. Вопросы требуют Вашего личного участия и свидетельства Ваших доверенных лиц.
Даём Наше Великогерцогское Слово и Гарантию:Все сказанное на совете, все свидетельства и улики, будут преданы гласности только перед Вашим личным, экстерриториальным судом чести, согласно древним правам и вольностям Вашего дома.
Никакие решения не будут приняты без Вашего непосредственного участия и согласия в рамках этого суда.
Ваша личная безопасность и безопасность Вашей свиты на территории Мории гарантируется Нашей Кровью и Честью.