Коллега в прошлом году похоронила мужа. Рак. Здоровый, практически никогда не болевший мужчина в 42 года буквально сгорел за несколько месяцев. А ведь ничего не предвещало трагедии, ну побаливает голова, примет пару таблеток, боль снимет, и снова в работу. Тем более что они только что вселились в новый дом, работы по обустройству было еще много.
По словам коллеги, муж как-то резко слег. Вот он бегает по дому, ездит на работу, а вот он уже лежит. Дом сразу же наполнился запахом лекарств, атмосфера в нем стала тягостной. Дарья, так зовут коллегу, начала шикать на детей, чтобы те не шумели, ведь папа болеет. Муж пытался сказать, что он еще живой, что не нужно так сильно его жалеть, но кто же больного послушает. Мы же, здоровые, лучше знаем, что для него надо. В общем, в доме настала тишина, которую покойный муж называл кладбищенской.
Все его многочисленные друзья тут же перестали приходить к нему, отговаривались тяжелой атмосферой в нашем доме. Но муж на них практически и не обижался, он ждал только одного, Алексея, Леху, своего друга детства. Далее со слов Дарьи Николаевны:
- Я этого Алексея не очень-то и привечала – грубый, циничный, шумный. Правда, по отношению ко мне никакой грубости не было, но вот его рассказы о том, где он был и что видел. Через каждое слово матерное. Я сразу предупредила мужа, что если Алексей придет (а он в очередной раз уехал на заработки, но позвонил мужу и сказал, что скоро будет, мол, без него даже и не думает подохнуть), то должен вести себя прилично. Муж просто кивнул, мол, так и будет.
И вот с субботу утром мой телефон зазвонил, высветилось имя «Алексей». Ответила.
- Алло, Даш, привет, как он? К вам можно? – такого Алексея я еще не слышала. Получив мое согласие, сказал, что через полчаса будет и отключился.
И ровно через полчаса он стоял на пороге нашего дома. Не успела я ему даже слова сказать, о том, какие сейчас правила в нашем доме, как он во весь голос заорал:
- Эй, симулянт, выходи, подлый трус. Тут, понимаешь, друг к нему пришел, с работы отпросился, а он где-то прячется. Если сейчас не появишься, то уйду, клянусь.
Я в ужасе, тут у меня муж умирает, а он такое орет. Тут же встала перед ним, с твердым решением не пускать его дальше. И вообще выгнать из дома. Но тут сзади раздался голос мужа: - Даш, пропусти его.
Я обернулась, муж стоял в дверях комнаты, где он лежал и улыбался. Улыбался, я уже забыла, когда он это делал. Пришлось с недовольным видом пропустить: - Только ненадолго.
Мужики кивнули и ушли в комнату. Когда через полчаса я навестила их, то обнаружила следующую картину – окно в комнату было распахнуто во всю ширь, несмотря на то, что на улице погода стояла осенняя. На столе стояла бутылка коньяка, на треть уже опустошённая. Я опять начала возмущаться, как же так, ты же болеешь, тебе же нельзя. И на Алексея – что ты наделал, он же может умереть от этого.
На что муж прикрикну на меня (этого он никогда себе не позволял ранее):
- Даш, мне и так немного осталось. И коньяк ничем уже не навредит. И меня задолбало, что ты превращаешь наш дом в могильник. Ко мне пришел единственный друг, с которым я почувствовал себя живым, который ведет себя со мной как с нормальным. А ты и тут умудряешься все испортить. Все, не мешай. Когда я еще так смогу посидеть.
Я молча вышла. Обида душила меня, значит, я тут стараюсь, обеспечиваю ему покой. А на деле, оказывается, просто мешаю ему напиваться, ну и черт с ним.
Леша просидел с мужем почти до самого вечера, то и дело из комнаты мужа раздавался громкий хохот, я еще обиженная, слушала то с радостью. Ведь мужнин смех я давно не слышала. За это я готова была простить Алексею все.
Проводил Алексея муж сам, а зайдя обратно в дом, попросил извинения и поесть. Это порадовало меня больше всего.
Муж ушел через два дня, и все это время о болезни практически не вспоминал. Наоборот, говорил, что Леха приглашает его на рыбалку по первому льду.