— Ты всё равно наверху спать будешь! — сказал он и с таким спокойствием улёгся на мою нижнюю полку, будто я сама пригласила. Газету положил рядом, руки за голову, ноги вытянул — хозяин положения.
Я стояла у прохода, держала рюкзак и билет. Всё это выглядело настолько нелепо, что на секунду я решила: может, мне показалось? Может, у меня другое место? Но нет — номер совпадал, нижняя, моя.
— Простите, — сказала я, стараясь не повышать голос. — Это моё место.
Он даже глаз не поднял от потолка:
— Да ладно, девочка. Ты всё равно наверху спать будешь, я сразу вижу. Молодые всегда наверху. Мне вниз надо, спина не позволяет.
— В билете у меня нижняя, — ответила я. — У вас какая?
Он перевернул газету, буркнул:
— Верхняя. Но я туда не полезу. Мне неудобно.
Соседка напротив, женщина в очках, подняла голову от вязания:
— Мужчина, так не делается. У каждого своё место.
— Тьфу, — он махнул рукой. — Вот привыкли к этим бумажкам! Я опытный пассажир, всегда вниз брал. Сегодня не успел — так что уступите.
Я поставила сумку на пол и сказала:
— Нет, я своё место не отдам.
Он сел, взглянул на меня поверх очков, которые всё это время висели у него на груди:
— Ты что, из принципа?
— Из справедливости, — ответила я.
— Ой, — усмехнулся он, — справедливость в том, чтобы старшему уступать.
Сверху высунулся парень с наушниками:
— Дядь, у вас верхняя? Ложитесь туда.
— А ты молчи, — огрызнулся мужчина. — Тут девочка должна понять, что к чему.
Я уже чувствовала, что за нами наблюдает весь вагон. Кто-то сделал вид, что читает, кто-то смотрел в окно, но уши были у всех напряжены.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда я позову проводницу.
— Зови, — усмехнулся он и снова развернул газету. — Мне всё равно.
Через пару минут появилась проводница. Я протянула билеты. Она взглянула и сразу сказала:
— Мужчина, у вас верхняя. Поднимайтесь.
— Но я не полезу! — запротестовал он. — Мне вниз нужно.
— Нужны — значит, берите нижнюю заранее, — спокойно ответила она. — Освободите место.
Он ворчал, но всё-таки поднялся, забрал свою газету и полез наверх, цепляясь ногами и громко кряхтя, чтобы все услышали, как ему тяжело. Соседи переглянулись, кто-то усмехнулся, кто-то покачал головой.
Всю ночь он ворочался наверху, стонал, иногда свешивался и говорил:
— Всё равно ты спишь не там, где надо.
— Я сплю там, где у меня билет, — отвечала я.
Под утро он спустился за чаем. Посмотрел на меня, понизил голос и сказал:
— Девочка, может, я и перегнул. Но тяжело мне, честно.
— Понимаю, — сказала я. — Но чужое место — не решение.
Он кивнул и, впервые за всю дорогу, улыбнулся без упрямства. Потом снова полез наверх, но уже без ворчания.
А я подумала: в плацкарте всегда найдётся тот, кто скажет «ты всё равно наверху будешь». Только вот решает не его уверенность, а мой билет. И моё право не уступать своё.