Владимир Маяковский был уникальным человеком. О нём в России слышали все, даже те, кто стихов его никогда не читал. Выходец из обедневшей дворянской семьи, он тщательно скрывал это после Революции, в анкетах писал "из мещан", так было безопаснее. Лишь однажды, ещё до 1917 года, в заявлении с просьбой о зачислении вольноопределяющимся в ряды Русской императорской армии (дело было во время Первой мировой) студент Маяковский указал верно - "Из дворян".
Несмотря на то, что род его давно обеднел и влачил жалкое существование, а сам поэт стал воспевать Советскую власть, у Владимира остались барские замашки. И когда после долгих лет относительной нищеты и голода на руках появились приличные деньги - весело стал их тратить... на любовницу. Она сама подсказывала, как спустить деньги.
Когда Маяковский собрался ехать в Париж, Лиля Брик составила ему список подарков для себя:
"Привези мне рейтузы розовые 3 пары, рейтузы черные 3 пары, чулки дорогие, иначе быстро порвутся... Духи Rue de la Paix, пудра Hubigant и вообще много разных. Бусы, если еще в моде, зеленые. Платье пестрое, красивое, из крепжоржета, и еще одно, можно с большим вырезом для встречи Нового Года...
Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста. Мы много думали о том - какой. И решили - лучше всех Фордик. 1) Он для наших дорог лучше всего, 2) для него легче всего доставать запасные части, 3) он не шикарный, а рабочий, 4) им легче всего управлять, а я хочу обязательно управлять сама.
Только купи непременно Форд последнего выпуска, на усиленных покрышках-баллонах; с полным комплектом всех инструментов и возможно большим комплектом запасных частей".
Фордик так Фордик. И у Лили Брик появился Фордик.
А тратить было что, уже к середине двадцатых годов Владимир Маяковский стал весьма популярен в Советской России. Он много писал, печатался, выступал на публике, снимался в синематографе, занимался рекламой и агитацией. Востребованность стала приносить деньги. И это изменило жизнь поэта. Он прослыл гурманом и мотом, эксцентрично одевался, стал ценить комфорт и уют, часто ездил в заграничные поездки (Америка и Европа тоже знали Маяковского, а за творческие выступления платили валютой).
Лиля Брик вспоминала о поездке в Германию в 1922 году:
"Утром кофе пили у себя, а обедать и ужинать ходили в самый дорогой ресторан «Хорхер», изысканно поесть и угостить товарищей, которые случайно оказались в Берлине. Маяковский платил за всех, я стеснялась этого, мне казалось, что он похож на купца или мецената. Герр Хорхер и кельнер [ресторанный слуга] называли его «герр Маяковски», старались всячески угодить богатому клиенту, и кельнер, не выказывая удивления, подавал ему на сладкое пять порций дыни или компота, которые дома в сытые, конечно, времена Маяковский привык есть в неограниченном количестве..."
Рестораны стали для молодого Маяковского (а поэт родился в 1893г.) мерилом благополучия, которое следовало непременно спустить, заказывая самые дорогие блюда, расплачиваясь за всех подряд и давая щедрые чаевые. Это была параллельная жизнь той, творческой, в которой он писал про Пролетариат, с большой буквы и клеймил буржуев.
Между тем, когда никто из светской тусовки не видел, поэт вовсе не чурался физического труда, помогал рабочим расставлять декорации на сцене, ел с ними чёрный хлеб с луком, казался простым и понятным. В беседах с простыми людьми, Маяковский часто вспоминал свою юношескую бедность, рассказывал о том, что в юношестве брал заказы: рисование, раскрашивание, малярные работы.
Когда заработка все-таки не хватало, мать разрешала Владимиру записывать на ее имя покупки в небольшой лавке на Пресне. За один визит в магазин он брал обычно 2,25 кг копченой колбасы (450 г по 35 копеек) и 10 связок баранок по гривеннику связка. С помощью зарубок на колбасе Маяковский рассчитывал рацион — полвершка (4,44 см) на завтрак, вершок на обед, еще полвершка и несколько баранок — на ужин.
А одеваться, несмотря на бедность и отсутствие денег, хотелось броско. Владимир вспоминал:
"Были у меня две блузы — гнуснейшего вида. Испытанный способ — украшаться галстуком. Нет денег. Взял у сестры кусок желтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое заметное и красивое в человеке — галстук. Очевидно — увеличишь галстук, увеличится и фурор. А так как размеры галстука ограничены, я пошел на хитрость: сделал галстуковую рубашку и рубашковый галстук. Впечатление неотразимое..."
Но уже к 1923 году заработок его заметно превышал доходы обычных граждан и большинства людей из богемы. Судя по сохранившимся справкам о гонорарах, квитанциям, платежным книжкам, обращениям в Мосфинотдел о налоговых вычетах и ответах чиновников, заработок Маяковского в тот период уже приближался к 1.000 рублей в месяц, а инженер тогда получал 200 рублей в месяц, швея - 46, милиционер - 42 рубля... Разница очевидна.
Но на что деньги, если их не тратить? И Маяковский весело спускал их, а этим успешно пользовались окружающие знакомые и "друзья". Просаживал Владимир огромные суммы и в карты, на игре в бильярде. Несмотря на великие транжирства Владимир постоянно спорил с финансовой инспекцией за каждую начисленную копейку налогов, недоимок и пени, жаловался на ведомство всем окружающим, будто это государственное образование высасывало из него все соки.
На самом деле, налоги были относительно небольшие, а заработки и траты —великие. Поэт застрелился в 1930 году, ему не было и сорока лет, но умер он нищим.