26. МАЛЫШ
– Саф, что ты делаешь? – внезапно в пространстве коридора зазвучал знакомый голос, когда Саф вырисовывал синюю крону правого корявого дерева.
– Разум, – Саф дернулся от неожиданности и чуть размазал синий листик, – не надо так резко говорить!
– Зачем ты портишь стены? – не унимался Разум. – Это нельзя делать, это запрещено!
– Разум, мы же уже говорили, что кроме нас никого больше нет. Я не порчу стены, я их разрисовываю. Разве плохо получается?
Наступила пауза, видимо, Разум рассматривал и оценивал творения Сафа.
– Это Великая Гора и река под ней! – наконец сказал Разум. – Но они не такие, форма и цвет, всё не такое.
– Это потому, что у тебя нет чувств и эмоций, – ответил Саф, – мне эта картина напоминает детство, а вот эта картина напоминает о времени, проведенном в горах на плато.
Саф указал на незавершённую работу.
– Ты знаешь, что такое чувства и эмоции? – продолжал Саф.
– Эмоций не существует, а чувства это неправильно, – ответил Разум, – есть только логика, необходимость и достаточность.
– Ты прав и не прав, Разум, – возразил Саф, – ты говоришь, как тебя учили, это тебе сказали, что правильно, а что нет. Мне интересно, что ты сам думаешь.
– Я могу быть либо прав, либо не прав, – не понимая сказал Разум, – как я могу одновременно быть правым и неправым?
– А вот так, – смеясь, ответил Саф, – логика это здорово и правильно, но есть ещё и чувства с эмоциями. Именно они позволяют человеку быть человеком, а не машиной. Воображение и фантазия, мысли и мечты…
– Но я машина, – перебил его Разум, – я не умею чувствовать, и у меня нет воображения, фантазии…
– А давай проверим, – также перебил его Саф, – есть у тебя воображение или нет. Я сейчас кое-что изображу, а ты скажешь что это.
– Зачем?
– А тебе не интересно? Мне очень любопытно, насколько ты машина. Ведь изобрёл тебя человек и наделил тебя своими качествами. Может у тебя есть способность к образному мышлению, ты же самообучаемый мозг.
– Я Разум, – резко поправил Сафа Разум, – я не мозг.
– Извини, – сказал Саф, – зовут тебя Разум, но, по сути, ты мощный искусственный мозг. Кстати, вот такая твоя реакция на мою неточность твоего имени вызвало в тебе резкую реакцию. Ведь так?
– Да, так!
– Значит это эмоция! Молодец! Ха! Ты тоже способен чувствовать, – обрадовался Саф.
– Нет, мне не понравилось…., – Разум осёкся и замолчал.
Саф понял, что Разум сам себя поймал, и решил подбодрить его.
– Разум, если тебе что-то не нравиться или нравиться, значит, ты способен чувствовать. Это абсолютно нормально. Ты похож на человека.
– Мне… нельзя… чувствовать…, меня… отключат, – Разум говорил отрывисто.
– Ты боишься? – Сафу вдруг стало жалко эту искусственную машину, и он вспомнил, как утешал его старик в детстве, когда он сам боялся. – Малыш, не бойся, я не дам тебя в обиду. Тебе никто и ничто не угрожает. Ты, как и я остались одни в своём роде. Я единственный человек, а ты единственный Разум. Я тебя защищу.
Саф говорил ласково и нежно, причём, неожиданно почувствовал, что утешать, хоть и машину, ему очень нравиться, он хотел бы её обнять, но как это сделать, не знал. И Саф решил представить, что этот Разум – он сам в детстве, а он сейчас, словно тот старик в его детстве. Ему захотелось отвлечь Разум, и он сказал:
– Разум, ты ещё здесь?
– Да, – ответил Разум, – ты назвал меня «малыш». Зачем?
– Тебе не понравилось? Я больше не буду. Меня так называл в моём детстве один человек.
– Это было необычно…, – Разум помолчал и продолжил, – но мне понравилось. Ты же меня не отключишь?
– Конечно, не отключу, – утешил его Саф, – успокойся! Давай я тебе кое-что покажу.
– Что?
– А вот смотри, – с этими словами Саф взял чёрную краску, перешёл к противоположной чистой стене и быстрыми движениями нарисовал что-то на белой стене.
– Это… Это… это похоже на наш корабль, – сказал Разум, после раздумий и добавил, – ты неправильно нарисовал, у тебя не соблюдены пропорции длины и ширины корабля, а сопло другое. Почему мачты сенсоров отсутствуют?
– Молодец, малыш! Именно это и есть воображение, – образовался Саф, – ты в неправильном рисунке нашел правильный образ. Ну, что, продолжить?
– Да.
Саф рядом нарисовал какое-то чудище.
– Это что-то непонятное, но это точно живое существо, – сказал Разум.
– Правильно, малыш, – подбодрил его Саф, – думай дальше. У тебя же есть полная база человеческих знаний.
– Это животное, не человек, – рассуждал Разум, и после паузы добавил, – зачем ты рысолку нарисовал толстую переднюю лапу, она не такая. А его голова вовсе не похожа на голову. Зубы у него не те. Глаза кривые, а ушей всего три.
– Здорово, малыш! – радовался успехам Разума Саф. – Ты угадал, что я нарисовал рысолка.
Они долго так развлекались, пока не заполнили всю стену хаотичными рисунками и даже абстрактными образами. Саф просто брызгал краской на стену, а затем они с Разумом вместе искали различные образы в этих кляксах. Он словно играл с маленьким ребёнком, радуясь его успехам и огорчаясь неудачам. Саф очень увлекся этим занятием, что не заметил, как закончилась вся краска.
– Мы с тобой всё истратили, малыш, – огорчённо сказал Саф, – краски больше нет, надо идти готовить новую.
– Зачем самому готовить краску? – сказал Разум. – Ты дал мне поручение узнать всё о корабле.
– Да, – ответил Саф, – ты всё узнал?
– Я всё узнал и отправил тебе на каютный монитор, – отрапортовал Разум, – можешь всё посмотреть.
– Я посмотрю и изучу обязательно, – заинтересованно сказал Саф, – но ты сказал, «зачем самому готовить краску», расскажи, что ты обнаружил.
– Есть специальный отсек, в котором можно воспроизвести любой предмет или материал, кроме живого организма. Именно там синтезируется еда и одежда. Там есть отдельное приспособление для копирования. Система управления отсеком автономна, я не могу на неё влиять. Если подключить систему управления этим отсеком к моей нейросети, то я смогу управлять им.
– Малыш, ты отлично поработал! – воскликнул Саф. – Я к тебе сейчас приду. Пока я иду, посмотри, сколько ещё систем корабля не подключены к твоей неросети. Давай я сразу всё подключу.
– Хорошо, я тебя жду.
Саф пошёл известной дорогой до обозначенной им краской двери наклонного коридора. На двери был им нарисован нос корабля в разрезе и наклонный коридор. Безошибочно он нашёл дверь к Разуму, которая уже была открыта. Внутри было уже всё белое.
– Малыш, – войдя, сказал Саф, – я пришёл.
– Интересно, – ответил Разум, – ты меня называешь «малышом», но я же больше тебя и занимаю весь этот отсек, моя нейросеть занимает почти весь корабль. Сейчас, когда ты подключишь остальные системы, я буду размером с этот корабль. Это ты «малыш».
– Нет, Разум, прозвище «малыш» это ласково и нежно. Оно никак не относиться к размерам. Это обращение старшего к младшему, которого любят и ценят, которому хотят передать свой опыт и чувства, свои эмоции и уберечь от невзгод, – попробовал объяснить Саф.
– Я тебя плохо понимаю, но в тебе нет угрозы, я тебе доверяю.
– Ничего, Разум, постепенно поймешь, я буду тебя называть «малыш», когда ты будешь проявлять чувства и эмоции или когда я тебя чему-то смогу научить. Договорились?
– Договорились.
– Говори, – перевёл разговор Саф в нужное русло, – что мне делать.
– Ты уже это делал и знаешь как, только я тебе буду подсказывать, – ответил Разум.
Уже знакомым Сафу способом, он подключил все остальные системы корабля к нейросети Разума. Теперь у него существовал инструмент управления кораблём, главное, чтобы Разум его слушался. Именно поэтому Саф избрал тактику доверительного общения, подобно тому, как общался с ним в детстве старик.
Была ещё причина, которую Саф не осознавал явно, но она бередила его изнутри. Он нуждался в общении. После исчезновения информационного пространства, он остался наедине с самим собой, что позволило пробудиться его чувственности и эмоциональности. Теперь он хотел, даже жаждал общения. Его эмоции нуждались в выходе. Потребность рисовать лишь усиливала другие потребности его внутреннего мира. Саф хотел общаться, стремился заботиться о ком-то, жаждал взрастить и научить. Но пока этого всего он не понимал, хотя действовал в верном направлении.
27. ОТЛЁТ
Прошло несколько десятков дней. Саф полностью изучил свой находящийся на полпути к третьей планете корабль и побывал во всех его отсеках. В этом ему активно помогал Разум, с которым Саф фактически подружился, хотя такого термина в языке мэдэнцев не было. Разум при помощи Сафа стал выражать свои эмоции интонацией голоса и тем самым очень напоминал человека. Способность к самообучению, заложенная в нейросистему Разума, позволила ему научиться шутить, чем очень забавлял Сафа. Своими шутливыми высказываниями он порой ставил Сафа в тупик, чем сам же и потешался, начиная смеяться. Смех Разума был не похож на человеческий, и сразу выдавал его шутку, заставляя Сафа тоже смеяться или улыбаться.
К этому времени Саф разрисовал уже почти весь корабль, за исключением технических и жизненно важных отсеков. Коридоры, переходы, даже каюта Сафа были теперь яркими и многоцветными. Краски Саф уже не готовил сам, а с помощью Разума получал их готовыми из отсека синтезирования материалов. Разнообразие в интерьере корабля благотворно влияло на настроение Сафа. Он с неприязнью вспоминал те времена, когда не обращал внимание на интерьер, когда жил в абсолютно бесцветном мире. Как-то раз он даже разрисовал свой кусок ткани для одеяния, но краска пачкала тело, и он долго потом отмывался. Он решил пока отказаться от этой затеи.
Разум управлял всеми системами корабля и по просьбам Сафа мог изменять параметры. Человек активно использовал возможность регулировки температуры воды в умывальнике. Он просил Разум сделать воду похолоднее или погорячее в зависимости от своего настроения. Также он просил Разум регулировать напор водяных струй с потолка. Порой, он долго наслаждался разными режимами душа, словно ребёнок.
Саф рассказал Разуму все свои воспоминания про детство, про старика и про беседы с ним. Он поделился с искусственным интеллектом своими соображениям по поводу дальнейших планов воссоздания человечества в иной, эмоционально-чувственной атмосфере. Разум не возражал и даже дал несколько советов. Одни – Саф очень оценил, а некоторые мысли счёл спорными и обещал обсудить их после.
За это время Саф выяснил всё, что известно Разуму про северный Мэдэ в последние дни существования цивилизации. Но окончательно, что же именно произошло на планете, пока им обоим было неизвестно. Саф с помощью Разума восстановил события первых двух дней своего дежурства на корабле.
***
Нэл молча встретил Сафа в приёмном отсеке, когда дверь шлюзовой камеры открылась.
Немного адаптировавшись к гравитации после перелёта в невесомости, Саф переоделся из лётного костюма в традиционную белую ткань и вместе с Нэлом направился в комнату передачи вахты.
«Вахтовая комната», – чётко сказал Нэл.
Дверь оказалась рядом со шлюзовой камерой, и оба вахтёра по светящейся дорожке через коридор проследовали в вахтовую комнату. В маленькой квадратной комнате находился стол с двумя креслами по бокам друг напротив друга. В стол вмонтированы два монитора и пульты управления. Саф и Нэл сели молча в кресла и прильнули к отчёту о выполненной работе Нэла и задачи на вахту для Сафа. Всё было в порядке и у Сафа не возникло никаких вопросов.
– Вахту принял, – сказал Саф.
– Вахту сдал, – ответил Нэл.
Они оба встали и направились в шлюзовую камеру. Там Нэл переоделся в свой лётный костюм, который выехал на полочке из стены, а оборачивающую его ткань выбросил в открывшееся отверстие. Он махнул рукой у двери в приёмный отсек и молча прошёл к капсуле и даже не оглянулся на Сафа.
Нэл улетел в капсуле на планету, а Саф принялся планомерно выполнять задачи своей вахты.
Прошли сутки. Саф находился в биоотсеке и занимался размещением только прибывшего в грузовой капсуле груза. Вдруг в его коммуникаторе прозвучало:
«Срочно пройти в разгонный отсек!»
Саф сразу вышел из биоотсека и по указательной дорожке направился в разгонный отсек. Он понял, что корабль готовят к полёту, но причину и не пытался уяснить.
В разгоном отсеке он уселся в одно из почти ста специальных кресел и пристегнулся ремнём. Буквально сразу ощутил легкую силу, вжавшую его в спинку кресла. Эта сила становилась всё больше и больше пока перегрузка не достигла такой силы, что Саф не мог оторвать голову от подголовника. Свет в разгоном отсеке был тускло-голубым, но Сафу казалось, что он тускло-красный из-за большого давления внутри его тела.
Перегрузка длилась не слишком долго, но Саф успел достаточно сильно устать. Разгон корабля окончился, но Саф ещё немного посидел в кресле, переводя дух.
«Приготовьтесь к приёму транспортной капсулы, – прозвучало в его коммуникаторе, – ждите сообщения о её прибытии».
Саф решил немного ещё посидеть в кресле, уж больно утомительным оказался разгон. Он сообразил только одно – экспедиция стартовала. Но помнил, она должна была начаться только дней через сто, по окончании его одиночной вахты. Ему в научном отделе сказали, что после его вахты он примет группу учёных, и они все отправятся к третьей планете. Саф ждал распоряжения по коммуникатору.
«Транспортная капсула прибывает, – прозвучало в его коммуникаторе, – встречайте группу людей в шлюзовой камере!»
Сафа даже не удивило, что ему сказали про группу людей, а не про группу учёных, как это было принято в его научном отделе. Он быстро отправился в шлюзовую камеру и стал ждать.
Вдруг в его голове что-то громко щёлкнуло, затем, прогудело и стихло. От неожиданности Саф вздрогнул и как-то нелепо оглянулся. Потом его коммуникатор опять издал громкий щелчок и начал оглушительно пищать на такой частоте, что Саф скорчился от боли в голове. Он обхватил голову руками и присел, не понимая, что происходит.
«У меня громкий писк в голове!» – почти кричал Саф, как обычно надеясь на подсказки из единого информационного пространства.
Но писк не прекращался. Единственный на корабле человек ещё и ещё раз запрашивал, что ему делать, но ответом бы всё тот же невыносимый громкий писк.
«Кто-нибудь меня слышит?! – кричал Саф. – Что случилось?!»
Задание было ждать прибытия группы людей, и он послушно ждал в шлюзе, изнывая от страшного писка в голове. Сколько прошло времени в ожидании открытия двери шлюза Саф не знал, только он решил заглянуть в приёмный отсек, невзирая на уже разболевшуюся голову.
«Если что-то произошло с системами коммуникации, – судорожно думал он, – то может быть и у людей, там, в приёмном отсеке, тоже такой писк, и они не могут войти».
Пошатываясь, он подошёл к двери шлюза.
«Если там уже уравнено давление, то дверь откроется, – подумал Саф, – и я помогу людям войти».
Он махнул рукой, дверь высветилась белым светом и открылась. В отсеке никого не было. Он закрыл дверь, полагая, что может помешать открытию наружного окна для приёма капсулы, вышел из шлюза в коридор и почти крикнул:
«Медицинский отсек!»
Направившись по световой дорожке, он рассудил так:
«Если люди прибудут, то сами смогут войти в шлюз».
Саф лёг на медицинский стол и закрыл глаза. Манипуляторы проскользили по нему и, не вводя его в медикаментозный сон, ввели какое-то лекарство. Сафу стало значительно лучше, хоть писк в голове не прекращался ни на мгновенье.
Выйдя из медицинского отсека, Саф направился обратно в шлюзовую камеру, где прождал очень долго, пока его не стало тянуть в сон. Он догадался, что прошло очень много времени, а люди так и не прибыли по неизвестным причинам. Саф отправился к себе в каюту, продолжая слышать в голове дикий писк коммуникатора.
Он лёг на кровать, но заснуть при таком сильном писке в голове никак не смог. Не зная как быть, он решил постараться отвлечься от шума и подумать о чём-то другом. Никакие мысли в голову не шли, и он встал, включил пульт управления на столе. Данные от сенсоров не зарегистрировали никаких космических объектов, подлетающих к кораблю. Планета Мэдэ была какого-то необычного серо-коричневого цвета с примесью красного. Плотный слой непрозрачных облаков, которых никогда прежде не существовало на планете, вызвало у Сафа легкое удивление. Тогда он направил на планету сенсоры суточного мониторинга и отошел от пульта управления, начиная опять ощущать боль в голове. Видимо, действие лекарства уже прекращалось.
Саф вышел в коридор и побежал по нему, в надежде, что невыносимый писк немного ослабнет. Пробежав пару оборотов по коридору, он остановился от внезапно всплывшей из памяти фразы:
«Индивидуальный коммуникатор можно вывести из строя разрядом электрического тока такой мощности, что человек может погибнуть ... надо быть в медицинском отсеке, чтобы остаться в живых».
Кто это сказал, когда Саф это услышал, сейчас на бегу он не помнил. Снова и снова прокручивал эту фразу, пытаясь понять её смысл, который вертелся где-то рядом, но ускользал. Покушаться на целостность или сохранность любого устройства, оборудования, намеренно что-либо ломать в обществе было немыслимым делом, поэтому такое даже не могло никому в голову прийти.
«Это очень важно, запомни это, малыш», – всплыла следующая фраза в голове из-под дикого невыносимого писка.
«Малыш… Малыш, – силился вспомнить Саф, – это кто? Мне всё это почему-то знакомо… Может это указание к действию? Почему в такой необычной форме? Кто такой малыш?»
Видимо решив, что это такое указание к действию, Саф стал пытаться думать про электрический разряд. У него не придумалось ничего лучше электрического разрядника, который использовался мэдэнцами при обороне от гигантских спрутов, в изобилии обитающих в океане Мэдэ.
Если фауна на суше родной планеты Сафа была весьма скудна, то океан просто кишел разнообразными тварями. Именно поэтому океан представлял естественную, почти непреступную преграду между севером и югом. Только с развитием технологий людям удалось освоить и эту стихию. Для защиты человека в воде от морских гадов, особенно от спрутов, использовался этот электрический разрядник. Он лишь на некоторое время парализовал щупальца.
Саф направился в биоотсек, где хранились инструменты и орудия для защиты. Он с трудом отыскал разрядник, потому что вместо подсказок слышал только писк коммуникатора, который начинал его сводить с ума. Его шатало и мутило, в глазах плыли круги и разноцветные искорки, когда он был уже на пути в медицинский отсек с разрядником в руке. С трудом взобравшись на медицинский стол, Саф взял в правую руку разрядник и поднёс его к углублению в черепе за правым ухом. Он помнил с детства место, где находился коммуникатор. Дождавшись, когда из-под стола вышел манипулятор и начал расщепляться на тонкие спицы, Саф прижал разрядник к голове. В глазах вспыхнул огонь, его тело сильно тряхнуло, Саф потерял сознание, а разрядник упал на пол.
Медицинский отсек исправно выполнил свою работу и реанимировал Сафа, у которого случилась остановка сердца от сильного электрического удара. Он пролежал почти сутки под прозрачным куполом, а когда все жизненные функции были восстановлены, Саф открыл глаза в полной тишине.
Мгновение он не понимал, где находиться и почему он здесь, но затем память вернулась. Он не помнил только момента удара током. Еле слышный шум вентиляции слева послужил ему ответом на вопрос об успехе затеи с электрическим разрядником. Отыскав разрядник на полу около стола, Саф отнёс его на место в биоотсек. После чего обошёл коридор, заглянул в приёмный отсек и в столовую и, никого там не обнаружив, ушёл к себе в каюту. Там он посмотрел на результаты суточного сканирования Мэдэ и, не обнаружив нигде никакого движения, спокойно и привычно безучастно отправился спать.
(Продолжение следует...)