Пришел день, когда Владимир Петрович может выйти на пенсию. По этому поводу устроили банкет.
Когда отмечали, никто не спросил, собирается ли новоиспеченный пенсионер увольняться. Деликатные коллеги, воспитанные.
А он и не собирался на заслуженный отдых. Рано, работать надо. Пенсия по старости не для Владимира Петровича. Деньги, разумеется, приятно получать, а для душевного спокойствия лучше продолжать трудиться, это избавляет от неприятных мыслей. Словно ничего не произошло: работаешь и работаешь.
Праздновали в пятницу. В субботу пришли родные, чтобы поздравить. Жена предложила угощение, немногочисленная родня принялась за еду.
Племянник Артур ел с аппетитом. Покончив с салатом, сказал: «А я, дядя Володя, хоть сейчас бы на пенсию. Не понимаю, зачем работать, когда можно отдыхать? Живи себе спокойно, радуйся, спи по утрам, гуляй. Нет, не понимаю».
Владимир Петрович важно ответил: «Доживешь до моих лет – поймешь».
Еще немного посидели. Артур не забывал наливать в стаканчик. И вдруг принялся рассуждать: «У нас на работе мужик-начальник. Старый пенек. Достал всех, молодым проходу не дает. Не видит, что небо коптит. Давно пора молодым дорогу уступить. Ни себе, ни людям».
Спохватился: «Ой, извини, дядя Володя. Не про тебя разговор».
Выражение старый пенек ударило по самолюбию, и Владимир Петрович не мог успокоиться. Сделался немногословным, думал о чем-то.
Ушли гости, и он прилег на диван. Перед глазами вчерашние и сегодняшние события: «Старый пенек! На работе никто про пенсию не спросил. Глаза прятали и улыбались, притворялись. А сами, наверное, старый пенек да старый пенек, все так думали».
В понедельник все как обычно. Трудовой день начался, а Владимиру Петровичу казалось, что на него косо смотрят.
Когда обедали, молодой сотрудник Коля рассказал, что чуть человека не сбил: «Выезжаю со двора, и вдруг старик. Чудо, что под колесами не оказался. Резко затормозил, открыл дверь и крикнул, чтобы он, старый пенек, по сторонам смотрел. А он взял и меня обматерил».
Опять это выражение. Словно преследует. И Владимир Петрович подумал, что это не что иное, как знак свыше: «Уходить пора. Вовремя уходить надо. Да и нет ничего страшного, если пенсионер».
В конце рабочего дня провозгласил: «Все, ребята, ухожу. Хватит, устал».
Одна женщина с грустью сказала: «А мне еще пять лет трубить. Хорошо тебе, Владимир Петрович».
Вышел на улицу, постоял. Решил прогуляться, некуда спешить, теперь все время его – Владимира Петровича.
Может, действительно – знак?